Чёрт из Чертаново. Том 2 (СИ) - Панарин Антон - Страница 14

— Все сложно, — отозвался я.

— Понимаю, — кивнул Толик, хотя по глазам видно, что ни черта он не понял. — Ну ты, это, крепись. Если помощь нужна, говори.

— Обязательно, — улыбнулся я и прикрыв дверь, побрёл одеваться.

На середине этого увлекательного процесса телефон зазвонил.

— Дима, да сколько можно? Оборви провода у звонка, выруби телефон и залезай ко мне под одеяло. А то порой кажется что я прописалась в колл центре, а не в квартире. — послышался невнятный бубнёж Линды из-под одеяла.

Подняв трубку я услышал бодрый голос экспедитора. Он сообщил, что машина с кухней уже стоит у подъезда. Водитель торопится, а подъем на этаж в стоимость доставки не входит.

— Стоять. Я заказывал доставку со сборкой и доставкой до двери, — возмутился я, прыгая по коридору на одной ноге продетой в штанину.

— Так, а я чего? Диспетчер сказал что вы в курсе. Сборщики послезавтра будут. А грузчики в отпуске. Заказ забирать будете или мне его обратно везти?

— Буду. Сейчас спущусь, — выдохнул я.

Обожаю наши сервисы. Всё для людей. Ладно я, а если бы мебель привезли какой-нибудь старушке. Как бы она кухонный гарнитур себе на этаж поднимала?

Выскочив на лестничную площадку, я коротко обрисовал ситуацию Толику, и следующие двадцать минут мы перевозили коробки в лифте. По иронии судьбы мы снова наткнулись на соседку с четвёртого этажа. Она было открыла рот чтобы обложить меня матом, но я нажал кнопку восьмого этажа и двери закрылись перед её носом.

— Видать у вас всё серьёзно, раз ты ещё и ремонт решил сделать, — выдал умозаключения Толик, вытирая лоб.

— Ага, обустраиваю семейное гнёздышко, мать его так. — прокряхтел я приваливая столешницу к стене в коридоре.

Толик усмехнулся и пошел покурить. Я же запер дверь и первым делом вошел в спальню где на подоконнике сидел Борр и клацал пухлыми пальцами в телефоне заказывая еду.

— Отставить жор. — приказал я. — Дуй в Чертовицы за Кузьмичом. Пусть приедет и соберёт гарнитур до двенадцати часов, пока хозяйка не приехала.

— Аж в Чертовицы? — страдальчески произнёс Борр. — Так то можно и съездить конечно. — он хитро прищурился и его морда мне не понравилась. — Если позолотишь ручку.

— Знаешь как говорят в народе? Когда боровичок родился, еврей заплакал. — рыкнул я и вложил в руку Борру две монеты. — Одна тебе за беготню, вторая Кузьмичу за сборку. И только попробуй облапошить домового, смартфон отберу и голодать заставлю.

— Э! Ты за кого меня принимаешь, я вообще то… — начал было Борр, но Линда высунулась из-под одеяла.

— Ты вообще то жлоб, обжора и бомжара которого не исправило даже проживание в квартире. Хватай кругляши и вали отсюда, пока я их у тебя не отобрала.

— А ты! А ты… — раздул от возмущения щёки Борр. — Птица! Вот… — не придумав ничего обиднее выдал он и провалился под линолеум.

— Спасибо за помощь, — улыбнулся я.

— Обращайся, — зевнула Линда и укрылась одеялом перевернувшись на другой бок.

Я запер квартиру, и спустился во двор, где Толик докуривал сигарету, бубня что-то себе под нос.

— Готов?

— Готов любить котов, — нервно усмехнулся он.

— Смотри не ляпни подобного на собеседовании. Там интеллигентная женщина и не поймёт борзых приколов.

— Упс. Понял, принял, базар фильтрую.

Подъехало такси и мы с Толиком уселись на заднее сиденье. Он сложил руки на коленях и уставился прямо перед собой словно робот, в которого ещё не залили прошивку. А я решил, что сейчас идеальный момент чтобы провести детальный инструктаж.

— Толь, теперь слушай внимательно. На собеседовании про творческий путь ни слова.

— Почему? Это же самое интересное в моей биографии.

— Вот именно поэтому. Тебя швыряет как… Ну ты понял. Без обид только.

— Да не, ты прав. Если расскажу то точно не возьмут. Подумают что я ветреная натура и через месяц уволюсь. А кому такие нужны?

— Да. И про то, что тебя окружающие не понимают, тоже молчи.

— Так меня правда не понимают. — возмутился было он.

— Толя. — сделав голос твёрже произнёс я.

— Молчу, молчу.

— Отвечаешь коротко и по делу. В демагогии не вступаешь, про свои многочисленные увлечения которые ты бросил через неделю, не рассказываешь. Усек?

Толик спрятав взгляд покивал, помолчал секунд двадцать, а после придвинулся ко мне и заговорщически понизил голос:

— Дим, я тут подумал. Может мне сварку освоить.

— Отличная мысль. Сварщики отлично зарабатывают.

— Да не, я ж хочу художником по металлу стать! Из арматуры и старых шестеренок буду произведения искусства ваять! Я в интернете глядел, мужик из железок коня сварил, три метра в холке, к нему теперь туристы фоткаться ездят.

— Толя, тебе коня варить не надо, ты сам тот ещё конь, — устало вздохнул я и потёр виски.

Голова начинала болеть, ещё и краем глаза заметил что таксист сидит себе и посмеивается слушая бредни Толика.

Спустя десять минут мы вошли в больницу, встретившую нас запахом хлорки и стуком костылей по линолеуму. У гардероба Толик засуетился, дважды поправил воротник и уточнил, не слишком ли ярко выглядит рубашка. Я заверил его, что для музея это самое то, и мы поднялись на третий этаж.

Лидия Николаевна лежала у окна четырёхместной палаты, забинтованная нога покоилась на свернутом одеяле, а на тумбочке высилась стопка книг с закладками из троллейбусных билетов.

— Лидия Николаевна, здравствуйте, — произнес я с порога. — Вот, привел работника, о котором говорил. Анатолий. Знает об искусстве и истории всё и даже немного больше.

Заведующая поздоровалась, отложила очки, оглядела Толика с ног до головы и кивнула на табурет.

— Присаживайтесь, Анатолий. Что вы знаете о передвижниках?

— Товарищество передвижных художественных выставок. Основано в тысяча восемьсот семидесятом, первая выставка через год, — отчеканил Толик и замолчал.

Я мысленно поаплодировал, ведь ответ вышел коротким и без единой тупой шутки. Вот только Лидия Николаевна приподняла бровь и задала второй вопрос. И тут прорвало плотину.

Толик начал с того, чем краевед отличается от искусствоведа. Плавно съехал на Шишкина, оттуда на Левитана. Потом заспорил сам с собой, можно ли считать Левитана передвижником в полном смысле слова, и пришел к выводу, что нельзя, но с оговорками. Лидия Николаевна с оговорками не согласилась и начался спор.

Через двадцать минут они уже перебивали друг друга и размахивали руками, а я тихонько выскользнул в коридор и уселся на подоконник не желая слушать эту чушь. Забавно то что спорили они с улыбками на устах, будто встретили родственную душу среди чуждых им людей.

Через сорок минут в палату сунулась медсестра с капельницей. Её не было буквально пару минут, а после она вышла закатив глаза до самого затылка и побрела прочь офигевая от переизбытка информации.

Я устал ждать и сходил за кофе, а когда вернулся, Толик уже чертил пальцем по одеялу схему гипотетического музея и объяснял, почему школьников надо водить против часовой стрелки. Лидия Николаевна записывала за ним в блокнот, и деловито кивала признавая что это весьма логичные умозаключения.

Ещё через час я вошел в палату чтобы попрощаться и услышал:

— Дима! Да вы принесли мне неогранённый алмаз! Спасибо вам огромное! Анатолий просто уникум! Таких интеллектуальных людей днём с огнём не сыщешь! — всплеснула руками Лидия Николаевна.

— Да, он у нас такой, — кивнул я стараясь говорит так, чтобы это не выглядело как сарказм.

Заведующая вырвала листок из блокнота и протянула его Толику.

— Вот, заедьте в отдел кадров, я написала куда именно. — Следом она полезла в тумбочку, покопалась в сумке и выудила связку ключей на потёртом шнурке. — А это от музея. Осваивайтесь. Через неделю меня выпишут, я вас навещу и подскажу, если что-то не будет получаться.

Толик принял ключи обеими руками.

— Да вы не торопитесь, поправляйтесь спокойно, — бодро отозвался он. — За неделю я так преображу ваш… То есть наш музей, что его будет не узнать!