Очень приятно, Царь! Блюдо четвертое (СИ) - Бергер Евгений - Страница 9

— Что ты сделал⁈ — прорычал Клетус, тыкнув в повара пальцем.

— Да просто поговорили… Ничего такого… — замялся Марат.

— Нарушение субординации. — строго произнес я: — Возможно, по незнанию или собственной глупости. Это сейчас неважно. Главное, что я спущу с рук подобное только в первый и последний раз! Если кто-то захочет со мной поспорить в ненадлежащем тоне — будет уволен.

— Чудесно… — выдохнула пышная блондинка и недовольно скрестила руки на груди: — Послушайте, уважаемый… и вне всяких сомнений — ВЕЛИКИЙ второй шеф. Клетус и без того устраивает аншлаги каждый день, что у нас теперь рук не хватает. Боюсь, что ваш «кровавый» режим может только усугубить ситуацию.

— Представьтесь.

— Соня. Холодный цех.

— Прекрасно. Шеф, я вынужден отклонить вашу жалобу, поскольку тезис «аншлаг» мне совершенно не понятен. Это, во-первых. Во-вторых, как вы опять же выразились «кровавый» режим — это лишь предупреждение. Не более! Меня приставили сюда, чтобы сделать ресторан лучше. А не чтобы избавиться от команды Клетуса. Несмотря на то, что ваш первый шеф, как мне кажется, слегка некорректен… Я с уважением отношусь к его команде.

— Настолько с уважением, что дёрнул меня с перекура? — рыкнул бородач.

— Кстати, о перекурах. С сегодняшнего дня на территории ресторана курить запрещено!

— С какой это стати⁈

— С такой. Хочешь быть безруким водителем грузовика?

— Что это значит?

— А то, что сигареты — захламляют вкусовые и обонятельные рецепторы. Это твои рабочие инструменты! Или что, хочешь подавать дерьмо в своём ресторане?

— Твой ненаглядный Рубен — курит. И что?

— А он работает в ресторане?

— Как будто, это что-то меняет…

— Клетус. Дядя Рубен — древний мастодонт пищевой индустрии! А кто ты, я стесняюсь спросить? Бесконечно талантливый внук?

— Что? Будем причиндалами мериться? Хорошо. У меня есть диплом шефа из Франции. И работа в ресторанах со звёздами Мишлен. А что есть у тебя? Два года в жалкой забегаловке, да пара месяцев в Харитоновке? Тоже мне — авторитет. — усмехнулся Клетус: — Я понятия не имею, что Ба в тебе нашла… Но я чувствую, что это всё пустая трата времени и наших нервов.

— Ладно. Давай пойдём иначе… — я вспомнил слова Шахи про то, что бы он сделал, если бы снова попал в ресторан: — Расскажи, в чём твоя сила шефа?

— Я готовлю лучше других.

— Ах, лучше других? Хорошо. Тогда, я предлагаю небольшое соревнование. Всё равно в вашем… ресторане нет гостей.

— И что же ты хочешь?

— Дуэль.

— Ха! Дуэль? — Клетус тут же рассмеялся, но теперь сотрудники его уже не поддержали: — А ты смешной, студент! Знаешь, мне не интересно участвовать в поединке со слабым соперником.

— Боишься, что обделаешься? — банальная, но безотказная провокация.

— Тогда нужен достойный приз. К примеру, если я размажу тебя, то ты не будешь вякать и просто посидишь в сторонке пару дней.

— А если выиграю я, то ты и вся твоя команда будете внимательно меня слушать. Понимаешь, я же хочу, как лучше!

— Хотеть — недостаточно. — недовольно ответил Клетус: — Ты уступаешь мне примерно… во всём. Но раз уж ты сам предложил, то я, как истинный джентльмен — согласен принять твои условия. Что будем готовить, шеф?

— Как насчёт лангустинов?

— Ты уверен?

— Абсолютно!

— Прекрасно. — удовлетворённо кивнул местный шеф: — Ты сам себе запихнул палку в колесо.

— С чего бы?

— Морепродукты — моя основная специализация. — Клетус указал на огромный кубок, стоявший в уголке: — Премия ресторана «Белуга» за блюдо года. Думаю, ты уже догадался, каким был главный ингредиент?

Обожаю понторезов. Они всегда такие наивные, но в тоже время очень искренние в своих заблуждениях.

Глава 4

— Позвони ей… — раздался мужской голос издалека: — Сейчас не время паниковать… Витя, я же говорил тебе, что рано или поздно всё этим закончится! Но ты меня не слушал…

— Погоди… — Симонов тяжко выдохнул и попытался разглядеть, хоть что-нибудь вокруг себя. Но это был всё тот же проклятый коридор из диспансера по исследованию влияния магии: — Она же… вернётся в нормальное состояние?

— Я уже тебе всё сказал. Почему ты меня не слушаешь?

— Юра! Я должен знать наверняка! Ты же учёный…

— Учёный, но не врач.

— Цареградцев… — прорычал Симонов и сжал кулак: — Ты обещал мне! Обещал!!!

— Ситуация изменилась, друг. Теперь я не могу сказать точно. Но… Если есть возможность зацепиться за…

— За что зацепиться⁈ Юра!!! Говори точнее!!!

— Что-то родное… Близкое. Я тебе потому и говорю! Позвони ей… Пускай приедет… — требовал мужской голос.

— А если дело не в ней?

— Держи трубку… Держи и не вынимай! Смотри внимательно!

Паника снова накатила на Виктора Аркадьевича мощным цунами. Ровно, как и семь лет назад. Всё тот же страх от совершенного непонимания, что же делать дальше…

— Юра! Я не вижу… Не чувствую! Трубка сейчас оторвётся…

— Ладно! Возьми коннектор…

— Я не чувствую! Не вижу!

— Просто возьми, чёртов коннектор…

— Я не…

— Виктор Аркадьевич? — позвал ласковый голос, и Симонов тут же очнулся от кошмара. Рядом со столом стояла Марика Кольцова и слегка обеспокоенно смотрела на ректора: — С вами всё хорошо?

— Да… Хорошо. Просто немного задремал. — сухо ответил Симонов, пытаясь прийти в себя.

— Неужели… Опять приступы? — Марика вытащила бумажную салфетку и стерла со лба ректора пот: — Вы дрожали… И звали, кого-то на помощь.

— Не помню. — соврал Виктор Аркадьевич: — Спасибо за заботу… Просто опять работал всю ночь. Видимо, накрыло.

— Поберегите себя хоть немного! Отборочный тур идёт строго по плану.

— По плану? — хмыкнул Симонов и положил конверт с результатами анализов: — Пока я работаю — Амелия познаёт все прелести студенческой жизни.

— Это же капля в море! — внимательно ознакомившись с документами, ответила Марика: — Вы уж её сразу в секту алкоголиков не переводите… Она не такая!

— Понимаешь, из капли появляется лужа. Из лужи — ручей. А из ручья — горная река, которая может превратиться в озеро. Я всегда с пониманием относился к своим студентам. К тому же… все мы через это проходили. Пока сам на личном опыте не увидишь, почему так делать нельзя — запретный плод будет манить. Но Амелия… Она совсем другой разговор.

— Я понимаю. Но это явно произошло случайно.

— Неважно, как это произошло. Любое влияние на нервную систему Амелии превращается в «Русскую рулетку». И если дестабилизировать её… — Симонов осёкся: — В общем, я уже поговорил с ней. И искренне надеюсь, что этого больше не повторится. Ещё одного инцидента, как с Лейлой я не переживу.

— О… Я искренне сочувствую вам. Кстати, как она себя чувствует?

— Состояние Лейлы стабилизировалось. Но как с этим жить дальше… Если честно, мне до сих пор тяжело об этом говорить.

— Простите! Я не хотела давить на ваши раны…

— А… Забудь. Я сам начал этот разговор. Ты тут не причём. Но я хотел бы, чтобы оставшиеся пару дней ты приглядывала за ней. Ненарочито. Одним глазком.

— Я всё сделаю! — отрапортовала Марика, вытянувшись по струнке, словно солдат.

— Спасибо… Ты делаешь очень много для моей семьи.

— Я стараюсь, Виктор Аркадьевич!

— Добрый день! — в кабинет заглянула Галина Кошкина: — Я могу зайти?

— Конечно! Тетеньке-Котеньке здесь всегда рады. — улыбнулся Симонов: — С чем пожаловали?

— Пришла угостить вас пирогами, дорогие мои! — бабуля поставила небольшую сумку, от которой пахло свежей выпечкой: — И хотела бы немного посоветоваться на счёт Искандера.

— А что с ним? — нахмурился Виктор Аркадьевич: — Неужто зазвездился и халтурит?

— Нет… Я бы сказала — наоборот. Он ведёт себя слишком серьёзно. Вот… — Галина вытащила планшет и запустила запись с видеокамеры внутреннего наблюдения.

Искандер всех построил. Схватил одного из поваров и подтянул к себе. Затем ещё и довольно уверенно разобрался с Клетусом.