Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 51

Утром дедуля, увидев мою левую руку, предплечье которой стало желто-синим, разохался. Тут же потребовал сделать мне спиртовой компресс, чтобы синяки рассасывались. Я бы и сам такой сделал, только у отца просить самогон или водку, как-то не комильфо было. Признаюсь, был удивлён, как дед быстро и уверенно всё сделал. Разбавил немного самогона горячей водой из чайника, потом смоченный в полученном растворе бинт в несколько слоёв нанёс на предплечье, сверху наложил разорванный полиэтиленовый пакет, обложив его сверху ватой, и сверху замотал бинтом.

— Часа через три — четыре снимешь, — произнёс он. — А вечером ещё раз наложим.

Потом был завтрак, после чего родители и дед, нагрузившись сумками с провизией, уехали к тёте Лиде. Я, посмотрев на часы в зале, которые показывали только девять часов, решил, что часик потрачу на запись в тетрадь новых трёх песен, а потом поработаю над материалами по Колобанову. Бой уже можно описывать в черновую. А в магазин и после обеда схожу. Там в основном молочку надо купить, а её в гастрономе, по словам мамули, как раз после обеда завозили.

К тому же раньше десяти идти к однокласснице Алке Бродской на шестой этаж за домашкой было рановато. Не знаю, во сколько они встают в единственный выходной. Подумал и решил, что пойду в одиннадцать. У меня родители в воскресенье обычно до десяти и дольше спали.

В этот раз записал «За окошком снегири», «Голуби» и «Навашино» Трофима. Из репертуара Сергея Трофимова я тоже помню много песен, особенно на военную тему, только вот они сейчас не пойдут: «Алешка», «Аты — баты», «Вне закона», «Война», «Голубь мира», «Две судьбы» и прочие. Не то время. Но потом я их обязательно запишу, на всякий случай. Хотя, лучше бы тех событий в этом мире не было.

Особенно мне нравилась песня «Две судьбы». В 2000 году пересеклись в Чечне с одним СОБРовцем, бывшим афганцем. Он мне рассказал, что эта песня будто про него и его друга Серегу, с которым служили в Афганистане в роте разведки. А потом судьба их развела, пока не встретились при задержании одной бандитской группировки в кабаке. А дальше, как в песне:

А потом мы с ним в участке пили водку из горла

За ребят, однажды канувших в бессмертье…

Ведь была же наша правда, ты же помнишь, что была

Где ж теперь она, Серёга, кто ответит?

Вона как нас разметало, я в ментах, а ты в братве,

Как же вышло так скажи ты мне, Серега?

Потёр нос и сглотнул, образовавшийся в горле ком. У меня тоже, в той жизни приличное количество друзей, знакомых и сослуживцев шагнули в бессмертие. Да и сам сколько раз в Чечне выезжал на задание с гранатой на разгрузке с уже отогнутыми усиками. Делали так, что если даже контузит или ранит, хватило сил выдернуть кольцо, чтобы в плен не попасть.

Ещё раз потёр тыльной стороной ладони нос, после этого поменял тетради и начал описывать подготовку к бою танка Колобанова в ночь на двадцатое августа, рытье капониров, разговоры экипажа во время этого. Перед глазами стояли кадры получасового анимационного фильма — реконструкции того боя, который несколько раз смотрел в прошлой жизни. Писалось легко. Такое состояние обычно называют вдохновением, я же ощущал, как будто бы кто-то в ухо нашептывает, что надо писать.

Из этого транса меня вывели сигналы точного времени по радио, которое сообщило, что уже полдень. Вот это заработался. С сожалением закрыв тетрадь, отметив, что накатал больше пяти листов, с учётом исправлений, сходил на кухню и снял компресс. Полюбовался на огромный синячище, посжимал пальцы в кулак. Вроде бы болеть стало меньше, но упор лежа смогу принять не раньше, чем через неделю. А может быть и ещё позже. Хорошо мне от Соловья прилетело. Ладно, хоть трещин костей, вроде бы, нет. Острые боли прошли, то, что осталось, боль, как после сильного ушиба.

Вернулся в свою комнату и достал из шкафа куртку от спортивного костюма. Идти к Алке в одной майке показалось неприличным. Да и холодно в подъезде. На улице опять за минус двадцать. Спустился на шестой этаж и позвонил в дверь. Открыла мне мама Аллы тётя Соня, чей внешний вид говорил о её принадлежности к избранному богом народу. Вот только ожидать от неё одесского говора и юмора не приходилось. По-русски она говорила чисто, без какого либо акцента и была очень строгой женщиной. Алка дома на цыпочках ходила, как и её папа — дядя Иосиф.

— Здравствуйте, Михаил.

— Здравствуйте. Мне бы Аллу, домашние задания за неделю переписать, а то я в школу не ходил.

— А что случилось? — проявила любопытство тётя Соня.

— Руку повредил во время хоккейного матча, меня школьная медсестра в понедельник на неделю освободила от занятий.

— Заходи, — Алкина мама, наконец-то распахнула по шире дверь, давая мне возможность протиснуться в коридор.

Там меня уже ждала Алла. Поздоровались, и она провела меня в свою комнату. Они втроем жили в трехкомнатной квартире.

— Тебе все домашние задания за всю прошедшую неделю или только, что на понедельник надо будет делать? — поинтересовалась одноклассница, садясь за свой письменный стол и доставая из портфеля дневник.

— Давай перепиши все. Как там, в школе дела?

— Нормально всё. Семай только на тебя до сих пор дуется. Говорит, что ты поступил не по пацански. Так не дерутся. Ещё Вовка с Лешкой сказали, что у тебя руку раздуло жуть как, покажи, — черные, как маслины глаза Алки зажглись любопытством.

— Опухоль уже прошла, синяк только остался, — пока говорил, снял с левого плеча куртку и достал из рукава куртки поврежденную руку.

— Ой, мамочка моя! — Громко воскликнула Алка, увидев её.

— Что случилось? — в проеме двери сразу же материализовалась тетя Соня.

— Мама, посмотри, что у Миши с рукой.

Пришлось показать её и матери одноклассницы.

— Как же ты в школу пойдешь с такой рукой. Тебе в больницу надо обратиться, не следует заниматься самолечением, — взволнованно произнесла та. — Я сейчас поднимусь к твоим родителям.

— Тётя Соня, их нет дома, они в гости уехали. Завтра я сначала к школьной медсестре иду, а дальше как она решит.

— Тогда, ладно. Но обязательно, Михаил, сначала зайди в школьный медпункт. С такими травмами не шутят.

Я конечно же во всём согласился с Софьей… А вот отчество забыл, а может и не знал. И кем она работала, как и дядя Иосиф тоже не помню, кажется, в торговле. Через десять минут, наслушавшись нравоучений, оказался дома и приступил к письменным домашним заданиям. Мне сегодня ещё в магазин надо сходить успеть. Самым интересным заданием было сочинение по литературе по повести «Школа» Аркадия Гайдара, но я его отложил напоследок.

Только начал решать задания по алгебре, как в дверь позвонили. Чертыхнувшись, пошёл открывать.

— Привет, Миха. Побуду у тебя, а то дома война и немцы, — Сухарик с мрачным выражением на лице, прошел мимо меня.

— Чего случилось-то? Родители опять ругаются? — спросил я и закрыл дверь.

— Батя ближе к обеду из рейса вернулся, а мамка после вчерашней гулянки еще спала, ну и началось, — Лёха махнул рукой. — Достала мамка уже со своими пьянками. Когда отца дома нет, почти каждый вечер домой поддатая приходит. Я ей попытался чего-то сказать, так она мне — маленький ещё, чтобы собственную мать учил, как ей жить.

— Ты хоть ел сегодня? — поинтересовался я у друга.

— Да так чего там перекусил с утра. Мамка уже давно не готовит не хрена, когда отца дома нет, — Сухарик тяжело вздохнул — выдохнул.

— Понятно. Пошли на кухню обедать.

После плотного обеда из щей и остатков плова пришли в мою комнату. Я сел за стол, а Лёшка рухнул на застеленную кровать.

— Кто приехал? — Сухарик кивнул на раскладушку, а дальше, поглаживая живот, простонал:

— О-о-о-у, обжирон. Красота. Не-е-е-а. Полный ка-а-а-йф.

— Дедушка Коля на неделю. У него с понедельника по субботу какие-то курсы. Он, правда, так и не сказал какие, — ответил я, с улыбкой смотря на друга.

— Понятно. Миха, слушай, у меня к тебе ещё есть дело. Займи ещё червонец. Зуб даю, через месяц двадцатку отдам, — Лёха щёлкнул большим пальцем по зубу, а потом провёл им же по горлу.