Журналистика, магия и заговор (СИ) - Высотин Владимир - Страница 31

Она наклонилась, закашлялась, коснулась лба — кожа под пальцами была горячей и влажной. Офицер похлопал её по спине и спокойно сказал:

— Это ритуал подавляет магические способности посторонних. За пару минут боль пройдет, но колдовать не сможешь.

Лида едва заметно кивнула, выпрямилась, поправила упавшую на лоб прядь белых волос и огляделась.

Длинный бетонный коридор. Турникет и рамка, лента с рентгеном, полтора десятка чёрных одинаковых железных дверей без табличек. В десяти метрах, на потолке, два тусклых устройства, размером с половину баскетбольного мяча, со стволами и объективами камер. Ни одного окна, только слепящий яркий свет белых ламп.

В конце коридора, у стены, стояла машинка. Чёрные гусеницы, выцветший корпус в виде платформы, над ним короб, камера и два ствола. Механизм был не больше детской коляски. Стоял неподвижно, только угол разворота короба едва заметно изменялся, наводя ствол на Лиду.

Журналистка шагнула вбок, прячась за серого мужчину. Офицер мигом приложил карточку, прошёл турникет и занял место у стены, открывая обзор маленьким турелям на потолке и наземному дрону в конце коридора.

Лида тихо ругнулась. Серый человек стоял у стены, поглядывая на белую приталенную водолазку журналистки.

— Все вещи в бокс и на ленту. Ботинки и украшения тоже. — офицер зевнул, прикрывая рот рукой.

Черных подошла к тумбочке у входа, коснулась прозрачного пластикового контейнера. Со вздохом сняла и сложила вещи. Серьги снимала медленно: сначала правую, держала в кулаке секунду, потом левую. Коснулась шеи, пальцы задержались на застёжке цепочки, нашли замочек, расстегнули. Всё отправилось в бокс.

Лента утащила вещи. Офицер остановил транспортёр, вгляделся в экран. Кивнул, достал контейнер, сделал три шага к стене, приложил ключ-карту. Фальшивая панель сдвинулась, открывая глубокий ящик. Сотрудник положил прозрачный бокс внутрь. Вернулся, пихнул лежащую на аппарате рентгена папку с ручкой и бумагой в сторону гостьи.

— Сделай опись вещей.

Лида заполнила форму, офицер мотнул головой в сторону аппарата. Лампочка на турникете поменяла цвет на зелёный, журналистка прошла, рамка металлоискателя не пикнула.

— А теперь стоп. Развернуться и лицом к стене. Руки на белые отметки. Ноги на ширине плеч.

Черных вздохнула громче и встала лицом к стене. Белые пятна на высоте плеч, затёртые до желтоватого оттенка. Приложила руки к отметкам и побарабанила пальцами.

Серый мужчина встал сзади. Провёл детектором вдоль головы, вниз по рукам, вдоль тела, по ногам. Прибор молчал. Офицер повторил процедуру ещё раз, почти касаясь. Тишина.

Офицер хихикнул, выключил прибор, кинул на мягкую скамейку у противоположной стены. Методично ощупал каждый сантиметр одежды. На бёдрах руки задержались. Из заднего кармана джинсов оперативник достал карандаш, цыкнул и забрал себе.

— Унижения закончены? — Черных обернулась.

— Лицом к стене. Руки на отметки. Ноги шире, разговоры отставить.

— Вообще-то меня должна осматривать женщина.

Офицер заржал, отошёл на три шага назад. Лида обернулась и увидела, как волна прошла по лицу мужчины.

Черты расплылись, потеряли чёткость, как отражение в воде, которую тронули. Лида отклонилась назад, плечи коснулись стены. Мужчина не реагировал — продолжал смотреть мимо неё, пока лицо перестраивалось. Подбородок смягчался, скулы уходили выше, нос становился тоньше. Волосы светлели от корней и удлинялись. Фигура перестраивалась тяжелее, с тихим хрустом.

Через минуту перед журналисткой стояла невзрачная блондинка в той же серой рубашке и джинсах. Бейджик и татуировка с цифрой остались на месте. Рост и телосложение не изменились, лицо и волосы перестроились. Под рубашкой едва заметно проступила грудь, бёдра округлились.

Голос не успел трансформироваться. Блондинка вымолвила мужским баритоном: «Пройдите в комнату осмотра». Журналистка скривилась и отшатнулась, офицер быстро открыл ближайший кабинет картой и распахнул дверь.

Лида открыла рот, но ничего не сказала. За спиной зажужжали две полусферы на потолке, наводя небольшие стволы. Журналистка подёргала край водолазки, несколько раз шумно вдохнула и зашла.

Внутри горел такой же яркий белый свет, пахло спиртом и хлоркой. Блондинка вошла следом, накинула медицинский халат, достала из шкафа пластиковый чемодан с красным крестом.

Кушетка у стены, стол, стеллажи с чёрными папками. На стенах таблицы с разноцветными цифрами и странными названиями: маги, провидцы, медиумы, духи, чудовища, искажённые. Ветвистая схема насчитывала больше пятидесяти категорий и вариаций.

— Раздеться до белья. — Голос блондинки наконец-то стал высоким и писклявым.

— Не хочу и не буду. Требую, чтобы осмотр вела настоящая женщина.

Серый офицер в девичьем обличье взял электронный планшет, включил, полистал. Сказал спокойно:

— При постановке на магический учёт мы обязаны провести осмотр. В случае отказа применяется нейтрализация и углублённая процедура.

— Чисто из любопытства: вы когда-нибудь слышали о правах человека?

— В углублённый осмотр входит гинеколог, маммолог, хирург. Неврологическое тестирование и психиатрическая экспертиза в спецучреждении.

— Это угроза?

— Стандартный протокол. — Серая блондинка несколько раз щёлкнула по экрану планшета. — Короче, слушайся, а то хуже будет.

— Не хочу! Прощай, немытая Россия. Страна рабов, страна господ, И вы, мундиры голубые, И ты, им преданный народ. Я передумала с вами общаться, я ухожу.

— Одержимая, не хами. Цитаты Пушкина тут не помогут.

— Это Лермонтов. И почему это я одержимая? — Лида скрестила руки на груди и сжала губы.

— Носительница Мары, раздевайся, или я вызову коллег, и они помогут.

Лида фыркнула, разделась до белья. Небрежно бросила вещи. Блондинка не торопила, ждала, листая фотографии на планшете. Черных заметила снимок: белые и серые тени на рентгеновской плёнке. Фото её черепа после травмы, из больничной карты.

— Откуда у вас мои данные?

Блондинка не ответила. Взяла пирометр, направила на лоб. Быстро набрала что-то в планшете. Дальше был медицинский осмотр: измерение давления, проверка реакции, осмотр, просьба присесть с закрытыми глазами.

Когда Лида поднялась и открыла глаза, блондинка пощупала её лоб, хмыкнула и зажала между пальцами белые пряди на лбу.

— Всего две? Не подкрашивала? У прошлой носительницы голова была полностью белой.

— У какой прошлой? — Лида повернулась, блондинка убрала прядь на место. — Может, вы перестанете говорить загадками и объясните по-человечески?

— На твои вопросы здесь никто не ответит. Подпиши согласие о сотрудничестве и неразглашение. Получи доступ, пройди инструктаж, тогда поговорим.

— Служить бы рад, прислуживаться тошно.

— Опять Лермонтов?

— Почти. — Лида чуть помедлила, и уголки рта дрогнули. — Это Блок. Стих «Письмо к матери». Сразу после «Преступления и наказания» написано. Почитайте, вам понравится.

Блондинка кивнула, пожала плечами и продолжила осмотр. Проверила вес, рост, давление, взяла кровь из вены. Затем сняла отпечатки пальцев, заставила две минуты держать правую руку в чёрном ящике и собрала сухой ваткой образцы пота.

После осмотра блондиночка расплылась в улыбке. Её глаза изнутри осветились, по лицу прошла волна. Брови медленно утончились и изогнулись, скулы обострились, одна прядь потемнела. Комнату заполнил сладкий, резкий запах.

Журналистка смотрела в лицо офицера, сжав кулаки.

Оперативница облизнула губы, провёла по лицу рукой и вернула поплывший образ. Достала с полки хлопчатобумажный, тонкий халат и положила на кушетку.

— Вещи оставить тут. Надеть халат и сланцы. — сотрудница бросила взгляд на обнажённые ноги Лиды. — Пройдём, тебя опросят и примут решение о необходимости изоляции.

Лида тихо выругалась, но халат надела, крепко завязала, сунула ноги в огромные сланцы и до соседнего кабинета дошла.

Три прожектора с потолка были направлены в белый круг на полу. Стула в комнате не было. Ближе к стене стояли два стола с тёплым направленным светом. Вдоль стен стеллажи с папками: зелёные, жёлтые, красные, чёрные, у каждой буквенно-цифровой код. Между столами и кругом протянуто прозрачное пуленепробиваемое стекло.