Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 57

— Люся, радуйся таким изменениям. И как учитель русского языка и литературы прошу тебя поддержать сына в его литературных начинаниях. Кто его знает, может быть, я когда-нибудь буду гордиться тем, что учила в своё время знаменитого писателя или журналиста Рудакова Михаила.

Вечером понедельника всё наше семейство собралось за, можно сказать, праздничным ужином, который приготовил отец с моей помощью. Домой он вернулся не только со сберкнижкой, но и с минтаем, который прикупил в «Океане» на Свердловке. Из этого минтая папуля и приготовил любимое после службы на флоте блюдо.

Минтай отваривается, освобождается от костей, крошится на мелкие куски, после чего тушится вместе с луком на растительном масле. Потом туда добавляются нарезанные, отваренные куриные яйца и сваренный отдельно рис, соль и специи по вкусу. Получается классная вещь, которая и как блюдо идёт хорошо, а ещё её можно использовать, как начинку для пирогов. Пирожки или большой пирог получается, пальчики оближешь. Но это уже моя вторая жена такое готовила.

Я под это дело вновь изобразил салат «Мимоза», благо куриных яиц на него хватило, а картошка, морковь, лук и консервы были с запасом. Солёные огурцы, помидоры, салат из капусты и нарезанная копчёная грудинка с бутылкой охлаждённого самогона составили натюрморт на кухонном столе.

Потом к нему на почетное место добавилась сберкнижка с внушительной суммой. Как выяснилось уже за столом, 11460 рублей стоила «Волга» и ещё тысячу рублей отец получил за второй лотерейный билет.

— Хорошо, что Александр Николаевич предложил решить денежный вопрос в центральном банке на Свердловке. Там и билеты проверили, подтвердив их подлинность. И тысячу за билет я получил, и деньги от Горина. И положил их по совету Александра Николаевича сразу же на книжку. Так безопаснее хранить, — отец передал сберкнижку деду.

— Храните деньги в сберегательной кассе, если он у вас есть, конечно, — подражая голосу Куравлева, произнёс я.

Родители и дед рассмеялись, а я их поддержал. Настроение у всех за столом было замечательным. Отец и дед уже опрокинули по три рюмки, грамм по тридцать отцовского «виски», обмывая выигрыш каждого билета и закрытие кредита. Пай за двухкомнатную квартиру был полностью выплачен деньгами Горина. Мамуля подержала их, пригубляя свою рюмку, в которой объем самогона не изменился.

— Сынуля, мы тут вчера вечером, когда ты уже спал, посовещались и решили сделать тебе дорогой подарок за твои счастливые билеты. Что ты хотел бы получить? — мамуля с ласковой улыбкой посмотрела на меня.

— Купите мне хорошую гитару и чехол к ней, — почти не задумываясь, произнёс я.

— А что значит хорошая гитара и зачем чехол к ней? — спросил дед.

— Хорошая гитара, например, чешская шестиструнная «Кремона». Она, правда, стоит семьдесят рублей и чехол под неё восемь — десять рублей. Но как мне сказали в магазине «Мелодия» — это лучшее, что сейчас есть в городе. А чехол нужен для перевозки гитары, чтобы её не повредить.

— А куда ты её собрался возить? — этот вопрос задал уже отец, которого вроде бы не впечатлила озвученная мною сумма.

— На занятия по обучению игры на гитаре, — как о само собой разумеющем ответил я.

— Ведмедь, боюсь тебя разочаровать, но, насколько мне известно, в Горьком нигде не учат играть на гитаре. Если только во Дворце пионеров в оркестре народных инструментов и то вряд ли.

— А почему? — я с удивлением посмотрел на отца.

— Гитара считается дворовым инструментом, поэтому игре на ней нигде официально не учат. Я откуда это знаю, сынуля. У меня в цехе двоюродный племянник известного Горьковского гитариста Вячеслава Широкова работает. Это виртуоз игры на гитаре, он аккомпанировал самому Козловскому и Штоколову. Так вот, Сашка рассказывал, как его дядя намучился, чтобы научиться играть на гитаре. Горьковское музыкальное училище он закончил по классу балалайки, ни в одном музыкальном училище и ни одной консерватории класса гитары нет. Широков пытался исправить это хотя бы в Горьком. Он, в своё время, обучать детей игре на гитаре в Доме пионеров, но его кружок быстро прикрыли. Потом пробил на Горьковском телевидении передачу «Тем, кто любит гитару». В ней звучали гитарные записи знаменитых гитаристов, Широков сам играл «живьём», рассказывал о музыке, гитаристах и даже давал уроки игры на гитаре. Передача выходила два раза в месяц. Я её неоднократно смотрел. Но и её где-то через полгода закрыли. А сейчас Широкова поедом едят в Горьковской филармонии из-за того, что он в обход её руководства снял на Горьковском телевидении свою программу, где исполняет под гитару песни на стихи Есенина и других поэтов. Вернее всего, уволят. Вот такие дела, Ведмедь, с обучением игры на гитаре в Горьком. Я сам был в шоке после Сашкиного рассказа. И это при том, что Широков единственный в СССР гитарист, которому Министерство культуры разрешило выступать по стране с сольными концертами.

Сказать, что я был удивлён от свалившейся на меня информации, то это ничего не сказать. Я, как и отец был в шоке. Я помню, какое огромное количество ребят и девчонок играли на гитаре в это время. И сам бренчал, причём неплохо. И никогда не думал о том, что все мы оказывается дворовые самоучки.

— Да, интересная информация. Надо её обдумать, — я потёр переносицу, крутя в голове полученную информацию. Офигеть просто от такой новости.

— Сынуля, ты же раньше хотел фотоаппарат, а про гитару ничего не говорил. Мы думали фотоаппарат тебе купить. Тем более, дядя Костя Козак обещал тебя обучить основам фотографирования, — произнесла мамуля, в очередной раз, добив меня информацией.

Про необходимость покупки фотоаппарата и фотолаборатории я подумал, когда решил, что свою писательскую деятельность начну со статей в газету о нижегородцах и зданиях на Свердловке. В этом случае фото были просто необходимыми. А тут оказывается, я уже родителям заявлял, что хочу фотоаппарат. Да и приёмщики про это говорили, просто я как-то этот момент пропустил мимо ушей. Из своей прошлой жизни я такого желания — купить фотоаппарат, просто не помню.

— Мамуля, а я не помню, что хотел фотоаппарат, — я хмыкнул, вновь потерев горбинку носа. Кажется, у меня новая привычка образуется. — А научиться играть на гитаре почему-то сильно захотелось. Причём не три дворовых аккорда, а как папуля сказал виртуозно. Подумал, что для этого обязательно надо нотную грамотность знать и уметь играть по нотам. А этому только в музыкальных кружках можно научиться. А оказывается, их нет.

— Гитару и по самоучителю можно осилить, а нотную грамотность в том же Доме пионеров, там есть кружок баянистов или аккордеонистов. Вот и решение проблемы. Заодно ещё и на баяне или аккордеоне играть научишься. Так что будет тебе, Ведмедь, твоя «Кремона», да и чехол, действительно надо купить для перевозок. В деревню гитару наверняка возьмёшь этим летом, а старый аккордеон Татьяны в передней комнате на стуле между сервантом и кроватью должен лежать, — отец выпрямился, сидя на табуретке и потянулся за бутылкой самогона. — Надо этот вопрос обмыть. Ох и удивляешь ты меня, сынуля, в последнее время.

Отец начал разливать самогон по стопкам, а мама, глядя на это действие тихо произнесла:

— Сегодня вон и Лиза, то есть Елизавета Кузьминична удивилась, проверяя Мишкино сочинение. Сказала, что это почти готовая статья для газеты на юбилей Гайдара в 1984 году. А раньше мы с тобой, сынуля, долго мучились, чтобы написать домашнее сочинение, а если ты писал в классе, то больше «хорошо» не получал. И то, Лиза, тебе оценку завышала. А тут она в восторге. А что ты сегодня на уроке истории наговорил, что Сиротина просила узнать, откуда у тебя такая информация о кардинале Ришелье?

«Вот это я попал. Нет, то, что Елизавета Кузьминична так высоко оценила моё сочинение приятно, не ожидал. А вот реакция Александры Ивановны несколько напрягает. Вроде бы ничего такого и не сказал. Или всё же, что-то лишнего ляпнул?», — пронеслось у меня в голове, пока судорожно придумывал, что бы такого сказать родителям и деду.