Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 114

– Хорошо. Только Аграфена Ануфриевна ворчит и требует доплату за переработку, – улыбнулась в ответ директриса.

Ребята обрадовались новой песне, а ещё больше обрадовались информации о том, что в исполкоме и гороно хотя и не дали разрешения на исполнение песен «Белые розы», «Три лилии» и «Катя‑Катерина» ансамблю Дворца пионеров, но и ничего противоречивого в тексте песен не нашли. А сегодня отец Алексея хочет прослушать эти песни. И если он их одобрит, то вряд ли кто запретит их дальнейшее исполнение. Тем более, при регистрации моих авторских прав на эти песни никаких вопросов не возникло.

На этой радостной ноте, мы с энтузиазмом начали готовить песню «Т‑34» к прослушиванию. Когда подошли Белик и Захаров – старший, мы уже успели прогнать её пару раз.

Уже по традиции, пока репетировали, зал начал заполнятся ребятами. Исполнили «Т‑34» для комиссии из двух человек. Когда ребята закончили петь, я пояснил:

– Борис Васильевич, Надежда Николаевна в этом варианте, который я написал для своего деда, есть слова: «Под Прохоровкой ранен был в бою. Спасибо тебе, Т‑34, за боевую молодость мою». Для ветеранов – танкистов на встрече можно исполнить несколько по‑другому: «Под Войсковицами он ранен был в бою. Спасибо тебе, танк „Клим Ворошилов“, за боевую молодость мою».

– А у тебя, Михаил, дед получается, воевал на Т‑34? – задала вопрос Белик.

– Да, Надежда Николаевна, после ранения под Гатчиной его отправили доучиваться в Рыбинск. После окончания уже танкового училища, он дослужился до командира роты танковой разведки, четыре раза горел в подбитых танках. В пятый раз его танк подбили под Прохоровкой. Он там ногу потерял. Награждён орденами Красной звезды и Отечественной войны 1‑й и 2‑й степени, медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией».

– Понятен теперь твой интерес к танкистам, – как‑то задумчиво произнес Захаров – старший. – И твоя новая песня мне очень понравилась. Давайте прослушаем и остальные три песни, о которых Надежда Николаевна говорила.

Я возвращался домой из Дворца пионеров словно на крыльях. Три моих песни, которые исполнили ребята Захарову – старшему понравились, и он не нашёл каких‑либо препон, чтобы их исполнять ансамблю Дворца пионеров. Кроме этого, утвердили его название. Победило мое предложение – ВИА «Браво». А самое главное для меня – вопрос с поездкой в Войсковицы был решен. Перед уходом, мне Белик шепнула, что поездка делегации состоится в любом случае, является ли Колобанов горьковчанином или нет. Лёха и Шурик едут точно, остальных Надежда Николаевна отберет позже. Также намекнула, что Захаров заинтересован в том, чтобы напечатать мою статью о Колобанове в горьковских газетах и не только статью. Это я понял, как намек на то, что и роман будет напечатан, если я его нормальным напишу. Такой тонкий намёк на толстые обстоятельства очень сильно простимулировал моё желание писать, писать и ещё раз писать. С песнями пока можно подождать.

Потом мои мысли перекинулись на то, что сейчас, приехав домой, неплохо пообедаю. Родителям я пообещал, что на субботу и воскресенье приготовлю чего‑нибудь вкусненького. С учетом того, что родители в выходной день спали часов до десяти, я решил всё приготовить в субботу. Мясо, которое оставалось в морозилки было решено пускать только на суп, поэтому вчера после школы зашёл в гастроном, где мне повезло купить пару килограмм минтая. Прикинув меню, решил затушить филе минтая под маринадом. Взял ещё пару плавленых сырков «Дружба», майонез.

В общем, придя домой, в первую очередь замочил сушеные грибы, поставил вариться яйца и отдельно свеклу, разделал минтай на филе, потом потушил натертую морковь с луком, половину отложил для супа, в остальное добавил томатной пасты соль, перец, продолжил тушить, после чего начал чистить картошку. Часа через полтора у меня были готовы, ароматный грибной суп, мятушка, тушеное филе минтая под маринадом с майонезом, салат из свеклы с соленым огурцом и яйцом, а также тертая морковь с плавленым сыром, яйцом с заправкой из майонеза.

Потом пришли родители, и мамуля обрадовала меня, что завтра в десять часов меня во Дворце пионеров ждет второй секретарь обкома со всеми материалами по Колобанову. Ужина я не запомнил, ел на автомате. В голове крутил, что и как мне Борису Васильевичу представить. Зато сейчас оторвусь. Суп должен настоятся. Как представил, как его начну, есть, в желудке сразу заурчало, причем так громко, что я смущенно оглянулся вокруг, не услышал ли кто из пассажиров автобуса, в котором я ехал на задней площадке.

Когда батя открыл дверь квартиры, я с довольной улыбкой зашёл в прихожую и, увидев незнакомую обувь, понял, что у нас гости. Пройдя на кухню, определился, что сегодня у нас в гостях не только Лиза, но и СиСи – Анастасия Петровна, ещё один завуч нашей школы и учитель математики, с которой мама начинала работать в интернате. Судя по их румяным щекам и масляным глазам, мамины подружки уже приняли на грудь не одну рюмку батиного «виски».

– Как съездил, сынуля? – Взволнованно спросила мама.

– Всё отлично. Поеду в составе делегации от Дворца пионеров. Борис Васильевич сказал, что профинансирует поездку десяти ребят и двух педагогов.

– А кто такой Борис Васильевич? – задала вопрос СиСи.

– Второй секретарь Горьковского обкома КПСС, – ответил я.

После моих слов Анастасия Петровна подавилась воздухом на вдохе и закашлялась. А я понял, что родители не рассказали с кем на встречу я поехал, как мы и договаривались. Если Захаров решит вопрос, то Лизу можно будет не задействовать, а если нет, то после моего приезда со встречи поговорим с ней на эту тему.

Глава 16. Брат Героя

Апрель пролетел незаметно и весь в трудах. Стимул, который я получил в виде намёка от Белик, что Захаров поспособствует в издании книги, заставил меня целиком сосредоточиться на этой задаче.

Опыт с отдельными листками несколько ускорил мою работу. Я теперь на одной стороне листа писал текст романа, на обратной стороне правку, если она требовалась, ссылки на источники, когда дело касалось документальных фактов, таких как номер немецких и советских частей, фамилии командующих, названия городов, сёл, мыз.

На все это у меня уходило по пять – шесть часов три – четыре дня недели. Вторник, четверг, суббота и иногда воскресенье. В понедельник, среду, пятницу и пару воскресений, когда я занимался во Дворце пионеров, на написание оставалось два – три часа максимум по вечерам. Но времени катастрофически не хватало, хотя я и на уроках писал.

В принципе, сказав Захарову и Белик, что у меня нет информации по этому бою, я несколько слукавил. Основные события мне были известны, но их было маловато для написания романа. Не описывать же один бой целую книгу. Поэтому я отправил Колобанову и Усову письма с просьбой написать о том бое, о своей службе до этого и после, если можно написать и о семейной жизни. К письмам приложил практически готовый очерк на двадцати страницах, которые я напечатал лично. Получились хорошие бандероли.

А напечатал я на своей пишущей машинке. Пришлось родителям признаться в своём полукриминальном бизнесе, и о том, как помог скрыть улики от милиции. Про благодарность Сомодова и Кошелева в виде трехсот рублей тоже рассказал. Признаться был удивлён тому, как родители спокойно к этому отнеслись. Просто сказали, чтобы больше так не рисковал.

Батя посетовал, что тоже под статьей ходит из‑за самогоноварения. По 158 статье уголовного кодекса при доказательстве сбыта отцу грозило до трех лет лишения свободы с конфискацией. А когда начнется борьба с пьянством, кажется, в 1985 году, то и без сбыта штрафовали до трехсот рублей.

В общем, как в анекдоте с бородой, когда судят мужика за самогоноварение. Он говорит: «Да не варил я самогон!». Судья возражает: «Как это так не варил, когда при обыске у вас обнаружен самогонный аппарат!». Мужик орет: «Ну и что⁈ Самогон‑то я не варил». Судья: «Нет, варил, раз аппарат имеете!». Мужик махнул рукой и говорит: «Тогда и за изнасилование судите». Все в шоке. Судья: «А вы что, кого‑то изнасиловали?». Мужик: «Нет, но аппарат‑то имеется».