Призыв к оружию (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 30

Что меня заставило насторожиться почти сразу — это чёрные, бездонные зрачки Ромула. Разве такие тёмно-карие глаза бывают у новорожденных нашей с Дашей расы? У Рэма вон глаза синие…

А затем у меня мурашки пробежали по спине. Вглядываясь в глаза Ромула, первого из двух близнецов, мне буквально на миг, на долю секунды померещилось, что его черты лица немного напоминают черты лица Тёмной Богини.

Я даже помотал головой, чтобы это прошло. И, вроде бы, прошло. Нос, рот и подбородок — точно мои. Брови, глаза и уши, насколько в таком возрасте можно судить — Дашины.

Тогда откуда? Что это? Наверное, недосып — ведь я по итогу уже сутки не спал.

После дни наполнились приятными хлопотами, в соответствие с древними традициями ухаживать за младенцами взялись мы трое по очереди — я, Даша и бабушка.

Через четыре дня, когда мы всё-таки решили, что прыжок делать безопасно, и когда отремонтировали союзнические остатки флотилии Жибера, мы снялись «с якоря». Разделились с ним через две с половиной недели, пройдя через сектор Армагеддон. Жибер торжественно сопровождал нас через окраины сектора, на каждом всплытии стыкуясь на своём «Помещике Фрунзе» с «Сансарой», проводя совещания. В итоге откланялся, получив ценные указания и небольшой запас провизии и медикаментов. Гостинцы от бабушки, в общем.

А ядерных материалов мы им давать не стали. Равно как и сообщать о том, что где-то совсем рядом на корабле у меня находилось двое наследников и кормящая жена.

И вообще, мы прошли по окраине Войда, сохраняя режим радиомолчания, с выключенными статусами имплантов внутреннего экрана. И для безопасности, чтобы не пришлось тратить на неприятеля ценный боезаряд. И для того, чтобы по нашему прибытию получился нормальный такой сюрприз.

И вот, спустя полтора месяца после родов, спустя семь месяцев после отбытия из Геспериды, спустя триста сорок дней после гибели Императора и того злосчастного Гиперброска мы наконец-то прибыли домой, в родную систему!

Гербера становилась все больше и прорисовывалась все четче на обзорных экранах гравитационных телескопов.

— Наконец-то, — произнес я жадно окидывая окрестности моей любимой планеты жадным взором. — Бабуля, мы дома!

Я очень переживал. Я мог увидеть руины, застеклённую поверхность от ядерной бомбардировки Орды. Но когда мы вынырнули и провели сканирование, то я вздохнул с облегчение. На первый взгляд — всё цело, ничего не сломали, пока я отсутствовал. И даже что-то построить успели.

— Давненько тут не была, — вздохнула бабуля.

Бабулина «Сансара» надвигалась на Герберу во всем своем великолепии! И, конечно, появление столь впечатляющего корытца не осталось незамеченным.

— Эй, вы там! На «Сансаре»! Я к вам обращаюсь! Вы кто такие? Куда прете? Вам тут чего надо?

Ого. А служба наблюдения за дальними орбитами, основанная мной не так давно, незадолго до отлета на Лунный Дворец — уже вовсю бдит! Хвалю!

— Свои, — усмехнулся я в ответ на входящий запрос.

— Свои из внешнего космоса внезапно не выпрыгивают, — довольно обоснованно возразили с поста дальнего наблюдения. — Я же вас ещё у орбиты Гиацинта засек датчиками! Это что за корабль у вас такой?

Ха! Красавчики! Два увольнительных вне очереди этой смене! Радуют, ревностным несением службы, не скрою, радуют. И Сироты Войны, я смотрю, на двух кораблях в охранном ордене над лифтом зависли, бдят.

— Сейчас сами во всем убедитесь, — усмехнулся я, выходя на связь через защищенный канал, сразу с Октавией на Гербере, минуя все остальные уровни иерархии моих вооруженных сил.

Главнее её на Гербере, пока я в отлучке, всё равно никого нет. Даже временный адмирал флота ей, я уверен, подчинялся.

От моего внезапного запроса Октавию, кажется даже немного коротнуло. Она повисла на мгновение прежде чем дать мне ответ, видать от прилива чувств.

— Господин, рыцарь, — произнесла она. — Вы целы? Каков ваш личный статус? Есть повреждения? Нужна медицинская помощь?

Ха, приятно, когда в тебя верят!

— Привет, Октавия, — усмехнулся я. — Это я, цел, невредим, и даже с некоторым пополнением! Дай мне свежие коды на опознание, а то наша служба внешнего наблюдения тут нервничает.

И немедленно переслал полученные коды высшего приоритета бдительным наблюдателям:

— Получите и распишитесь, капитан, усмехнулся я, примерно представляю звание остроглазого сторожевого.

— Я не капитан, я лейтенант, — озадаченно отозвался командир бдительных, подтверждая, что со званием я угадал.

— Теперь капитан, — усмехнулся я. — Можешь обмывать повышение, раз главнокомандующий обещает.

— Добро пожаловать домой, Ваше Высокопревосходительство, — в легком афиге ответили мне. А потом на заднем плане, прежде чем они успели отключится кто-то в полном восторге заорал во всю мочь:

— Александр вернулся! Живой!

Кажется я успел услышать как они там кричат ура и бьют на радостях посуду.

Ух ты. А меня тут ждали. Приятно.

«Сансара», осторожно маневрируя, пробиралась сквозь околопланетарную инфраструктуру.

— Ого, сколько ты тут понастроил, — поразилась бабуля когда мы вышли в зону орбитальных крепостей. — Тут раньше такого небыло!

— Ну дэкть, — довольно отозвался я. — При прежнем режиме тут такого не было. Руки дойдут, мы и мусорное кольцо вычистим!

— А кораблей-то нагнал! — бабуля покачала головой, глядя на натуральное третье орбитальное кольцо из вымпелов герберского флота изрядно набравшего в тоннаже и численности. — Боишься, что на Орду не хватит?

— Надо, чтобы хватило, — поморщился я. — С гарантией. Но, пока недостаточно.

— Понятно, — задумалась бабуля.

А потом мой флот заговорил с нами.

Низкий почти инфразвуковой рык «Песца» прокатился по всем доступным информационным каналам:

— Внимание всем, салаги! Главнокомандующий на орбите! Равнение на флагман!

Корабли из орбитального строя начали веерами сигнальных лазеров один за другим демонстрировать предельный респектос и уважуху новоприбышей «Сансаре».

— Да не стоит так, старик, — снисходительно пророкотала Сансара в ответ на приветственный фейерверк. — Я, вообще-то, невоенный корабль, и в должности флагмана временно. Чисто по пути.

— Раз я сказал, значит — так и следует, — с непримиримо хамским очарованием, как он это умеет, выдал брутальный Песецъ. — И это не обсуждается, старушка моя.

Это «Песецъ» то добровольно знаки почтения кому-то оказывает? Точно последние дни наступают. Или это он настолько неровно дышит к апгрейжкным кораблям поколений сильно старше его по возрасту? А может, они и знакомы уже давно?

Ха! Вот так номер! Да, наш заскорузлый маньяк млеет от дам постарше! Даже и не знаю, как мне на это теперь и реагировать. Придется как-то привыкать и дальше жить с этим неожиданным знанием.

— Ура главнокомандующему! — рявкнул Песецъ.

— Ура! — несколько нестройно из-за релятивистского разброса вернулся ревущий отзыв моего флота.

Эти корабли любят меня. Есть от чего потерять голову даже опытному соискателю на должность императора вселенной.

А потом мы все перешли на прибывший на борт «Сансары» мой парадный челнок «Иолай» и отправились на посадку на главной площадке имперского космодрома Королёв.

Там, внизу, прямо на бетонке меня встретили все остальные. Вот реально — все! Вова Крестовский перед сияющим рядом Гиацинтовой роты, Иоланта во главе черного строя безукоризненного спецназа своих горничных. Галлахад, с отрядом отборных пустынгерских Светокопейщиков, Макс с золотым флагом с неоновой цифрой IV, во главе свеженабраной первой когорты восстановленного Четвертого Счастливого Легиона в полной десантной броне, объединённый отряд Килла-Манджаро и многие, многие другие!

Перед строем флотских стоял Питер Блейз. Я уже знал, что он исполнял обязанности нашего герберского адмирала в моё отсутствие.

Я ступил из челнока на бетон моего космодрома, пропустив бабулю вперед.

— Главнокомандующий на грунте! — поорал Макс.