Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ) - Сластин Артем - Страница 36

Значит, батя для Системы всего лишь человек. Не потенциальный спортсмен, не подопечный, а обычный «гражданский». Паршиво. А я планировал прилично поработать над его проблемой и пустить на помощь хоть все накопленные сто шестнадцать очков Системы, если понадобится. Так что мне делать теперь? Опустить руки и сдаться? Смириться с тем фактом, что Система не расценивает и никогда не будет расценивать отца в качестве подопечного? Попытаться найти обходные пути и сделать его таковым насильно?

Всё это мысли на грани фантазии, в которых главной переменной было слово «если». Если то, если сё, а вдруг получится… Нет. У отца заканчивалось время, и пускай Система не реагировала, я не зря учился столько лет, чтобы рассчитывать исключительно на помощь загадочного интерфейса. К тому же, у меня оставался доступ к магазину, где смогу купить месячное улучшение на повышенную чувствительность. Да и вообще, работают же люди без Системы, а вокруг такое количество литературы и медицинских центров, что только плати, для тебя всё сделают.

Значит, решено. Лично проведу первый осмотр, помогу, насколько хватит знаний и опыта, а затем найду для бати хорошую клинику и отвезу на МРТ. Благо теперь не придётся тратить деньги на поезд туда-обратно, так что можно будет их пустить в дело.

— Точно всё в порядке? — приподняв брови, спросила мама. — На тебе действительно словно лица нет. Это потому, что я так накинулась на Аню?

— Нет, мам, — я улыбнулся, теперь намного искреннее. — Так, по работе мысли всякие. Пойдёмте, чего нам на холоде стоять.

До станции метро мы добрались не спеша, часто останавливаясь и давая отцу передохнуть. Мама с интересом рассматривала праздничную Москву, держа под руку Аню и о чём-то увлеченно с ней разговаривая. Сама же Воронцова рассказывала и показывала ей достопримечательности, отвечая на редкие вопросы.

Мы же с отцом шли в полной тишине. Я нёс на плече сумку с их вещами и старался идти рядом. Каждый шаг, каждая ступенька давалась ему с болью, а испарина, которую он вытирал платочком, ещё больше подтверждала, что с обезболивающих он почти не слезал.

После спуска в метро у него получилось немного отдохнуть на эскалаторе, а когда вагон наконец тронулся, и его весьма ощутимо качнуло, я заметил, как отец поморщился, крепко сжав рукоять своей палки.

Квартира подруги Ани оказалась в Мытищах, и туда мы добрались уже ближе к обеду. К этому времени люди постепенно выползали из праздничной комы и лениво возвращались на работу, поэтому на улицах оказалось тесновато. После метро отец старался держаться молодцом, но было видно, что последние часы дались ему тяжело. Ближе к дому он всё чаще стал опираться о палку, а когда мы наконец поднялись на пятый этаж, он облегчённо выдохнул.

— Ну вот и добрались, — произнёс я, открывая дверь квартиры. — Будет вашим домом на ближайшие несколько дней.

Мама первой переступила порог и сразу же принялась с интересом осматривать помещение. Квартира была небольшой, но очень уютной. Светлые стены, вдоль которых на подоконниках расставлены живые цветы, и аккуратно сложенные на полках книги создавали ощущение, что здесь действительно кто-то живёт, а не просто ночует после работы.

— Вот это красота, — восхищённо произнесла она, снимая пуховик. — И чистенько как.

— Ещё бы, — усмехнулась Аня, помогая ей снять платок. — Хозяйка здесь чаще бывает, чем некоторые люди у себя дома.

— Это квартира знакомых, мам, — поспешил объяснить я, заметив вопросительные взгляды родителей. — Сам я всё ещё в общежитии живу.

— Понятно, — кивнула мама, а затем заметила проходящего мимо отца и добавила. — Лёша, помоги папе, усади его в комнате и сними ему ботинки.

— Я сам, — грозно выпалил отец и с помощью палки стянул обувь.

Всё это время мама недовольно смотрела на то, как он это делает, и лишь изредка поглядывала на меня так, словно хотела сказать: «Да, и вот такое у меня каждый день.» Аня чаще смотрела на меня и на то, как оцениваю скрюченную полумесяцем фигуру бати.

Затем отец молча прошёл в гостиную и с тяжёлым выдохом опустился на диван. Первым делом он вытянул левую ногу и несколько секунд сидел с закрытыми глазами, позволяя спине немного отдохнуть. Мама тут же схватила с дивана декоративную подушку, взяла невысокую табуретку и положила на неё ногу отца.

— И много за такую квартиру платят? — спросила она, обращаясь к Ане.

Девушка пожала плечами.

— Не знаю, я никогда не спрашивала.

Мама понятливо кивнула и отправилась на кухню, откуда через несколько секунд послышался звук наливающейся в чайник воды и звон посуды. Аня посмотрела на меня, осознав, что радостный момент знакомства прошёл, подошла и прошептала:

— Ну как ты?

— Нормально, — ответил я. — Работать можно. Спасибо, Ань, что помогла с квартирой и встретить.

Она кивнула.

— Я ещё останусь, помогу твоей маме, а ты… В общем, ты знаешь, что делать.

Пока на кухне гремела посуда, а мама из клетчатой сумки доставала домашний пирог, пирожки, пакеты с недоеденной курицей и яйцами и чай, я сел диван рядом с отцом и выдохнул. Некоторое время мы молчали, но первым не выдержал он и заговорил:

— Ну как тебе Москва? Нормально устроился?

— Ага, всё хорошо, — коротко ответил я.

— Как работа? — спросил он.

— Работается. Подработки ищу.

— Ясно.

На этом короткий разговор закончился, и все новости за последние четыре месяцы были рассказаны. Вообще не могу припомнить, чтобы мы когда-то с отцом говорили дольше нескольких минут. Нет, когда глох семейный трактор или крыша опять начинала протекать, он мог часами материть и то, и другое, рассказывая, что всё будто специально ломается в самый нужный момент. А когда разговор заходил про жизнь или какие-то мелкие подробности, которые, давайте будем честны, в основном, интересны только женщинам, мы обменивались не более чем парой слов.

Вот и я таким вырос под влиянием отца. Обо всём, что касалось биомеханики, мог часами болтать без продыху, а когда Аня просила рассказать подробнее про свою семью, университетских друзей и кто куда разъехался, я буквально впадал в ступор и что-то невнятно мычал в ответ. Видимо, это у нас в крови.

— Как спина? — наконец перешёл я к главному.

— Как наша экономика, — ухмыльнулся батя. — С две тысячи восьмого года в полной жопе.

— Ложись, давай я гляну.

Отец повернул голову.

— И что ты там собираешься смотреть? — удивлённо спросил он.

— Тебе все четыре курса расписать, или на слово поверишь родному сыну, что я разбираюсь в том, что хочу сделать⁈

Он недовольно поморщился, глянул, как мать с Аней суетились на кухне, и сказал:

— Красивую себе выбрал. Смотри не просри всё, Алексей, и относись к ней так, как она того заслуживает.

На самом деле, он говорил про маму, и я это прекрасно понимал. Просто признать вслух то, что он всё ещё любил её до гроба, как минимум, за то, что она терпела все его заскоки и давно не ушла, для бати было показателем слабости.

— Понял, пап, — спокойно ответил я. — Давай спину гляну. Я ничего не обещаю, но, может, хоть чуть-чуть смогу помочь, и сегодня ночью нормально отдохнёшь без таблеток.

— Ну, давай, коли не шутишь, — ответил он и с трудом лёг на живот.

Мама на мгновение выглянула с кухни, увидев, как я разминал руки, и тут же закрыла дверь, одёрнув за ней занавеску.

Я задрал ему кофту и футболку и замер в нерешительности. На пояснице у него виднелись многочисленные синяки и потёки от уколов, которые он ставил, судя по всему, себе сам. В любой другой ситуации поднял бы этот вопрос на обсуждение, но сейчас лучше не давить. Того и гляди, замкнётся и откажется от помощи.

К тому же, у меня заметно тряслись руки, а сердце билось с такой силой, что стучало где-то в горле. Я рассчитывал, что смогу наложить интерфейс и вывести трёхмерную проекцию поясницы, но вместо этого смотрел на тело отца обычными глазами и никак не решался сделать первый шаг.

Пришлось напомнить себе, что в последнее время замечал проблемы ещё до появления интерфейса и что нынешний случай ничем не отличался от предыдущих. Естественно это была ложь, но она помогла мне взять себя в руки и приступить к первичному осмотру.