Журналистика, магия и заговор (СИ) - Высотин Владимир - Страница 56

— Совсем оборзел? Думаешь, на себя всё возьму? — парень выставил вперёд нож.

— А куда тебе деваться? Ты же терпила. Я прикажу и всё сделаешь! — сказал фальшивый директор водоканала, убегая в лес.

Чухарев выматерился, заорал и помчался следом.

Лида едва успела добежать до края леса, достать блокнот и крикнуть: «Мара, давай тюрьму с собаками!».

Земля треснула, как тонкий лёд, и разлетелась под ногами. Лида упала в мягкий тёмный туман, поднялась, отряхнулась.

Двухголовый волк распался на сотни облезших, худых, гниющих дворовых псов.

Лида коснулась записной книги с рунами и приказала: «Жертву в клетку. Дай мне ещё время!».

С неба упала двухэтажная стальная клетка размером с коттедж и накрыла поднимающегося Чухарева.

Стая мёртвых собак с чёрными глазами металась вдоль периметра тюрьмы, надрывно лая. Фальшивый директор водоканала прошёлся вдоль прутьев и сказал:

— У тебя же баба есть? Я её себе заберу, пока сидеть будешь.

Стоявший в центре клетки мужчина сжал нож и смачно харкнул в ответ.

— Не хочешь в тюрьму? Тогда рассказывай всё, что знаешь. Я тебя вытащу, только поторопись, времени мало. — Лида в теле Наимова подмигнула собакам.

Две стенки клетки со скрежетом начали двигаться внутрь. Свора мёртвых собак прильнула к клетке, засовывала морды в прутья и надрывно лаяла.

— Хватит! — завизжал Чухарев. — Убери собак!

— Мне нужно знать, что ты можешь сболтнуть магической полиции. Если не расскажешь, псы будут сжирать тебя снова и снова! — Черных махнула рукой, стенки начали сходиться быстрее.

— Остановитесь! Я... скажу! — Чухарев сел на пол и обхватил колени руками.

Пленник рассказал про юбилейный банкет Наимова, на который приходил заместитель начальника полиции и помощник прокурора. Пересказал все слухи о тайном обществе, культе истины и общине, которые слышал. А затем выпалил:

— Анайкин болтал, что его в ложу приняли! И директором управляющей компании поставили!

— Маловато, знаешь. Не вижу смысла тебя спасать. Может, всё-таки сядешь? Пять лет и конфискация имущества. Будем тебе чай с печеньками на зону передавать. — Фальшивый директор водоканала расхохотался.

— Тогда я расскажу, как вы отправили нас запугивать бухгалтера и ту журналистку! — крикнул в ответ Чухарев.

— Точно, похищение Маслова тоже на себя возьмёшь? Плюс ещё пару лет к сроку, какая тебе разница? — басисто усмехнулась в ответ Лида, похлопывая пузико под белой рубашкой.

— Издеваетесь? Бухгалтера мы только припугнули, похищали не мы!

— Вот следователю это и расскажешь, — сказал фальшивый директор, подходя к двери и открывая засов. — Только поторопись. Завтра заместитель начальника полиции организует твоё самоубийство в камере.

Дверь в клетку открылась, и внутрь ринулись десятки мёртвых собак. Послышались истошные крики и чавкающие звуки.

Лида отвернулась, закрыла глаза и убежала прочь. Рядом следовали две облезшие собаки.

Черных проснулась.

Струйка крови из носа окропила кожаную обложку книги, руны светились. Возле спальника стоял двухметровый оперативник в костюме и толстых резиновых перчатках.

— Во сне пахнешь как одна из нас. — Офицер наклонился и широко открыл зубастую пасть. — А когда просыпаешься, как живая.

Лида не ответила, выползла из спальника, дрожащей рукой вытерла кровь со щеки. Достала помятую фотографию Яны с мамой и тихо шепнула: «Я жертвую собой для вас».

— Что узнала в кошмаре? — спросил амбал, отходя к стене.

— Чухарева нужно перевести в ваш изолятор. Заместитель начальника полиции был на юбилее Наимова и может мешать следствию. — журналистка убрала фотки в карман и начала складывать спальник.

Мешок выпал из дрожащих рук. Журналистка опустилась на колени, прижала руки к груди. Пять долгих выдохов и вдохов, затем продолжила сворачивать пенку.

Офицер забрал артефактную книгу и положил в железный кейс. Снял перчатки, достал телефон в прорезиненном чехле и медленно набрал два сообщения большими пальцами.

Лида собрала вещи, кинула артефактную книгу в сумку и приказала:

— Вези меня в больницу ко второму нападающему. В его подсознании будет ловушка, если начну бить себя по щекам, вытаскивай меня из сна!

Глава 25: Евангелие от Макиавелли

Полпятого утра. Лида первой вышла на парковку за зданием полиции. Моросил мелкий холодный дождик.

Журналистка поправила сумку на плече, опёрлась на трость и оглядела автомобили. Скользнула взглядом по двум полицейским УАЗикам. Пропустила четыре отечественные машины и остановила взгляд на чёрном тонированном BMW X7 и оранжевом Lexus NX.

Амбал в деловом костюме с полицейским ремнём, держа чёрный баул в руках, вышел из здания. Нажал на кнопку брелка, и чёрный немецкий кроссовер мигнул фарами.

— Это в ОМБ так хорошо платят? — Лида усмехнулась. — Или подрабатываете миллионером, а на службу ходите для души?

— Оборжаться можно, — бросил офицер, закидывая баул за спину и быстро шагая к машине. — Ещё скажи, что я размером тачки что-то компенсирую.

— Мне Кайра час талдычила про конспирацию. — Посмеиваясь, сказала журналистка, догоняя собеседника. — Не думали, что бэха с номером о777мб и лексус о888мб слегка вас с Кайрой демаскируют?

Офицер обернулся через плечо, резко указал раскрытой ладонью на машины полиции с серо-синей раскраской и мигалками на крыше.

Лида ускорилась, опережая амбала на шаг, и спросила:

— Намекаете, что это авто для открытых операций и демонстрации статуса? — журналистка пригляделась к толстым стёклам и глубокой посадке автомобилей. — Они ещё и бронированные?

— Немножко. — Гуль широко улыбнулся, показывая сдвоенные ряды острых зубов. — Очередь из автомата и подрыв гранат выдержат.

Лида обошла BMW и присмотрелась. Стеклопакеты толщиной в сантиметр были утоплены в проёмы и скрывали широкую чёрную окантовку. Стойки расширены, петли усилены.

Офицер открыл заднюю правую дверь, придержал её ладонью и чуть наклонил голову.

— Я могу сесть вперёд? — спросила Лида, изогнув левую бровь.

Он промолчал, поглаживая пальцами металл.

Черных посмотрела на тонированные стекла и села назад.

Мужчина забросил баул следом и захлопнул дверь с тяжёлым щелчком, сел за руль и нажал кнопку. Замки клацнули разом.

Черных положила железную трость на колени, провела ладонью по мягким чёрно-белым сиденьям с аккуратной строчкой. Принюхалась к запаху мирры и роз.

Машина заурчала и плавно тронулась. На зеркале заднего вида покачивался полумесяц из белого металла на зелёном шнурке. Подголовники кресел были накрыты шёлковыми белыми чехлами с монограммой «Т.К».

Офицер выехал на дорогу и повёл BMW по спящим улочкам. Лида сжала трость и стала вглядываться в улицу за тонированным окном.

Машина проехала первую больницу и не свернула в медгородок. Офицер направил автомобиль по улице к зданию мирового суда и водоканалу.

Лида дёрнула закрытую дверь. Закрыла глаза и шепнула: «Мара — фас!».

Волна холода ударила из тела Лиды, стёкла моментально покрылись инеем изнутри. Офицер нажал по тормозам и развернул машину к обочине.

Мара в теле журналистки сместилась вбок, двумя руками закинула железную трость вперёд. Потянула к себе, прижимая железной палкой шею гуля к сиденью.

Офицер схватился за трость. Одержимая журналистка упёрлась ногами в спинку водительского сиденья и потянула сильней.

Гуль захрипел: «Сломаю»

Мара, не отпуская, ответила:

— Рискни. — низкий, рычащий голос вырывался из губ журналистки. — Один осколок вгоню тебе в ухо. Второй в глазницу.

— Отпусти! Я объясню! — гуль вжался в кресло и двумя руками отодвинул на сантиметр трость от шеи.

— Кто заснул на снегу, больше не встаёт. — напевно произнесла одержимая продолжала тянуть железную палку. — Мара песню свою тихо пропоёт.

— Я везу вас в убежище! Пятиэтажка. Триста метров от водоканала.