Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ) - Сластин Артем - Страница 2

Экран телефона выдал семнадцатое декабря и получается, что до Нового года осталось всего две недели. А если рабочих, то и вовсе, дней десять, а то и меньше, если не считать выходные и, собственно, сам сочельник.

— Выяснить, что ей нравится. — Повторил слова Тани, задумчиво сжимая в руке телефон.

— Угу, что ей нравится. — Добавила Колесникова. — Девушки обычно говорят, что главное — это внимание, что несомненно так, но не совсем. Если вы только начали встречаться, сейчас она будет оценивать каждый ваш поступок, а вы в свою очередь, набираете себе очки на будущее.

— Набираю очки. — Произнёс в слух и криво ухмыльнулся.

— Ну да, очки. — Повторила Таня, — Это как запас на будущее. Чем больше наберете очков на старте, тем больше она будет прощать за проступки в целом. Так что советую хорошенько подумать над подарком и выяснить, что ей нравится. Дарить, исключительно ради самого факта подарка — лучше не стоит.

— Спасибо, Таня. Попробую выяснить, что ей нравится.

Девушка уверенно кивнула.

— Только не тяните, а то времени не останется, а потом обязательно расскажите, как всё прошло. — Она посмотрела в сторону речки и добавила. — Ну что, я тогда побежала?

— Беги, Колесникова. — Ответил я, — И не забывай об упражнениях.

Она сорвалась с места, и соскучившись по бегу, понеслась по набережной. Я остался стоять на месте, некоторое время размышляя, что может понравиться Ане, а затем нашёл её контакт в телефоне и отправил короткое сообщение:

«Есть планы на сегодня?»

Весь оставшийся день я почему-то нервничал сильнее, чем перед разговором с деканом Михаилом Борисовичем. Виделись мы с Аней мы уже десятки раз, но грядущая встреча фактически была нашим первым полноценным свиданием. Мы, конечно, виделись вдвоём в общаге, но инициатива тогда исходила от неё, а теперь вот и я сподобился на шаг навстречу.

В голове прокручивались стандартные фразы, с помощью которых легко было уйти в разговор на очередную тему биомеханики, но сегодня у меня была миссия. Мне требовалось не только произвести впечатление и при этом не разориться перед праздниками, но и попробовать выяснить, какой подарок Ане понравится больше всего.

К шести вечера солнце уже давно зашло, повсюду горели вечерние огни столбов, а с неба медленно падал крупный снег, ложась на крыши машин и старую брусчатку Арбата ровным и пушистым ковром. Уличные палатки, которые ранее по словам местных буквально заполоняли всю улицу, постепенно исчезали, а те, которые каким-то образом сумели остаться, продавали хот-доги, чебуреки и горячую кукурузу.

Сам же Арбат заметно преображался, готовясь к Новому Году. Люди постепенно начинали ходить за покупками, посещать тематические заведения, да и в целом, более активно гулять по городу, предвкушая наступление нового, две тысячи тринадцатого года. Особо предприимчивые владельцы заведений заранее выставили украшения в надежде капитализировать настроение, а жёлтый свет фонарей превращал обычный снегопад в бесконечный поток золотистых искр.

Я вышел из метро и остановился возле входа, машинально поглядывая на часы. До назначенного времени оставалось ещё три минуты.

— Лёша, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. Аня стояла буквально в нескольких шагах. Она была одета в тёмно-синее зимнее пуховое пальто с меховой опушкой на капюшоне, подчёркивавшее стройную фигуру. Светло-бежевая вязаная шапка мягко облегала голову, а длинный шерстяной шарф такого же оттенка, несколькими витками закрывал шею. Из-под неё выбивались длинные каштановые волосы с тёплым золотистым отливом, слегка растрёпанные снегом.

На щеках Ани играл лёгкий морозный румянец, а большие серые глаза казались особенно тёплыми в свете вечерних фонарей. Учитывая, что она была меня на голову ниже, девушка стояла и застенчиво улыбалась, слегка приподняв подбородок, прижимая ладони к ладоням, заключённые в зимние варежки.

Стоит ли говорить, что я несколько секунд просто молча смотрел на неё.

— Что? — смущённо улыбнулась она.

— Да вот… пытаюсь понять.

Аня подошла поближе.

— Что?

— Как тебе удаётся в разных образах выглядеть совершенно иным человеком?

Она задумчиво осмотрела себя.

— Да вроде ничего особенного.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга, пока вокруг нас не непрерывным потоком ходили люди. Они спешили домой с работы, гуляли парочками по праздничному Арбату, а иностранные туристы фотографировались возле украшенных витрин.

— Ну что? — Спросила Аня, — Какой у нас план?

Я посмотрел на оживлённую улицу и прищурился.

— Ой, да ладно! — Возмутилась девушка, — Ты тщательно документировал каждый свой шаг терапии, я же видела твои записи и знаю, что ты умеешь планировать.

— Знаешь, — ответил я честно, — Сколько не думал, ничего в голову так и не пришло. Так что план у меня ровно был до этого момента, а дальше придётся импровизировать.

Аня звонко рассмеялась, обнимая меня за предплечье.

— Господи, Смирнов… какой же ты всё же невозможный.

— Как раз наоборот, — ответил я, когда мы пошли вдоль Арбата, — ты просто ещё не слышала о моих возможностях.

Мы неторопливо двинулись по лице, подстраиваясь под неспешный поток гуляющих людей. Снег продолжал валить крупными хлопьями, оседая на плечах прохожих и вывесках многочисленных заведений. Повсюду сновали люди в ростовых фигурах, заманивания особенно впечатлительных туристов, а я надеялся, что мы не попадём в область их жадного взора.

— Слушай, — Неуклюже начал я после длинного молчания, — а чем ты любишь заниматься в свободное время?

Аня повернула голову и посмотрела мне в глаза.

— Интересные ты слова выдумываешь, Лёша. Я раньше такие только в детстве слышала… — она помолчала, а затем демонстративно вытянула. — Свобо-о-о-одное время. Что-то на незнакомом.

— Я серьёзно, Воронцова. — Настоял на своём, попутно замечая, что всё же попали в поле зрения Арбатских зазывал.

Всё же попали. Огромный плюшевый медведь обнимал какого-то ребёнка, а рядом с ним пританцовывала зебра. Туристы охотно улыбались в камеры, а потом, судя по выражению лица некоторых из них, узнавали, что так называемая «бесплатная» фотография стоила от двух сотен рублей и выше.

Мне уже приходилось видеть нечто подобное и раньше. И именно по этой причине, когда медведь вдруг заметил нас и уверенно направился в нашу сторону, внутри что-то неприятно кольнуло.

— О, — хихикнула Аня, — Начинается.

Медведь широко раскинул лапы и уверенно двинулся прямо к ней, после чего демонстративно похлопал себя по груди и уже потянулся, чтобы приобнять её за плечи. Я успел шагнуть вперёд, перегораживая путь и оказался между ним и Аней.

— Спасибо, мы как-нибудь обойдёмся, — сказал я максимально вежливо.

Медведь сделал вид, что не услышал, обошёл меня сбоку и снова потянул лапы к Ане.

— Ну давай, красавица! Бесплатно! На память! — Послышался из его пасти приглушенный человеческий голос.

Я почувствовал, как она чуть сильнее сжала мою руку.

— Я сказал нет, — повторил уже твёрже, — Хорошего вечера.

И в этот раз подействовало. Скорее всего виновником был мой взгляд, направленный куда-то в тёмную пустоту широко распахнутой пасти медведя, где находилась голова затейника. Он, кстати, появился как-то сам собой, когда на некоторых уроках первокурсники решали, что можно шутить с молодым физруком.

Так что после нескольких секунд молчания, медведь недовольно махнул лапой, что-то буркнул себе под нос и ушёл разводить очередную группу туристов, не желая начинать конфликт. И только когда мы отошли на метров двадцать, Аня тихонько рассмеялась.

— Да уж, знаешь, что папа сделал, когда мне было десять лет?

— Что? — Спросил я, всё ещё поглядывая, не собирается ли на нас выскочить из каменных кустов какой-нибудь зайчик или кролик.

— Дал в рожу одному такому. — Засмеялась Аня. — Я тогда сильно испугалась, когда из толпы на меня напрыгнул человек в костюме волка, сфотографировался, а потом с отца ещё потребовал деньги. Ну папа и не выдержал. Одной рукой поднял меня и обнял, а второй зарядил ему прямо в нос.