Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 37

В этот момент к нам подъехал дядя Володя Пикулин, который обычно судил наши встречи.

— Готовы, ребята?

— Готовы, — за всех ответил Терех.

— Тогда, ни пуха, ни пера. Мысленно я с вами.

С этими словами Пикулин отъехал от нашей группы и засвистел в свисток, показывая руками, чтобы народ освобождал каток. Катающиеся стали выбираться за пределы ледовой площадки.

«С нами-то он с нами, но судить будет строго и справедливо. Это я помнил», — подумал я, когда мы всей командой подъехали к Вовке

Войцехов в этот момент с сосредоточенным видом пытался приладить поудобнее свою самодельную ловушку. Его полное лицо было сосредоточенным, маска была смещена на лоб.

— Готов, Вовка⁈ — подъехавший первым Егоров стукнул своей клюшкой по щитку нашего вратаря.

За ним это проделали все остальные члены нашей команды. Судя по всему, это был какой-то ритуал. Поэтому и я повторил удар по щитку Вовки.

— Страшновато. У Сереги щелчок будь здоров, — Войцехов как-то тяжко вздохнул и выдохнул. — В голову попадёт, никакая маска не спасёт.

— Не ссы, Пончик, хрен мы ему дадим щелкнуть. Если что в глухую оборону уйдём. Но ты тогда должен все их броски брать. Всё понял⁈ — Терехин посмотрел сначала на Вовку, потом на остальных.

— Да понял. Сделаю, — с этими словами Вовка решительно опустил маску на лицо, после чего одел блин и взял клюшку, которая лежала на воротах.

— Давайте, порвем их к херам, — глухо прозвучало из-под маски. Последнее слово плюс ещё несколько были другими, но смысл тот же.

«Вот это даёт, Пончик», — пронеслось у меня в голове.

В моей памяти Вовка Войцехов был толстым, домашним мальчишкой, настоящим ботаном, который основное время проводил дома. У него было явное ожирение то ли из-за болезни сердца, то ли из-за гормонального какого-то сбоя. Но от физкультуры он был освобождён и в активные игры не играл. А тут вратарь, да ещё и выражается так, что если бы услышала его мама тётя Тамара — очень интеллигентная женщина, её бы точно удар хватил.

Звездуны тем временем начали собираться в центре катка, где уже с поднятой вверх рукой стоял дядя Володя. Я почувствовал на себе взгляд того самого тёзки с десятым номером. Он смотрел на меня с вызовом, и я ответил ему таким же взглядом. В гляделки я готов играть сколько угодно.

— Ну что, погнали? — сказал Сухарик, и в его глазах зажёгся огонёк азарта.

— Погнали, — ответил я, и мы четвёркой направились к центру катка, готовые к ледовой битве за наш дом.

Мамай отправился за пределы площадки. Распределились по своим местам. Терех и Серега от «звезд» на вбрасывании в центре поля. Напряжение нарастало. Свисток Пикулина прозвучал сигналом к началу. Шайба на льду. Терех и Серега замолотили клюшками, пытаясь ею завладеть. Удалось Сереге, который отправил её назад Олегу. Тот отправил её моему тёзке, который оттянулся назад к своим воротам, после чего кинулся в атаку. Я вышел ему наперерез, и тот отпасовал через всё поле своему капитану, который рванул в разрез между Терехом и Егоровым.

Наш капитан смог перехватить эту шайбу, но его сразу атаковал Олег Волков, фамилию которого и лицо я вспомнил. Он учился в параллельном 6 «Б» классе. На него налетел Сашка Егоров. Волков отпасовал назад четвертому игроку их команды. Его имени я не знал, и пока не вспомнил.

В общем, игра началась активно, но первые минуты игры были хаотичными. Звездуны, привыкшие к более организованной игре, пытались навязать свой темп, но небольшая площадка не позволяла им нормально раскатиться. Мы же пытались перехватить у них шайбу, но, несмотря на азарт и активность, удавалось нам это плохо. Индивидуально «звезды» нас переигрывали. Особенно красиво это выходило у Сереги. Тот уже пару раз, как говориться, на одном коньке делал Сашку с Терехом, после чего отдавал пас Воробьеву или Волкову. Только у тех пока не получалось пробить Пончика. Тот стоял в воротах насмерть.

Как результат, мы сели в глухую оборону. Терех, как настоящий капитан, руководил игрой, подсказывая и направляя. Вовка, наш самодельный вратарь, отразил уже шесть или семь бросков по воротам. Наконец при очередном броске ему удалось накрыть шайбу, и прозвучал свисток Пикулина, который показал на точку вбрасывания рядом с нашими воротами.

Игра длилась несколько минут, а я уже был весь мокрый.

«Вот это нагрузка», — подумал я про себя, подъезжая к воротам и перекрывая левый фланг.

Терех, как и Серега вновь были на вбрасывании, а сбоку от капитана противника расположился мой тёзка. Я посмотрел ему в глаза, тот усмехнулся мне в ответ и подмигнул.

Шайба на льду. Серега Костылев, всплыла фамилия и этого пацана, и его прозвище Костыль, в этот раз переиграл нашего капитана, быстро передав шайбу моему тёзке. То сразу перевёл её броском на другой фланг вдоль ворот, и Волкову оставалось только подставить клюшку, после чего шайба влетела в наши ворота. Пончик даже среагировать не успел. Свисток судьи, и мы покатились на центр площадки. Вовка, достав из ворот шайбу, отправил её к нам.

До конца первого периода звездуны забросили нам ещё две шайбы, довольно быстро привыкнув к размерам площадки. У них получилось то, что планировали сделать мы. Их тройка через перепасовку растягивали нас по площадке, потом рывок к нашим воротам и бросок. Если бы не Вовка, то счёт мог быть уже и десять — ноль, а то и больше. Сколько он отразил бросков, подчитать было очень трудно. Много, очень много. Мне уже было неудобно даже мысленно называть его Пончиком, вслух я его точно больше так не назову.

Свисток. Перерыв пять минут, после чего смена ворот и второй период. Мы собрались у наших ворот. Все мокрые, даже Вовка, который, сняв маску, отирал ладонью пот с лица.

— Ну, Вовка, ты монстр! Столько бросков отразил, Третьяк отдыхает, — искренне произнёс я, постучав клюшкой по его щитку.

За мной со словами одобрения постучали и остальные игроки нашей команды. При этом я отметил, что никто не назвал его Пончиком, только по имени.

— Да, ладно, ребята, — засмущался от такого внимания Войцехов, — три плюхи всё равно пропустил.

— Три не десять, а то и больше. Так что ты молодец, а вот мы хреново сыграли, — Терех стянул с головы петушок, и над ним в свете прожекторов образовалось облако пара. — Чего делать будем?

— Играть, чего остается делать. Надо хоть гол престижа заколотить, а то в сухую сливать как-то не хочется, — произнёс Сухарик и почесал нос. — Может мне тоже в защиту уйти. А то я считай, бестолково время провёл. За весь период три раза за шайбу подержался.

— Не, Лёха, второй период отыграем по той же схеме. Если не получится, то в следующем перерыве будем думать, что делать.

В этот момент к нам подъехал дядя Володя.

— Что-то сегодня вы, ребята, хреновато играете, — произнёс он, оглядывая нас по очереди.

Мы знали, что он болеет за нас, но на его судействе это никак не скажется. Но всё равно было приятно.

— Так, дядя Володя, у них Костыль в старшей группе «Звезды» играет в первой пятерке. В прошлом году они серебро взяли на городе, и в этом году уже в полуфинал вышли. А Волк с Воробьем во второй тройке средней группы играют. Их команда тоже до полуфинала городской «Золотой шайбы» добралась. Вот и раскатали нас, демоны, — Сухарик, цыркнул, сплюнув сквозь зубы. — Но ничего, мы ещё побарахтаемся.

— Давайте, парни, не сдавайтесь. Давите их, а не носитесь за ними бестолково по площадке, — хлопнув Тереха по спине, Пикулин отъехал от нас.

— Давите их, знать бы как. Ладно, играем, как договорились. Поехали воротами меняться, — наш капитан натянул на голову шапку и поехал к противоположным воротам.

За ним потянулись и мы. Настроение у всех было так себе. Азарт сошёл, осталось упрямство, и желание забить, во чтобы-то не стало. На середине площадки встретились с командой противника.

— Что, Пончик, жарко, а я вот замерз, — произнёс их вратарь, проезжая мимо.

— Тебе бы хоть раз так отстоять, как Вовка сегодня, тогда бы Корень мог бы и вякать, — неожиданно за Войцехова вступился капитан команды соперников.