Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ) - Сластин Артем - Страница 53

Я всю ночь ворочался в кровати, пытаясь представить, как буду выступать на заседании, и постоянно прогонял в голове одну и ту же речь. Без храпа Димы, который обычно заглушал посторонние мысли, стало совсем тихо. Парень периодически переходил на монотонный свист, но в сравнении с тем, что было раньше, — это мелочи.

Январь постепенно близился к концу, а значит, у меня оставалось всё меньше времени для поиска денег за учёбу. На первоначальный взнос курсов остеопатии при РУДН было достаточно, что, несомненно, не могло не радовать, вот только к марту, когда начнутся первые пары, будет необходимо внести остальную сумму.

Уже утром, продолжая гонять эти мысли по кругу, я вышел из тренерской в общий зал, где всё уже было готово к финальным замерам, и осмотрелся, на время отбрасывая их в сторону. Посреди площадки стоял длинный стол, накрытый белой простынёй. На нём лежали сантиметровая лента, гониометр для высокоточного определения углов между объектами, плантограф, специально привезённый для плоскостопия Петрова, и куча мелкого инвентаря, который мы с Аней привезли из её университета. Приготовленная к фиксации происходящего видеокамера уже стояла на штативе, а студенты дожидались моих указаний.

— Значит, так, — я хлопнул в ладоши и принялся растирать их словно для терапии. — Сегодня обойдёмся без круговых тренировок и испанской инквизиции. Вместо этого займёмся контрольными замерами, а потом пойдём пить чай в столовой. Я угощаю.

Аня, надев свои любимые округлые очки, стояла возле видеокамеры и занималась настройками программы. Нам предстояло сделать замеры всех участников СКД и посмотреть то, чего успели достичь. Фактически, это будет своего рода финальный экзамен не только для студентов, но и, в первую очередь, для меня самого. Насколько будут оправданы ожидания Михаила Борисовича и каково будет будущее кружка в новом учебном семестре.

— Ну что, начнём с Воробьёва, — объявила Аня и открыла цифровой журнал на ноутбуке.

Раны на лице Ромы уже успели затянуться, а синяки постепенно превращались в желтоватые пятна. Сам же парень заметно повеселел после переезда в общагу, пускай, и первое время признавался, что боялся за благополучие матери. Но, на удивление, как только сын съехал, отношения между родителями стали заметно лучше, словно именно он и был триггером, заставляющим отца пить и распускать кулаки. Тот, осознав, что от него уже сбежал один близкий человек, даже несколько дней уже не пил и, более того, начал искать новую работу. Пока безуспешно, но, как говорил Рома, это уже было невероятным шагом по сравнении с тем, что было ранее.

Да и внешне он сильно поменялся. Пускай я и занимался его проблемой уже на протяжении двух месяцев, результаты стали заметны именно сейчас. Парень чаще старался расправлять плечи, переставая горбиться. Всё это стало возможно благодаря лишь тому, что он перестал бояться новых побоев при возвращении домой и постепенно привыкал к новой реальности.

— Тест Адамса, — скомандовал я, занимая место подле Ани.

Он считался одним из самых простых способ быстро оценить состояние позвоночника при сколиозе и других деформациях грудной клетки. Человек становился прямо, а затем медленно наклонялся вперёд, свободно опуская руки вниз. В таком положении сразу становилось заметно, приподнималась ли одна половина грудной клетки выше другой и образовывала ли тем самым так называемый рёберный горб. Полностью заменить рентген подобная проверка, конечно, не могла, но для оценки динамики происходящего подходила практически идеально.

К тому же, для себя я наложил поверх тела Воробьёва интерфейс, который тут же выдал виртуальную проекцию скелета парня и сразу подсветил проверяемые зоны. У меня свой собственный рентген-аппарат в глазах есть.

Рома понимающе кивнул и принялся выполнять все команды без пререканий. Парень поставил ноги на ширину плеч и плавно наклонился вперёд, стараясь не сгибать колени. Интерфейс ожидаемо подсветил зоны и выдал заключение, что рёберный горб практически исчез.

Правда, если внимательно присмотреться, небольшая асимметрия ещё сохранялась, но в сравнении с тем, что было раньше, — небо и земля. Я подошёл и медленно провёл пальцами вдоль остистых отростков грудных позвонков и наощупь оценил тонус длинных мышц спины.

При вдохе грудная клетка практически моментально раскрылась, что было хорошим знаком. Я мысленно попросил высветить для меня перечень данных, и Система покорно послушалась.

«Кифоз Th6—Th10 — 38 градусов.»

«Ротация позвоночника — 0 градусов.»

«Функциональный статус: компенсирован.»

Я мысленно улыбнулся. Без Системы мне бы хватило и обычной пальпации, чтобы выяснить результат, однако было приятно наблюдать прогресс в виде голубоватых цифр на синей простыне интерфейса. Наглядный результат моей работы и улучшения жизни подопечного.

— Попробуй дотянуться кончиками пальцев до пола, — сказал я, понимая, что в этот момент нахожусь в кадре вместе с Воробьёвым.

Рома без каких-либо усилий коснулся паркета кончиками пальцев.

— Отлично, — уверенно кивнул я. — Теперь выпрямляйся.

Аня быстро заносила показатели в электронный журнал, периодически сверяясь с первоначальными замерами. По её взгляду было видно, что показатели впечатляли девушку, поэтому мы сразу приступили к следующему члену кружка.

Таня заняла место напротив белой простыни и демонстративно выставила длинную ногу вперёд. То ли для того, чтоб покрасоваться на камеру, то ли для себя любимой, она зачем-то нацепила коротенькие шорты, что, несомненно, привлекло внимание застенчивого Воробьёва, который теперь разве что слюни не пускал на длинноногую красотку.

— Правая нога, — сказал я, возвращаясь за камеру. — Десять приседаний, только не торопись.

Девушка улыбнулась.

— А можно одиннадцать?

Её настрой мне был понятен, вот только это не обычное занятие кружка, где мы то и дело перекидывались дружескими шутками. Сейчас проводилась настоящая научная работа, и юмору здесь было не место.

— Колесникова, — серьёзным голосом повторил я. — Десять приседаний.

Таня перенесла вес на правую ногу, вытянула левую вперёд и начала опускаться вниз, сохраняя равновесие. Колено двигалось строго по линии стопы, таз не заваливался, и корпус лишь слегка наклонялся вперёд, как, собственно, и должен был.

К десятому повторению её выражение лица практически не изменилось. Я на всякий случай вывел сетку интерфейса, как это сделал с Воробьёвым, и наложил поверх тела девушки.

«Активация средней ягодичной мышцы — 90%.»

«Тендинит связки наколенника — ремиссия.»

Я ещё раз быстро проверил коленный сустав пальпацией и довольно кивнул. Болезненности в области собственной связки надколенника не было, к тому же напряжение мышц бедра распределялось практически симметрично.

— Отлично, — удовлетворённо произнес я. — Как сама оцениваешь?

Таня расплылась в улыбке.

— Наращиваю темп тренировок, увереннее забираю подборы и бегаю каждое утро. В последнее время даже не вспоминаю, что колено когда-то болело.

Она сказала это настолько безмятежно, будто с того дня, когда она и двух раз присесть не могла, прошло не меньше года. Я переглянулся с Аней, заметив, что она уже закончила записывать результаты и вновь сама себе кивала.

— Ну всё, Колесникова, — радостно заключил я. — Можешь возвращаться в молодёжку. Получишь результаты в поликлинике и покажешь тренеру. Если будут вопросы, то он может мне позвонить, и я с ним поговорю.

Девушка сумела сдержать нарастающую улыбку и коротко кивнула.

Вдруг Аня остановила запись, поправила собранные в хвост волосы и подняла на меня глаза.

— Два из четырёх, — вдруг заявила она. — Осталось ещё двое. Коленки трясутся?

Я показательно фыркнул.

— Ты в курсе, что работал с ними я, а не кто-нибудь другой? Мне и без замеров и показателей уже известно, что они все готовы к выпуску.