Призыв к оружию (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 15

Понимаю, обидно. Только начала «гнездоваться», как тут — такое. Мне тоже немного обидно было.

— Ничего, Даша. Помнишь кустики тамариска у нас во дворе?

— У нас во дворе? А, там. Думаешь, мы вернёмся?

— Обязательно вернёмся. Интересно, Потёмкин их в наше отсутствие все сжевал, или нет?

Благо, наше сражение, похоже, повергло всех местных в такой первобытный ужас, что нас даже не пытались остановить. Мы выехали за границы коттеджного посёлка, выехали на трассу до столицы и неспешно поехали по магистрали. Броневик республиканской Гвардии никто, конечно, останавливать даже не пытался, грузовички и паровые автобусы нас с почтением пропускали. Раз едет броневик — значит, по делам едет.

В доцифровую эпоху все команды и разнарядки разносятся очень медленно. Телефонная линия тут, насколько я понимал, имелась, но вот с какой скоростью дойдёт команда — я мог себе представить. Запас времени у нас был.

Доехав до ближайшего из городских районов, мы первым делом выгрузились у придорожной пекарни, и Кир сбегал за пирожками. Закупились на всю дорогу. Приятно, знаете ли, кушать пирожки после того, как прикончил благословенной лопаткой целую толпу зомбяков.

— Ну, что теперь? На кораблик? — спросил я, не ожидая иного ответа, кроме как — да, конечно же, на кораблик.

Ехать до гавани в пригороде нам предстояло пару часов.

— Нет, — покачала головой Даша. — Есть ещё одно дело.

— Это какое? — не понял я.

— Саша, ты же слышал, что он говорил? Я всё слышала. Те двести тысяч человек, про которых говорил консул — они пойдут на убой! Пойдут чисто под создание новых шерданов!

И тут я кивнул. Да, выходило, что именно так и будет. И, возможно, их уже сейчас методично режут на убой и упаковывают в холодильники.

— Выходит, надо ехать? Разобраться, — констатировал я.

— Надо, Саша, — кивнула Даша. — Надо.

— Пирожков точно хватит на дорогу? — осведомился я.

— На обратной дороге тоже купим.

Ну, на том и порешили. Местную географию я знал не то, чтобы очень хорошо, но на помощь пошёл книжный магазин по-соседству, в котором нами была приобретена карта столицы с окрестностями.

Вспомнив примерное направление космодрома в горном плато, в которое меня возили, проследив направление железного пути, который упирался в неприметный тупик, никак не обозначенный на карте, я примерно понял, куда нам надо ехать.

Ну, мы и поехали. Броневик двигался от силы со скоростью километров сорок в час. Раза так вдвое медленнее, чем паровоз, на котором мы ехали туда с делегацией.

Ехали неспешно, за тягой следили, благо, уголёк в топку ехал сам, по конвейеру.

Мы выбрали до въезда не главные ворота, а путь со стороны одного небольшого пригорода, фермы, по которой, как я предположил, доставлялась провизия. Дорога скоро стала грунтовой. И вскоре нам повстречался первый патруль. Центурион уставил на нас зловещую — по местным меркам, конечно, — ружбайку.

— Назовитесь, воин! Ваша повозка не числится в табеле разрешённых ко въезду в этот час!

Мне не оставалось ничего, кроме как высунуться из люка. Центурион тут же опешил. Видимо, он был из тех, что не был на смене, когда я наведывался в гости на объект, и не видел меня до этого.

— Вопросы имеются? — спросил я.

— Нет… о сиятельный, — поклонился он, пропуская нас дальше.

Ещё один кордон, и ещё. И вот — стартовая площадка.

На объекте кипела работа, хотя над горами уже темнело. Десяток здоровенных перекладин над бетонным полем теперь были заняты — на них висели белые, странного по меркам развития Империи, цилиндры с заострённым носом. Я такие чертежи видел в Пантеоне, когда у нас разрабатывали многоразовые космические корабли для сверхтяжёлой ракеты-носителя.

Очень, очень древняя технология. Всё это не сильно далеко убежало от паровой повозки, на которой мы сюда припёрлись.

И, главное, ходят по стартовой площадке, как ни в чём не бывало. Хотя, зная технологии, это всё представляло собой пороховую бочку, готовую взлететь на воздух в любой момент.

Что ж, этих всех мне особо жалко не было. Сатрапы рабо-зомбиторговцев. Жалко было будущих рабов.

Ну и где же они? Куда все подевались?

Мы пока что припарковались рядом с такими же броневичками у въезда и не спешили выходить наружу. К нам уже шли. Сперва к нам подошоли несколько неспешных гвардейцев. Затем — забегали, всполошились. Видимо, пришла команда из города о том, что мы захватили броневик.

Вскоре вокруг нас, в полусотни метров, выросло окружение из бронещитов. И пушечку прикатили.

— Поезд! — сказала Даша, глядя во все то же просмотровое окно. — Смотри! Там, за оградой, на путях стоит поезд!

Я пригляделся. А там, за внешним контуром, не один состав стоял — а целый десяток. Длиннющие вагоны, битком набитые людьми. А ещё выстрелы раздавались.

Недолго думая, я принялся разворачивать танкетку в ту сторону.

В этот момент в нас выстрелили в первый раз. Из пушки. Ну, разумеется, толку это не возымело, потому что я заблаговременно поставил кокон вокруг аппарата. Только слегка ухудшилась видимость от дыма и плазмы, образовавшейся от испарившегося от удара о плёнку кокона ядра.

А потом ещё раз выстрелили. Из другого танка.

Тут уже я рассердился и швырнул силовое копьё прямо в дуло танку. Бабхнуло красиво, громко!

И после такого стрельба на миг прекратилась. Препятствовать моему движению не стали. Расступились. На космодроме началась форменная паника. Я ехал, снося одно ограждение за другим. Проехал около километра, прямо по лестнице, к железнодорожным путям — я встал, направив дуло пушки прямо на место казни, на котором всё ещё стояла длинная шеренга выгруженных из вагонов людей.

Они продолжали стоять, предположив, видимо, что я приехал, чтобы ускорить процесс. А вот солдаты, наставившие ружья на несчастных, сперва отстсупили в укрытия, а потом просто побежали — вдаль, между поездов.

— Ну, Даша. Как тут стрелять? — спросил я.

— Щ-щас. Кир, заряжай. Я пока навожу.

Когда дуло танка, громыхнув, отправило стальную болванку прямо в наставленный на нас пулемёт — пленные наконец-то поняли, что происходит.

И начался бунт, беспощадный, но на этот раз — не бессмысленный.

И я решил его поддержать. Никогда раньше не поддерживал бунты, надо же попрактиковаться в новом деле! Сказал Даше:

— Я прогуляюсь, ненадолго.

И пошёл прогуляться, оставив кокон вокруг броневичка, в котором сидели Даша, Кир и Брюмер. Поддержать, так сказать, народные массы, подогреть выступление. Я прогуливался вдоль первого ряда вагонов, срывая при помощи латной перчатки доспеха «Армагеддон» замки с решёток и расшвыривая солдат.

Вскоре люди в вагонах бежали на своих пленителей, отбирая у них оружие и устраивая самосуд. Они переходили пути и освобождали остальные поезда. Паровозы один за другим взрывались от выстрелов, повсюду слышались выстрелы, стоны и крики, перемежаемые боевыми, несомненно, тюремно-подпольными песнями.

На самом деле, я не был однозначным сторонником бунта и разного рода беспорядков, даже здесь. Худо-бедно работающее правительство сильно лучше, чем хаос и безвластие. Я даже готов был понять сейчас местных правителей, попавших в жестокую зависимость от «небесных людей».

Но было во всём происходящем что-то дикое и неправильное, подумалось мне. Наверное, так же чувствовали себя конкистадоры с огнестрелом, устраивавшие в одиночку расправу над многотысячной армией индейцев. Или, возможно, примерно так же чувствует себя тайный иностранный агент, зачинатель беспорядков, стоя в сердце беснующейся толпы жителей вражеского государства.

Признаться, я быстро устал от всего этого хаоса. Я уже направился обратно к броневику, когда услышал крик Даши:

— Саша! Они уходят! Уходят!

И вскоре понял, что она имеет в виду. Белоснежные «колбасины», висевшие на космодроме в километре от нас, врубили зажигание, и одна за другой медленно пошли на взлёт.

Убегали ребятки. Испугались. И, главное, я ни одного из пришельцев так и не увидел — прикрылись за спинами местных вояк, те, и то, оказались смелее.