Уоррен Баффет. Как 5 долларов превратить в 150 миллиардов - Хагстром Роберт - Страница 59

Чрезмерная самоуверенность объясняет, почему так много финансовых менеджеров принимают неверные решения. Они слишком сильно полагаются на информацию, которую собирают, и считают себя более правыми, чем есть на самом деле. Если все игроки на фондовом рынке считают, что их информация верна и им известно то, чего не знают другие, то в результате вспыхивает торговля акциями.

Склонность к чрезмерной реакции

Широкую известность в области поведенческой экономики получил Ричард Талер, профессор поведенческих наук и экономики, который перешел из Корнеллского университета в Чикагский с единственной целью — подвергнуть сомнению рациональное поведение инвесторов. Он приводит в пример несколько недавних исследований, показавших, что люди уделяют слишком много внимания нескольким случайным событиям, думая, что уловили тенденцию. В частности, инвесторы склонны ориентироваться на самую свежую полученную информацию и делать на ее основе выводы. В результате последний отчет о доходах становится в их сознании сигналом о будущих доходах. Затем, полагая, что видят то, чего не замечают другие, они принимают быстрые решения, основанные на поверхностных рассуждениях.

Конечно, здесь сказывается чрезмерная самоуверенность: люди считают, что понимают данные яснее и лучше интерпретируют их, чем прочие инвесторы. Но это еще не все. Чрезмерная самоуверенность усугубляется чрезмерной реакцией. Ученые-бихевиористы выяснили, что люди склонны слишком быстро реагировать на плохие новости и медленно — на хорошие. Психологи называют это склонностью к чрезмерной реакции. Поэтому, увидев неутешительный отчет о доходах компании за короткий период, инвесторы, как правило, реагируют резко, необдуманно, и такие шаги неизбежно скажутся на курсе акций. Талер называет это чрезмерное внимание к краткосрочной перспективе «миопией» (медицинский термин, обозначающий близорукость) инвестора и считает, что большинству инвесторов лучше не просматривать ежемесячных отчетов.

Чтобы проиллюстрировать свои идеи о чрезмерной реакции, Талер провел простой анализ. Он взял все акции на Нью-Йоркской фондовой бирже и рассортировал по показателям за предыдущие пять лет. Он выделил 35 наилучших (тех, которые больше всего выросли в цене) и 35 наихудших (тех, которые больше всего упали в цене) акций и составил гипотетические портфели из этих 70 акций. Затем он удерживал эти акции в портфелях на протяжении пяти лет и наблюдал, как «неудачники» в 40% случаев превосходили «победителей». Талер считает, что в реальном мире лишь у малого числа инвесторов хватило бы мужества не реагировать слишком остро на первые признаки снижения цен, а остальные упустили бы выгоду, когда курс «неудачных» акций начал бы двигаться в другом направлении[205].

Склонность к чрезмерной реакции как концепция была понятна уже некоторое время назад. Но в последние несколько лет современные технологии значительно усугубили ее. До появления интернета и кабельных программ финансовых новостей большинство инвесторов нечасто обращали внимание на курс акций. Они могли проверять брокерскую отчетность в конце каждого месяца, заглядывать в квартальные результаты раз в три месяца, а затем подводить итоги своей деятельности в конце года.

В наши дни благодаря достижениям технологии связи инвесторы постоянно держат руку на пульсе фондового рынка. Мобильные устройства позволяют людям проверять портфели ценных бумаг во время поездки в автомобиле или поезде. Инвесторы могут просматривать доходность по пути на деловые встречи и обратно или стоя в очереди к кассе. Доступные онлайн брокерские счета показывают, насколько успешен портфель с начала торговой сессии. Эти счета позволяют рассчитать ваши относительные показатели доходности за один, пять, десять дней, месяц, квартал и год. Короче говоря, инвесторы могут проверять цены на свои акции каждую секунду каждых суток.

Полезна ли для инвесторов такая постоянная озабоченность курсами акций? У Ричарда Талера есть четкий ответ. Он часто выступает с лекциями на конференции, посвященной исследованиям в области поведенческих наук, которую спонсируют Национальное бюро экономических исследований и Школа государственного управления имени Джона Кеннеди при Гарвардском университете, и всегда советует: «Инвестируйте в акции, а затем не открывайте почту»[206]. К этому мы могли бы добавить: «И не заглядывайте в компьютер, телефон или любое другое устройство каждую минуту».

Неприятие потерь

Дорис Баффет приставала к младшему брату по поводу их совместных инвестиций в акции Cities Service Preferred, и это наглядная демонстрация, как трудно ей было переносить дискомфорт, связанный со снижением цен на акции. Но давайте не будем слишком суровы к Дорис. Она страдала от эмоционального расстройства, которое ежедневно поражает миллионы инвесторов и называется неприятием потерь. На мой взгляд, это самое сложное препятствие, мешающее большинству инвесторов успешно применять подход Уоррена Баффета к инвестированию.

Описанное выше психологическое расстройство открыли тридцать пять лет назад два гиганта в своей области — нобелевский лауреат Даниэль Канеман, с которым мы познакомились ранее в этой главе, и Амос Тверски, профессор психологии Стэнфордского университета. Эти двое, давние коллеги, интересовались теорией принятия решений.

В 1979 году Канеман и Тверски написали статью под названием «Теория перспектив: анализ принятия решений в условиях риска». Позднее она стала самой цитируемой статьей, когда-либо появлявшейся в престижном научном экономическом журнале Econometrica. До этого момента теория полезности принятия решений, популяризированная Джоном фон Нейманом и Оскаром Моргенштерном в их книге «Теория игр и экономическое поведение», считалась общепринятой догмой в экономике. Теория полезности утверждает, что для человека, принимающего решение, не должно иметь значения, как выглядят альтернативы. Главное, чтобы этот человек поступал так, как лучше для него самого. Например, если в игре вероятность выигрыша составляет 65%, а вероятность проигрыша — 35%, сторонник теории полезности должен сыграть, потому что шансов на победу больше.

Теория полезности математически безупречна. В идеальном мире это идеальный подход к принятию решений. Однако Канеман и Тверски получили психологическое, а не экономическое образование и считали иначе. Они посвятили карьеру изучению конкретных ошибок в человеческих суждениях и выяснили, что люди по-разному оценивают проигрыш и успех. Согласно теории полезности, ценность присваивается конечному богатству. Согласно теории перспектив Канемана и Тверски, прибыль и убытки оцениваются индивидуально. Канеман и Тверски смогли доказать, что люди не смотрят на конечное богатство, как того требует теория полезности, а скорее сосредоточиваются на дополнительных выгодах и потерях, которые сопутствуют их конечному богатству. Самым важным открытием в теории перспектив стало неприятие потерь. Фактически Канеман и Тверски смогли математически доказать, что люди сожалеют о потерях больше, чем радуются выигрышу того же размера, — от двух до двух с половиной раз чаще.

Другими словами, боль от потери намного сильнее, чем удовольствие от приобретения. Многие эксперименты показали, что людям требуется вдвое больше позитива, чтобы преодолеть негатив. При ставке 50/50 с абсолютно равными шансами большинство людей не станут ничем рисковать, если только потенциальный выигрыш не будет в два раза превышать потенциальный проигрыш.

Это называется асимметричным неприятием потерь: минусы оказывают большее влияние, чем плюсы, и это фундаментальная черта человеческой психологии. Применительно к фондовому рынку это означает, что инвесторы в два раза больше переживают из-за потери денег, чем радуются доходам. Влияние неприятия потерь на инвестиционные решения очевидно и очень велико. Всем нам хочется верить, что мы принимали правильные решения. Чтобы сохранить хорошее мнение о себе, мы слишком долго держимся за неправильный выбор в смутной надежде, что все изменится к лучшему. Не продавая убыточные позиции, мы избегаем необходимости признавать свои неудачи.