Город падших ангелов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 49

Я опустил ногу, посмотрел на напарника.

— Ник, какого хрена?

— Вот именно, Майк! Какого, блин, хрена, урод⁈ — Ник наклонился и еще раз ударил парня кулаком по ребрам. — Что это за дерьмо, я тебя спрашиваю⁈

— Кассеты… — всхлипнул парень, которому на вид было лет двадцать.

— Я вижу, что кассеты! Как давно ты продаешь эту мерзость тут?

— Пару месяцев… — выдавил из себя парень, который, кажется, заплакал. — Люди спрашивали, вот я и…

— Люди… — выдохнул Ник, доставая наручники. — Да какие ж это, на хрен, люди?

Щелкнули браслеты, парень заскулил — Ник застегнул слишком туго. Ну и ладно, пусть этот придурок скажет спасибо, что Касселс не пристрелил его на месте. А то его вон как накрыло.

— Ладно, — сказал я. — Давай мне пакеты для улик, а ты иди, вызови подкрепление и карауль этого козла. Не бей только больше, а то если он коньки отбросит, мы его посадить не сможем.

Ник посмотрел на меня более-менее осмысленным взглядом, кивнул. Грубо поднял паренька и потащил его к выходу. Я подошел к витрине и увидел, как он уронил задержанного на тротуар рядом с машиной, лицом в асфальт. Ну да, я и не ждал, что он будет с ним церемониться. Потом Ник залез в машину, поколдовал с рацией, открыл бардачок, что-то достал.

Вернулся и протянул мне пачку пакетов для улик и маркер. Я пошел обыскивать магазин и изымать содержимое коробки. С одной стороны, больше ничего не нашел. А с другой, пока складывал каждую кассету в отдельный пакет, пришлось мельком просмотреть названия и обложки, чтобы ничего лишнего не затесалось.

И к концу процедуры мне хотелось то ли смачно блевануть прямо в опустевшую коробку, то ли пойти и прострелить продавцу колено. Господи, какая же мерзость…

Я выволок улики наружу, как раз когда ко входу подъехала патрульная машина. Мы передали им пакеты и причитающего о своей невиновности продавца, заполнили документы и наконец вернулись в «Порше».

— Ник, — обратился я к напарнику, которого уже попустило. — А тебя чего так впечатлило-то? Ладно я, но ты-то давно в нравах.

— Давно, но к некоторым вещам так и не привык. Да и прямо вот такое я вижу, наверное, второй раз в жизни. Ты вообще видел это? «Лесси и…»

— Видел, — перебил я его. — Не напоминай.

— Твою мать, Майк, я этот сериал ребенком смотрел и восхищался храбростью и умом собаки. А они… — он покачал головой. — А то что ниже лежало? Ты знаешь, что с распространителями такого делают в тюрьме?

Я не знал, что с ними делают именно в США, но подозревал, что во всех странах мира судьба у заключенных по подобным статьям была сходной. И очень незавидной.

Так что я только кивнул и сказал:

— Поехали, нам еще все это оформлять. Еще и допрашивать это дерьмо.

— Я пойду допрашивать, — быстро сказал Ник.

— Иди, — кивнул я. — Только не бей его больше, он и так помятый сверх меры. А по нам, между прочим, внутреннее расследование ведется. Понятно, что в основном по мне, но под тебя тоже рыть будут, не забывай.

Он посмотрел на меня несколько секунд и кивнул.

— Да, конечно. Просто в моменте не сдержался, — сказал Ник, заводя мотор.

— Я заметил, — похлопал его по плечу я. — Нормально ты его отделал.

Ник чуть улыбнулся.

— Ну да… Так ему и надо.

Мы вернулись в участок, Ник сразу направился в допросную, а я сел писать рапорт. А через полчаса, когда Касселс уже вот-вот должен был вернуться, телефон на моем столе зазвонил. И в последнее время ничего хорошего для меня это не означало.

Я поднял трубку.

— Детектив Майкл Соко, отдел нравов полиции Лос-Анджелеса, — представился я.

— Детектив Соко? Это же вы? Вы Стэнли?

Сначала я подумал, что у кого-то просто чердак поехал, хоть и странно — не весна вроде, не время для обострений. Однако голос показался мне смутно знакомым. А еще через пару секунд пришло осознание.

— Стэплтон? Это вы? — спросил я.

— Да, да… Слава Богу, я вас нашел… — затараторили на том конце.

Какого черта мне звонит представитель «Камелота», с которым мы встречались на позапрошлой неделе? И самое главное — откуда он вообще знает, кто я? Мы ведь представились вымышленными именами.

— Как вы нашли меня? — спросил я, стараясь максимально фильтровать речь. Этот парень помогал Гольдбергу организовывать вечеринки, так что мне он совершенно точно не друг.

— Ваши лица… — проговорил он. — После встречи я все думал, где видел вас двоих. А потом вспомнил — та статья в газете…

Чертовы журналисты, даже тут умудрились мне подгадить. Но мы с Ником в целом рассматривали такой вариант развития событий, так что это, по крайней мере, объясняло, как он узнал, кто я.

— В газете был указан номер участка. Я позвонил дежурному, спросил вас и детектива Касселса. Мне сказали, что вы на выезде, и дали ваш номер. И я наконец дозвонился.

— Допустим, — кивнул я, хотя собеседник и не мог этого видеть. — Что вам нужно?

— Мне нужна помощь, детектив, — проговорил он.

Та-а-ак, а это уже совсем интересно.

— Это ведь вы всполошили Марти Гольдберга? Вы вели против него расследование?

Ну, зная, кто я, и вспомнив, какие вопросы я задавал на встрече, сложить два и два было не трудно.

— Возможно. И что с того?

— С того, что он по вашей вине слетел с катушек! — неожиданно сорвался на крик Стэплтон. — Трое наших девочек, работавших на его мероприятиях, исчезли за последние четыре дня. А вчера пропал второй менеджер, занимавшийся организацией.

Вот дерьмо. Гольдберг начал заметать следы даже там, где я не копал. Похоже, что он всерьез готовится к расследованию от окружной прокуратуры.

— И что вы хотите от меня? — спросил я.

— Защиты, чего же еще⁈ — снова повысил голос Стэплтон. — Я последний в агентстве, кто занимался его проектами. Когда я понял, что происходит, то сразу же залег на дно. Но я не могу прятаться вечно — рано или поздно он все равно найдет меня.

Мне было его совершенно не жаль. Скорее всего, Стэплтон если и не знал, то как минимум догадывался о том, что происходило на вечеринках. А значит, собаке — собачья смерть.

— И чего конкретно вы хотите? — повторил я вопрос.

— Участия в программе защиты свидетелей, — сказал Стэплтон, наконец совладав с эмоциями. — Мне есть что рассказать вам в обмен на мою безопасность. Я был ведущим менеджером на восьми последних мероприятиях Марти Гольдберга, и знаю больше, чем мой пропавший коллега. И готов дать показания, если вы защитите меня.

Я не поверил своим ушам. Неужели в этом деле мне наконец-то повезло?

— Что именно вы готовы предоставить полиции? — решил я перейти к торгам.

— Места проведения, имена части персонала, данные на пропавших девушек. Подтверждение поставки на вечеринки запрещенных веществ. Имена по меньшей мере двух пострадавших на вечеринках. А если вы предоставите мне охрану для поездки в мой офис — то настоящие расчетные документы, полные списки персонала, за исключением его личной охраны, и частично — имена гостей.

Джекпот, твою мать. Да, это не показания Крауза, который непосредственно участвовал в процессе, но это огромное количество зацепок и потенциальных свидетелей — всех зачистить Гольдберг не сможет, да и не решится, это ведь наверняка десятки человек. А еще, возможно, потерпевшие, которым прямо сейчас угрожает опасность.

— Назовите имена, и я гарантирую вашу безопасность, — сказал я.

— Ну уж нет, — категорично заявил Стэплтон. — Пока я в этой дыре, мою безопасность не сможет гарантировать даже сам Господь Бог. Приезжайте сюда сами и заберите меня. Я доверяю только вам — ведь раз вы начали это расследование, значит точно не работаете на Гольдберга. Как только я окажусь в стенах участка и мне будет гарантирована дальнейшая безопасность — я все вам расскажу, официально, под протокол. Но не раньше.

— Хорошо, — протянул я, хоть мне и не нравился его тон. — Где вы?

— Я в Сильмаре, в мотеле «Три пальмы» на углу Эль-Каско и Сан-Фернандо.

Ох матерь божья, куда ж он забился-то. Это ведь у северной окраины долины Сан-Фернандо, туда ехать часа полтора. Даже дальше, чем до той студии, в которой я консультантом подрабатывал.