Кровавая жатва (СИ) - Кита Никита - Страница 97

Упорствуя, жук боролся в перетягивании с целой толпой и параллельно отбрыкивался от копейщиков. И тут, сверху на него набросили ещё и большую сеть, из-за чего лапы стали путаться и подгибаться.

Чувствуя превосходство, гуманоиды навалились на громилу всей гурьбой. Кто-то даже принялся толкать его ногами и лезть на гладкий панцирь.

«О-о, блять, плохо дело! Помогите, кто-нибудь!» — запаниковал Фёдор, ощущая, как слуга увяз в этой разъярённой народной массе.

Сверху на толпу спустилась стая ос, начав жалить и кусать всё, что видит. Через полминуты сюда явился второй рогач, который разбежался и на всём ходу вломился в сборище бокатов. Троим гуманоидам рога нанесли рвано-колотые раны, ещё десяток были отброшены и свалены со всеми вытекающими…

Оголтело вопя, ополчившиеся против бронерога селяне вмиг обратились в бегство. Несколько фигур так и остались валяться на земле — возможно, убитые или искалеченные.

Другая половина панцероносцев, не ввязавшаяся в драку с ящеркой, сходу ломанулась к дому, в котором сидел ужаленный кузнец. Особо не церемонясь, они вышибли входную дверь, а затем оттеснили баррикаду из кучи накиданной мебели. Внутреннее пространство избы было набито десятками беженцев всех полов и возрастов. Самые храбрые из них кинулись атаковать ворвавшихся жуков тупыми и острыми предметами.

Длинным деревянным колом, один ублюдок пронзил насквозь сочленение на толстой лапе. Взревев от боли, бронерог беспощадно ударил обидчика в колено, и у того мгновенно случился перелом.

Могучими толчками хитиновые рыцари раскидали свору воинственных бокатов. Получившие тумаков селяне расступились, забились под стены и запугано тряслись. Пятеро рогатых верзил стояли посреди тёмного помещения и угрожающе рычали на них. Никто из деревенщин не пытался открыть оконные ставни, ведь через дверной проём они видели, что на улице страшилищ ещё больше.

В полутьме Фёдор отыскал среди гуманоидов мужчину с окровавленной повязкой. Ради него-то всё и затевалось…

Подбежав, бронерог схватил ужаленного кузнеца за ногу и потащил на выход. Остальная чернь тут же взбунтовалась против этого и кинулась сопротивляться. Ближайшие бокаты начали хватать сородича за руки и тянуть его обратно. Кто-то метнул в жука ведро с нечистотами, а кто-то ударил в жучью лапу скамьёй. Затем откуда-то прилетел кувшин с вином и с треском разбился о насекомью морду.

Подоспевшие каратели Роя угомонили протестующих, отдавив им ступни, переломав рёбра и оставив на телах болючие порезы. Всё сопротивление несогласных было быстро и неотвратимо подавлено.

В итоге жук выволок вопящего мужчину из дома и затащил в самый центр скопления бронерогов во дворе. Те как раз держали круговую оборону от наседающих со всех боков сельских ополченцев. Деревенские бойцы опасались входить в контакт с табуном жутких монстров. Однако они всё равно обступали жуков со всех сторон, направляли на них копья и держали в постоянном напряжении.

«Ёпт вашу мать, давайте быстрее!!!» — требовала грань сознания сражающаяся с динозавром.

Удары озверевшего гиганта неистово разбрасывали бронированные шайбы. Отскакивая от земли и вращаясь в воздухе, они крушили всё на своём пути. От одного столкновения жучьей туши со стеной, покосился целый дом! В другом случае, бронерог на лету протаранил уличный клозет и расхреначил его вдребезги.

После таких нокдаунов, картинка плыла у жуков перед глазами, а лапы подкашивались. Язык давал рептилии заметное преимущество, и Фёдору пока не удавалось обезвредить данный фактор. Сдерживать натиск взбешенной твари становилось всё сложнее, так ещё и привязь начала рваться, а свая выдёргиваться из земли…

«Не знаю, что из этого не выдержит первым, но сразу следом, нам пиздец!»

«Мы не можем приземлиться, лучники не дают нам приблизиться, мы едва уклоняемся от стрел!» — сообщало сознание, командующее осиными эскадрильями. — «Погоняйте их там что ли…»

«Да вы издеваетесь!» — отвечала группа, пленившая кузнеца — «У нас тут только и ждут, чтобы кто-то отделился от большинства. У них уже арканы и сети наготове!»

«Э-эх, ладно… Опять осам за всех отдуваться.»

Главенствующий разум ввёл в бой резерв из двухсот свежих ос, дабы те с минимальными потерями отвлекли на себя вражеских стрелков. Нашествие гигантских шершней посеяло панику среди обороняющихся — многие обособленные лукари были вынуждены спрыгнуть с крыш и ретироваться в здания.

Под прикрытием сестёр другие летуньи начали следующий этап операции захвата. Сперва к земле спикировали двойки со слизевыми нитями. Они обклеили пленённого кузнеца силиконом, который ограничил его движения. Бокат утратил возможность вырываться, поскольку его руки прилипли к торсу, а ноги сцепились вместе.

Затем вниз устремилась группа с большими сетевидными носилками. После её посадки, один из бронерогов погрузил пленника на слизевое полотно, и мультикоптер тут же пошёл на взлёт. Прислужницы унесли похищенного кузнеца высоко в небо, и наконец отпала необходимость охранять его рогачами. Освободившиеся танки направились к наружному входу в придомовую пристройку. Им не составило труда вынести запертую дверь, после чего они очутились в помещении, заполненном кузнечным оснащением.

«Так и думал…» — пронеслось в мыслях перерожденца. — «Выносите всё, что потребуется для работы! Молоты, наковальня, уголь, меха, щипцы, абразив…»

В затемнённом пространстве громилы принялись грубо деребанить всё, что размещалось в мастерской, и искать полезные предметы. Что-то быстро попалось на глаза, а ради чего-то пришлось покопаться.

«Тут два ведра и пять мешков с углём. Выносить всё?» — поинтересовался бронерог.

«Бери ведра и один мешок, у нас грузоподъёмность не бесконечная!» — ответил центр.

«Босс, у них тут в горшках масло и топлённый жир. Брать?»

«Конечно брать! Всегда брать! И рукавицы прихватите! У него же кисти, а не клешни!.. И фартук!..»

Прямо в пастях бронероги выносили из пристройки всё добытое добро и сразу складывали на приземлившиеся носилки. В итоге ещё несколько мультикоптеров взмыли в воздух, загруженные кузнечными принадлежностями.

«Всё парни, молодцы! Операция прошла успешно!» — констатировал главенствующий разум.

Все жуки получили приказ покинуть деревню. При этом для каждой группы юнитов был составлен уникальный маршрут. Бронероги всем скопом ломанулась к побережью, где их ждали плоты. Осы с грузами, которые нельзя было мочить, улетели далеко на запад. Летуньи же, чью ношу было не страшно увлажнить, помчались к реке и сбросили всё в водный поток. Туда же был выброшен схваченный и связанный слизью гуманоид. А дальше этого боката ждал аттракцион, аналогичный тому, через который прошёл Жакару. Пиявки потащили его под водой, вниз по руслу, пока специально подготовленные черви с головастиками внутри, работали по принципу сменяющихся кислородных баллонов.

В какой-то момент огромная рептилия всё же разорвала поводок и погналась за убегающими жуками. Догнать их она так и не смогла, поскольку на лапах у неё было множество ранений: один палец отсутствовал, ещё парочка были сломаны; на задней же голени и вовсе, болтался лоскут отодранной плоти.

Плыть за отчалившими плавсредствами с такими увечьями громадина не решилась.

«Мать честная! Сколько переполоху-то из-за какого-то кузнеца!» — мысленно проговорил Фёдор — «Сколько искалеченных и убитых, ради такой мелочи…»

«Они сами виноваты, устроили весь этот цирк с ополчением и народной армией.» — оправдывалось второе Я — «Да и ты знаешь, что дело не только в кузне. Мы обязаны закрепить нашу власть над этими землями — доказать, что имеем право вершить насилие и не получать отпора. Ну и если всё получится, то в следующий раз будет намного проще. И не только потому что бокаты поймут тщетность своего сопротивления. Мы попробуем наладить с речной общиной ещё одну связь — на сей раз не политическую, а ремесленно-экономическую…»

Глава 135

(часть 3)

Перебравшись через реку, потрёппаные битвой бронероги оставили паром на правом берегу. По лесу они спокойно пробежалась обратно на юг и вдали от деревни уже вновь попали на левобережье, всё на тех же самодельных плотах. На сегодня миссия громил по рэкету в интересах мафиозной семьи Федорини была окончена. Они могли отправляться отдыхать и залечивать раны в своих норах.