Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ) - Сластин Артем - Страница 38

Вместо этого светлый кафель на полу, аккуратные и ровные белые стены и мягкие кресла вдоль коридоров для ожидания. Здесь даже пахло не как в больнице. Я не почувствовал ядрёной вони хлорки или спирта. Вместо этого пахло антисептиком, какими-то медицинскими препаратами и освежителем для воздуха.

Персонал разговаривал исключительно вполголоса, ожидающие пациенты предпочитали лишний раз не нарушать царившую тишину, а главное… Главное, никто не лупил со всей дури по кнопкам лифта, как это было в нашем краевом центре, так как это был единственный способ на них нажать.

Я оформил все документы на стойке регистрации, отвёл отца в диагностическое отделение, и мы остановились у кабинета. Встретившая нас медсестра приветливо улыбнулась.

— Первый раз? — поинтересовалась девушка, принимая у меня отца.

— Первый, — буркнул батя, а затем добавил. — Надеюсь, и последний.

— Никаких металлических предметов, — не обратив внимания на его настроение, спокойно ответила медсестра. — Всё можете отдать сыну, — а затем обратилась ко мне. — Импланты?

Я покачал головой из стороны в сторону и проводил их взглядом до тяжёлой двери, впервые за последние несколько месяцев ощущая себя беспомощным. Оставалось только ждать.

Сначала ожидание переносилось удивительно легко. Я устроился в одном из кресел напротив информационного стенда и принялся разглядывать красочные плакаты. На них рассказывали о пользе ранней диагностики заболеваний позвоночника. Затем открыл телефон, проверил почту, ответил на сообщения от Ани и Лены и даже коротко пробежался по новенькой статье в соцсетях.

Однако стоило томографу начать свою работу, как все посторонние мысли моментально покинули голову.

Сама процедура займёт минут сорок, может, час. Ещё какое-то время потребуется на обработку снимков и составление заключения врачом-рентгенологом, ничего необычного. Вот только кто-то забыл сказать это моему воображению, так как оно почему-то упорно отказывалось со мной соглашаться.

В голове вновь всплывали результаты первичного осмотра. Защитный мышечный спазм, характерная мигрирующая боль в ноге, изменившаяся походка и компенсация практически всего тела.

Картина была чертовски похоже на случай Орехова.

Вот только тогда я видел проблему практически насквозь. Интерфейс показывал мне состояние диска, подсвечивал проблемные зоны и позволял сопоставлять увиденное с моими собственными знаниями. Сейчас же передо мной находилась та самая обыкновенная неизвестность.

Протрузия? Было бы прекрасно.

Небольшая грыжа с умеренной компрессией нервного корешка? Уже хуже, но всё ещё вполне рабочий вариант…

А вот если секвестрация? Неприятное слово буквально застряло в голове, заставляя в очередной раз поднять взгляд на закрытую дверь кабинета.

Так что же это значило? Если совсем просто — то межпозвоночный диск можно было представить в виде своеобразного амортизатора между позвонками. Когда его наружная оболочка повреждается, внутреннее содержимое начинает выпячиваться наружу, образуя грыжу. Иногда её небольшой размер может доставлять человеку невыносимую боль, а иногда даже крупные изменения годами никак себя не проявляют. Тут уж как повезёт.

Получается, если содержимое межпозвоночного диска выпячивало наружу — это обычная грыжа, а если оно вываливается, то диск начинает уже рваться. Часть его содержимого отделяется, превращается в самостоятельный фрагмент ткани и продолжает давить на нервы уже сама по себе. Вот эта паршивая ситуация и называлась секвестрация.

Гул томографа неожиданно стих, заставив меня машинально поднять голову. Прошла минута, затем другая, однако дверь кабинета так и не открывалась. Ещё через несколько отца вывели обратно в коридор, и по нему было видно, что после проведенного в томографе времени ему было тяжело разогнуться.

— Ну как? — тихо спросил я.

— Будто в подводной лодке, — ответил отец, усевшись в кресло.

Медсестра едва заметно улыбнулась.

— Изображения уже переданы врачу-рентгенологу, и заключение будет готово через некоторое время, пожалуйста, немного подождите.

Вариантов у нас не было, поэтому я кивнул медсестре.

Отец периодически менял положение тела, пытаясь найти позу, в которой поясница болела немного меньше. Через некоторое время, как и сказала медсестра, дверь кабинета вновь распахнулась, и из неё вышел мужчина слегка за сорок в белом халате с большим бумажным конвертом в руках.

— Смирнов? — уточнил он, переведя взгляд с меня на отца.

— Да, — ответил тот.

— Ваши материалы готовы.

Он передал мне конверт со снимками и компакт-диск с записью исследования.

— Изменения со времени вашего прошлого раза достаточно серьёзные, поэтому рекомендую не откладывать консультацию у профильного специалиста. К счастью, сегодня он принимает здесь же, и у нас всё ещё действует новогодняя акция. Консультация врача со снимком бесплатно. Можете подняться на второй этаж, кабинет двести четырнадцать.

— Спасибо, — поблагодарил я врача, и мы направились к лестнице.

Кабинет нейрохирурга оказался полной противоположностью тому, какими их обычно показывали в отечественных сериалах. Никаких тёмных помещений, мрачных лиц и всего прочего. Как и везде, белые и идеально ровные стены.

Сам врач производил впечатление профессионала. Мужчина лет шестидесяти с коротко подстриженными седыми волосами со спокойным взглядом уже рассматривал какие-то бумаги. По его внешнему виду сразу было понятно, что у человека за спиной минимум тридцать лет работы в профессии, так что это было как раз то, что нам и требовалось.

— Проходите, присаживайтесь, — коротко кивнул он нам с отцом. — Смирнов?

— Да, — ответил отец, усаживаясь на стул напротив стола.

Доктор, получив диск с исследованием, вставил его в компьютер, и следующие несколько минут в кабинете царила абсолютная тишина. Он не задавал лишних вопросов и не пытался заранее нас успокоить. Мужчина последовательно просматривал снимок за снимком, периодически увеличивая отдельные участки изображения.

Сказать честно, это молчание нравилось мне значительно больше попыток менее опытных врачей, которые в первую очередь пытались убедиться, что пациенты настроены на позитив. Однако с каждой минутой лицо нейрохирурга становилось всё более задумчивым. Видимо, именно так я и выглядел, когда мысленно пролистывал виртуальные страницы интерфейса.

— Как давно появились боли? — неожиданно спросил он, не отрывая взгляда от монитора.

Отец задумался.

— Лет десять назад, но там было терпимо. Серьёзные осложнения начались около трёх-четырёх.

Врач коротко кивнул и вновь замолчал. Шли минуты. Я пытался краем глаза подсмотреть на изображение томографа, но мужчина вскоре повернул монитор к нам сам.

— Давайте попробую объяснить всё максимально простым языком, — спокойно начал он. — Проблем здесь действительно несколько.

Он указал на изображение пояснично-крестцового отдела позвоночника.

— Во-первых, грыжа межпозвонкового диска L5-S1, — показывал он на позвонки на снимке, — размером около восьми миллиметров. Для понимания, это самый нижний отдел поясницы, который принимает на себя колоссальную нагрузку практически при любом движении человека.

Затем врач указал на область возле нервных структур.

— Во-вторых, она расположена не самым удачным образом. Выпячивание оказывает давление на дуральный мешок и сдавливает нервный корешок S1, вот здесь. Именно поэтому у вас болит не только поясница, но и нога.

Пока доктор водил пальцем по монитору, в подробностях объясняя нам всю суть проблемы, я поймал себя на мысли, что оказался прав насчёт нервов. Если не вдаваться в скучные медицинские подробности, получалось, что нервный корешок был своего рода электрическим кабелем, по которому сигналы от мозга поступали к мышцам. Когда на него начинала давить грыжа, появлялась боль, онемение, слабость и нарушение работы конечностей.

— И это самое неприятное? — осторожно спросил я.