Владимир, Сын Волка 6 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 22

— Значит, 32% от мирового ВВП? — переспросил Жириновский. — А это ведь считается много?

— Мы уже обогнали США, которые производят 28% от мирового ВВП, — ответил Штерн. — Но мы ожидаем рост их доли до 2001-го года, а затем проявит себя тенденция к снижению, из-за массового вывоза капитала, преимущественно, в КНР, через Гонконг.

Все эти числа имеют сугубо пропагандистский эффект, потому что считать вклад США в мировой ВВП отдельно от других западных стран столь же глупо, как считать вклад РСФСР отдельно от остальных союзных республик.

— То есть, сейчас мы лидер по доле в мировом ВВП? — уточнил Владимир.

— Да, но они этого никогда не признают, потому что не верят в предоставляемые нами данные статистики и практически не учитывают их, — кивнув, сказал руководитель ГКО.

— А весь Запад? — поинтересовался Владимир.

— Коллективный Запад, на сегодняшний день, совокупно имеет долю в приблизительно 64% мирового ВВП, — ответил Штерн. — 31,5–32% даём мы, а остальной мир даёт примерно 4–4,5% мирового ВВП. Доля КНР стремительно растёт, но ускорение роста мы ожидаем ближе к 2001–2002 году.

— Вступление КНР в ВТО? — предположил Жириновский.

Переговоры идут уже давно, но китайцы отчаянно торгуются, чтобы выбить себе условия получше и заранее обговорить, как именно будет происходить «открытие» Китая.

Из-за того, что СССР уже начинает поджимать Запад на рынках Третьего мира, времени у Запада не сказать, чтобы много, поэтому КНР успешно выбивает себе прямо очень хорошие условия, гарантирующие безопасность и устойчивость партии.

— Да, — подтвердил Виктор. — Западные инвесторы с нетерпением ждут вступления КНР во Всемирную торговую организацию. Так Пекин получит доступ на западные рынки, а инвесторы получат возможность делать сверхприбыльные инвестиции.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — пожав плечами, произнёс Жириновский.

— Ничего хорошего, — ответил на это Штерн. — Но я бы хотел обсудить не это, а ближайшее будущее.

Владимир вытащил из кармана испаритель и сделал серию затяжек.

— Давай, — кивнув, сказал он.

— Твоё выдвижение в кандидаты в президенты на следующих выборах, — начал Штерн. — Есть предварительные данные — 76% респондентов проголосовали бы за тебя, если бы ты баллотировался.

— А это потому что помнят ещё меня! — усмехнувшись, проговорил Жириновский.

— Если баллотируешься ты, то куда девать потом Орлова? — спросил Виктор.

— Как, куда? — нахмурившись, переспросил Владимир. — В ГКО, возглавлять какое-нибудь управление! Это же, можно сказать, традиция закладывается…

— Нужно будет поговорить с ним об этом, — задумчивым тоном произнёс Штерн.

— А он точно не хочет баллотироваться на второй срок? — уточнил Жириновский.

— Ты же с ним больше всех общаешься, — пожав плечами, ответил Виктор Петрович. — Сам у него и спроси.

*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 20 декабря 1998 года*

— … а в январе буду много летать, — закончил Орлов.

Он наблюдает за тем, как электрошашлычница ЭШ-1200, новая модель из хорошо зарекомендовавшей себя серии, крутит хоровод из шампуров вокруг раскалённого нагревательного элемента.

— Да, это главный минус — надо много летать… — согласился с ним Жириновский.

На балконе тепло, потому что на улице сегодня неожиданные 0°C. Это невольно навело его на мысли о погодных аномалиях, а затем и на воспоминание о шквале, накрывшем Москву 20 июня этого года — метеорологи всё прекрасно объяснили: некими циклонами, тропическим ливнем и ураганом, накатившем на Москву и Московскую область.

Сам Владимир в это время находился на работе и весь ущерб, который он понёс, состоит из разрушенного градом приусадебного хозяйства на даче, а у кого-то были ранены или погибли родственники…

— Не хочешь баллотироваться ещё разок? — завёл Жириновский главную тематику последних двух недель.

— Нет, — заявил Орлов.

— Ты сначала подумай… — попросил его Владимир. — Президентский статус, почёт, уважение, все тебя слушаются и тому подобное!

— В гробу я видел этот статус, — покачав головой, ответил Геннадий. — Штерн заводил разговор о том, что мне дадут должность в каком-то из управлений ГКО — вот туда я и пойду.

Жириновский же не может определиться между двумя противоречащими друг другу желаниями.

С одной стороны желание остаться в Управлении инноваций, где нет внезапно возникающих проблем, где не надо думать, что способны выкинуть соседние управления, где день предельно предсказуем и нормирован.

А с другой стороны желание управлять процессом экономического и военно-политического развития Советского Союза — кое-что, по его мнению, сейчас делается неправильно, а кое-чему уделяется недостаточно внимания. Но взамен начнётся эта бесконечная суета — нужно будет много ездить, ещё больше летать, а также решать задачи, решения которых либо отсутствуют, либо отсутствуют прямо сейчас, но решать надо сегодня.

Морально он, ко второму сроку, готов, но внутри его гложет это противоречивое чувство — хочется ему больше играть в «Эпоху империй», меньше морочить себе голову чужими проблемами и возвращаться домой вовремя.

Властью он уже успешно «переболел», но только потому, что он получил её в ослабленной форме — на президентском посту есть власть, но она не абсолютна и настоящим вершителем судеб человека она если и делает, то в очень ограниченном масштабе.

И всё же, подсознание желает получить даже такую власть, власть человека, который больше всех отвечает за выполнение генерального плана…

«Не переболел, всё-таки», — мысленно заключил Жириновский, разобравшись в своих ощущениях.

— Тебе нести эту ношу, — усмехнувшись, произнёс Орлов.

— Ну, не надо драматизировать, — попросил Владимир. — Плюсов больше, чем минусов.

— Ненамного, — сказал на это Геннадий. — Веришь или нет, но как только закончатся мои полномочия, вздохну с облегчением. Может, не пойду в ГКО, а вернусь в Комитет — соскучился я по чекистской работе…

— Да зачем? — спросил Жириновский. — У нас закладывается красивая традиция, что бывший президент сразу же идёт работать в ГКО. А там, через пять лет, можешь снова баллотироваться…

— Вынужден отказаться от второго срока, — покачав головой, ответил Орлов. — Я курсантом так не метался по поручениям старшаков, как президентом мечусь по поручениям Верховного Совета…

— Всё, шашлык подоспел, — сказал Владимир и снял защитный кожух с шашлычницы. — О-о-о…

Мясо отлично прожарилось — 1200 Ватт сказали своё веское слово.

Жириновский снял шампуры с креплений и сложил их на большую тарелку, а Орлов, тем временем, открыл две бутылки пива и разлил их содержимое по кружкам.

Галина и Наталья сидят на кухне, едят первую партию шашлыков и попивают вино, а больше дома у Жириновских никого нет.

— По Индонезии что-нибудь известно? — спросил Владимир, взяв с тарелки шампур с истекающей соком бараниной.

— Да всё, как всегда, неопределённо, — пожав плечами, ответил Орлов, отпивший из своей кружки. — Демсоциалисты договорились с руководством полицейских, а социаллибералы договорились с военными, тогда как госбезопасность стоит в стороне и не может определиться, с кем выгоднее дружить и против кого. Хаос, разруха, неразбериха — погромы продолжаются, армия грабит города и сёла, полиция не отстаёт…

Президента Сухарто расстреляли по приказу некоего «Совета генералов», который никто не видел, но о котором все слышали — это точно не дело рук просоветской агентуры.

Это может значить, что в Индонезии действуют ещё какие-то акторы, со своими корыстными интересами.

Демократические социалисты и социальные либералы не знают о том, что они, вообще-то, делают одно дело, но КГБ постарался организовать всё так, чтобы они могли договориться по ходу революции. Но…

«… не договорились», — с сожалением подумал Жириновский.