Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ) - Сластин Артем - Страница 51

Конечно, бюрократия никуда не денется, но между мной и человеком, который обратится за помощью, больше не будет стоять никакая организация, вставляющая палки в колёса. Так что, когда закончилась последняя пара, я быстро запер тренерскую, закинул сумку на плечо и вышел из корпуса. До дома Ани было всего несколько остановок на метро, но даже учитывая это, всё равно сначала забежал в общагу, принял душ, надел свежую футболку и только потом поехал к ней.

Она вместе с семьей жила недалеко от станции Семёновской, на Щербаковской улице, в обычном доме конца пятидесятых годов с высокими потолками и узкими коридорами. Сама же девушка встретила меня в домашних шортиках и в свободном сером свитере. Волосы она собрала в аккуратный каштановый хвост, а на переносице каким-то чудом удерживались круглые очки для чтения, которые я видел на ней всего пару раз.

Стоило мне только зайти в квартиру и поздороваться, как дверь за мной захлопнулась, и Аня набросилась пантерой. Естественно, приступили мы к составлению плана не сразу, что было вполне ожидаемо, да и когда наконец сели, снова пришлось прерваться через какие-то десять минут.

Если не брать в расчёт эту заминку, квартира Ани выглядела именно так, как себе и представлял. В ней всё буквально кричало о том, что здесь живут образованные люди, и на журнальном столике меня ждала уже целая кипа из толстых книг. Там был и Атлас Синельникова, и учебник по анатомии, даже руководство по мануальной терапии и толстенный патентный справочник, утыканный цветными закладками.

— Так… — cела рядом Аня после короткого душа и открыла ноутбук. — Вот пример структуры заявки.

На экране появились заголовки, название, область техники, раскрытие изобретения и ещё с десяток пунктов, которые требовались для полноценной регистрации патента. Я некоторое время плотно изучал весь список, а затем задумчиво произнес:

— Изобретение… Я думал, мы будем заниматься разработкой патента для методики.

Аня кивнула.

— Это оно и есть, — сказала девушка и быстро застучала пальцами по клавиатуре, озвучивая каждое написанное слово. — Способ оценки биомеханической коррекции функциональных нарушений опорно-двигательного аппарата. Нравится?

Я несколько раз перечитал название.

— Лучше заменить на «методика», — уверенно заключил я. — «Способ» звучит так, что можно попробовать, но не факт, что сработает.

Девушка постучала ноготком указательного пальца по столу и задумчиво смотрела на экран.

— Метод лечения запатентовать нельзя, это не изобретение, а способ воздействия на организм. А вот способ оценки уже можно попробовать…

— Ладно, — согласился я, признавая её главенство в вопросе.

— Ну, видишь, название уже есть!

— Осталось всё остальное. Ладно, кажется, у меня включается голова, готова записывать?

Аня молча кивнула, а я встал со стула, принялся ходить по гостиной и размышлять вслух.

— Первое, лучше всего начать с пальпаторной диагностики, хотя, нет… Просто «пальпаторная» будет звучать слишком банально. Давай поменяем на «диагностику с анализом компенсаторных цепей».

Пальцы застучали по клавишам.

— Хорошо звучит, — согласилась Аня. — Что дальше?

— Дальше выявляем первичное функциональное ограничение и убираем его.

— Как убираем? — тут же спросила она.

— Ну, это уже зависит сразу от нескольких факторов, — ответил я.

— Лёш, — Аня вдруг перестала печатать. — Формулировки «Зависит» для патента будет недостаточно. Помнишь, как мы оформляли бумаги для СКД? Так патентное бюро — это не деканат Бауманки, там люди настолько дотошные, что с кривой формулировкой тебя развернут ещё на первой странице.

Я задумался… Мы с Аней мыслили по-разному, и, пожалуй, до сих пор это меня не беспокоило. Однако, когда дело касалось описания моей работы, смотрели на неё так же под другими углами, и дело не в системе. Дело, скорее, в том, что для неё она выглядела как исключительно академический вопрос, в то время как я рассматривал её в более человечном и практичном виде.

Поэтому придётся, это как-то объединить, если собираемся закончить заявку на патент, и при этом не перессориться. Ну что же, никто не говорил, что будет легко.

— Тогда давай попробуем зайти с другой стороны, — сказал я, задумчиво почесав затылок. — При выявлении блока в области крестцово-подвздошного сочленения применяется техника мышечной энергии по Митчеллу, адаптированная под индивидуальное положение кости.

— Вот… — улыбнулась Аня, записывая за мной. — Уже звучит как научная работа, а не заметки физрука. Дальше?

— Дальше активируются глубокие стабилизаторы корпуса, — продолжил, и не успела Аня спросить какие именно, как тут же добавил. — Поперечная мышцы живота… Многораздельные… Через дыхательные упражнения.

Воронцова на время замолчала и просто печатала за мной. Я продолжал описывать, краем глаза поглядывая, как страница постепенно начинала заполняться текстом. Всё шло довольно неплохо, и слова сами ложились друг на друга, пока мы не дошли до того, что в действительности делал не я, а Система.

«Ускоренная регенерация тканей», — подумал про себя и понял, что это откровенно попахивает фантастикой. Нет, так писать точно нельзя, поэтому погонял в голове несколько вариантов, а затем выдал единственный рабочий.

— После коррекции создаются условия для стимуляции местного кровотока и лимфатического оттока за счёт проприоцептивного воздействия.

Вдруг Аня остановилась.

— Звучит… Как-то слишком невероятно, даже для комиссии.

Я улыбнулся, пытаясь скрыть тревогу в голосе.

— Ты сама сказала, что формулировка «зависит» не подойдёт. К тому же нужно, чтобы моя методика выделялась хотя бы описанием, разве нет? Иначе всё будет выглядеть как повторение одного и того же.

— Да, — закивала она. — Но какие условия? Как создаются? — вдруг она замолчала. — Хотя… Если мы подкрепим исследованиями, видеозаписями и неопровержимыми фактами прогресса подопечных, то и вопросов не должно остаться. По крайней мере, их станет меньше.

У меня отлегло, а ком, стоявший всё это время в горле, наконец-то провалился. Правда, описать без использования Системы следующий пункт оказалось ещё сложнее. «Активация фибробластов». Опять что-то из логики мира Звёздных войн, поэтому пришлось заменить на «Циклические микродозированные нагрузки, способствующие ремоделированию соединительной ткани.»

Аня продолжала вести строку, а я наворачивал круги по просторной гостиной, на ходу меняя и придумывая формулировки, которые могут сойти за правду. Таким образом, мы и сами не заметили, как прошло больше двух часов. Причём нас настолько затянула работа, что на кровать, диван или письменный стол в комнате Ани больше не поглядывали.

В какой-то момент она перестала печатать, откинулась на спинку стула и устало захрустела пальцами. Я подошёл сзади, положил руки ей на плечи и принялся медленно массировать затёкшую шею.

— Вот этот пункт нужно будет обязательно добавить, — медленно выдохнув, прошептала Аня, закрывая глаза.

— Какой?

— То, что у тебя совершенно золотые руки, — протянула она, наслаждаясь процессом. — Как думаешь, сможешь такое устроить всей комиссии?

— Я уверен, что смогу, — с ухмылкой ответил я. — Но думаю, они могут это воспринять как попытку дачи взятки.

— Думаешь, воспримут? — спросил Аня, едва заметно приоткрыв рот. — А жаль… Взятка-то хорошая.

Около десяти минут мы провели в полной тишине. Я перечитывал написанной Аней, а сама девушка наслаждалась процессом, лишь изредка постанывая от удовольствия. В целом, формулировка получалась вполне сносной, если не считать парочку случайных опечаток и двойных пробелов. До окончательного результата ещё далеко, и предстоит куча работы, но в целом, потрудились на славу.

— Скоро родители должны приехать, — после минут молчания сказала Аня.

— Тогда мне пора, — я убрал руки и взял со стола свой телефон.

Она медленно повернула голову, подогнув обе ноги под себя, и спросила: