Город падших ангелов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 51

— А вчера пропал Стивен, — покачал головой Стэплтон. — И я понял, что все не просто «не чисто», а очень-очень хреново. Так что я сразу же уехал из офиса, а потом, бросив машину, и из города. Спрятался здесь. Потому что совершенно очевидно, кто должен исчезнуть следующим, а мне этого абсолютно не хочется.

Я кивнул, тяжело вздохнув и снова вытерев со лба пот. Стэплтон увидел это, подумал пару секунд, а потом взял с тумбочки полную бутылочку воды и протянул мне.

— Будете? — спросил он. — В этой дыре даже кондиционер не работает.

Я кивнул, быстро открутил крышку и выпил за раз больше половины — духота и жара понемногу становились невыносимыми.

— Я долго думал, что теперь делать, а потом вспомнил, что ко мне приходили вы. Я узнал вас с напарником тем же вечером — весь день промучился, пытаясь вспомнить, откуда мне знакомы ваши лица. Благо дома остались старые газеты — они иногда пригождаются в работе, когда клиент говорит о мероприятиях, которые проводили не мы, но они широко освещались.

Он покачал головой и добавил:

— И я сложил два и два. Ваши вопросы, арест Крауза, исчезновения людей из агентства. Это ведь вы разворошили это осиное гнездо?

Да уж, в проницательности Стэплтону не откажешь. Так быстро разобраться, что к чему — это дорогого стоит.

— Возможно, — ответил я, сделав еще глоток воды.

— Все остальное время я пытался с вами связаться. Звонил в участок с утра, но вас все не было. И вот, дозвонился.

Я кивнул:

— Дозвонился. И какие конкретные данные ты можешь предложить следствию за включение в программу защиты свидетелей?

— Имена пропавших девушек. Полный список обслуживающего персонала на всех проводимых мной мероприятиях. В том числе и девочек. И неполные, но все же списки гостей — мы тоже собираем информацию для внутреннего пользования, — сказал он, и как-то нервно передернул плечами. Кроме того, я знаю, кто поставлял запрещенные вещества как минимум на два мероприятия. Также у меня есть расчетные документы. Да, они от нашего имени, а нам деньги перечислялись от имени одной из аффилированных с Гольдбергом компаний. Но, думаю, для вашего расследования они все равно будут полезны.

— И ты дашь показания против Гольдберга в суде, — сказал я таким тоном, чтобы сразу дать понять, что это не обсуждается.

Стэплтон вздрогнул, но ничего не сказал.

— Это ключевое условие включения в программу защиты и сотрудничества со следствием вообще, — добавил я.

— Ладно, — кивнул он. — Но значительная часть информации у меня в документах. А они остались в офисе. Когда я бежал — еще не думал, что мне понадобится компромат на Гольдберга. А один я туда ни за что не сунусь — меня наверняка там ждут.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда сейчас поедем в отдел, ты дашь показания под протокол. Останешься там до утра. Утром я соберу коллег, и мы все вместе поедем в твой офис за документами.

Как бы ни хотелось мне рвануть прямо сейчас, оставался шанс, что одного меня окажется банально недостаточно, чтобы противостоять людям Гольдберга. И тогда нас обоих просто пристрелят где-нибудь на выходе из офиса Стэплтона. Ведь если он действительно им нужен, то за его домом и местом работы просто не могут не следить.

— Ладно, — ответил представитель «Камелота». — Я согласен.

— Тогда собирайся, — я поднялся, допил воду из бутылочки и поставил пустую тару на тумбочку.

Стэплтон как-то странно посмотрел на нее, после чего поставил свою рядом — в ней вода тоже закончилась.

Он начал собирать в небольшой дипломат какие-то нехитрые пожитки, а я подошел к окну и выглянул из-за шторки. Окна номера выходили прямо на парковку, где стоял «Шеветт». Пусть я и постоянно смотрел по зеркалам, пока ехал сюда, проверяя наличие хвоста, это все равно не давало стопроцентной гарантии, что за нами сейчас никто не следит.

Обернулся — Стэплтон стоял готовый посреди комнаты. Я достал из-под куртки Беретту, убрал ее за спину и пошел к двери.

— Иди за мной, вперед не лезь. Тут никого быть не должно, но чем черт не шутит.

Стэплтон кивнул.

Я открыл дверь и мы пошли по коридору. По пути никого не встретили — как будто мотель вымер, хотя время было еще не позднее. Осторожно спустились по лестнице и вышли через боковую дверь, минующую стойку регистрации и ведущую сразу на парковку.

Сели в «Шеветт», я провел ритуал «некромантии», и двигатель наконец запустился. И лишь выехав с парковки, я почувствовал облегчение. Выбрались, никто на нас не напал, не попытался остановить. Остался только путь до участка — долгий, под рев прогоревшего глушителя, но уже практически полностью безопасный. А там я предъявлю нового свидетеля Левандовски, и ему просто придется помочь мне — Ник говорил, что он мужик лихой, и может санкционировать даже рискованное расследование.

А завтра заберем документы Стэплтона, отработаем контакты из них — в списках обслуживающего персонала и девочек наверняка найдутся те, кто согласится дать показания. И когда таких наберется достаточно — мы все-таки прикроем Гольдберга. Если повезет — даже сами, не привлекая окружную прокуратуру. И тогда мы не только избавим город от этого дерьма, но и, вполне вероятно, получим повышение вместе с Ником. Да, вместе с Ником…

Я широко зевнул и вдруг почувствовал, что очень устал. Весь этот стресс вокруг ситуации с Гольдбергом, видимо, окончательно меня вымотал. Я уставился на фривей, краем глаза поглядывая на проносящиеся мимо деревья, чтобы бороться с сонливостью.

И вдруг картинка перед глазами смазалась и поплыла. Я отчаянно заморгал, но пелена отказывалась пропадать. Встряхнул головой, но и это не исправило ситуации — картинка окружающего мира становилась все более мутной. Я воткнул нейтралку и начал съезжать на обочину, пытаясь хотя бы не зацепить отбойник — с каждой секундой мне становилось все хуже и хуже. Плыла уже не только картинка — все ощущения начали восприниматься словно через толстый слой ваты.

Я почувствовал, как кто-то вцепился в руль, помогая мне выправить машину.

— Детектив! Детектив, вам плохо? — послышался словно издалека голос Стэплтона.

Я попытался сказать, чтобы он ловил попутку и ехал к ближайшему телефону, вызывал скорую… Но язык не ворочался. Голова сама собой откинулась назад, веки словно налились свинцом и закрылись против воли. Последним, что я услышал, был рев прогоревшего глушителя «Шеветта» и тихий голос:

— Прости, детектив. Ничего личного.

Глава 26

Дашка протянула ко мне крошечные ручки и сказала:

— Папа!

Я поднял взгляд и увидел Лену. В ее глазах стояли слезы счастья.

— Первое слово. Так скоро… — проговорила она.

Я взял Дашку на руки, подошел и нежно обнял жену за талию. Та спрятала лицо в футболке на моей груди.

— Папа! Папа! — радостно проговорила дочь и заливисто рассмеялась.

Картинка вдруг смазалась, плавно перетекая в другую.

Теплый, даже жаркий день — лето никак не хотело уступать свои права уже подступившей осени. Асфальтированная площадь перед школой заполнена народом — все одеты торжественно, переминаются с ноги на ногу, пытаясь скрыть собственное волнение. Рядом со мной — Ленка в черном приталенном жакете, белой блузке и строгой юбке-карандаше. Она выглядит сногсшибательно, но сегодня жена прихорашивалась не для меня.

Впереди, напротив крыльца — стройный ряд детей. Мальчики в строгих форменных костюмах с гербами, девочки — в черных платьях и белых фартуках. Вдоль строя идет нескладный худой парень в строгом костюме, а на его плече — Дашка. Тоже в фартуке и с двумя пышными белыми бантами на голове. Звонит в маленький бронзовый колокольчик с лентой, возвещая начало своего первого учебного года.

Картинка вновь смазалась, преображаясь на глазах.

Картонная коробка в моих руках. Впереди на линолеуме — еще два десятка таких же. А вокруг — абсолютно пустая квартира, в которой еще нет ничего, кроме коричневого линолеума с древесным рисунком и светло-голубых, почти белых обоев. Наша, собственная.