Полиция нравов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 9

С нами ехали патрульные, четыре машины, но все без мигалок. Они внутрь не пойдут, им надо будет окружить здание, чтобы никого не выпустить. А потом помогут проследить, чтобы никто не разбежался, пока не приедет автозак.

Когда мы остановились, Домингес достал из кармана план-схему, нарисованную от руки. Корявенько, но когда смотришь на то же здание рядом, вроде все понятно.

— Патрульные перекрывают выходы из двора и со стороны переулка, — сказал он. — Мы входим через главный вход. Арестовываем администратора, потом по номерам.

Ну вроде бы понятно. Берем всех — и работниц, и клиентов. Все просто должно быть.

Патрульные остановили машины и заняли периметр. А мы вышли и двинулись в сторону входа, вчетвером, без спешки. Парни расстегнули пиджаки — похоже, чтобы пистолеты достать быстро, если потребуется.

А я поймал себя на том, что в России рейды на бордели выглядели совсем иначе, мне приходилось в них участвовать. Автобус с ОМОНом, естественно, все в бронежилетах и при оружии. Вламывались с криками, укладывали всех на пол, если двери нам не открывали, то выбивали их кувалдой. Здесь же просто четверо мужчин идут, будто на деловую встречу.

И как они себе это представляют? Мы реально вчетвером должны войти и всех арестовать? А если там человек тридцать будет?

Домингес вошел первым, за ним уже мы. Стойка администратора находилась сразу при входе, стекла не было — просто закуток с женщиной внутри. На вид лет сорок пять, кудри обесцвеченные. Скорее всего, сама раньше была из работниц.

Домингес достал жетон и ордер, положил на стойку. Женщина посмотрела, после чего подняла на него взгляд.

— Детектив Домингес, отдел нравов, — сказал он ровным голосом. — Положите руки на стойку, пожалуйста.

Надо же, блин, какой он вежливый. «Пожалуйста» сказал. У нас бы так никто не говорил. «Руки на стол», да и все.

Она положила руки на стойку без каких-либо возражений, только губы сжала. Пикфорд зашел в закуток и надел на нее наручники, вполне себе аккуратно, не грубо. Домингес уже листал журнал записей, который лежал на стойке.

— Парни, вы в разные стороны, — сказал Сэм, доставая из какой-то коробки ключи. — Ник ты на первом этаже разберись, Майк, на второй. Ты в курсе, что делать?

— Не очень, — ответил я.

— Просишь всех выйти и спуститься вниз, собираться тут. Если не открывают дверь — пользуешься ключами. Все понял?

— Да, — кивнул я и сгреб половину ключей, на бирках которых номера начинались с цифры два. Двадцать один и так далее.

Двинулся в сторону лестницы. Если честно, американские бордели я представлял не так. В русских был, естественно, когда мы их накрывали, но думал, что тут будет антураж — драпировки, бар, будуары какие-нибудь, пусть я и не знаю, что это такое. А здесь обычный дешевый мотель, ничего необычного. С виду даже и не скажешь, что это проститутошная.

Я поднялся на второй этаж, неслышно ступая по бежевому ковролину на лестнице, и двинулся в дальний конец коридора. По дороге из двух или трех номеров услышал звуки, характер которых не оставлял сомнений в том, чем именно там занимаются.

Подошел к двери. И что теперь делать-то? Выбить ее или сразу ключом открыть? А может быть, постучать?

Я так и решил. Постучал.

— Полиция. Откройте дверь, — подкрепил свои слова еще и голосом.

За дверью прекратились стоны, потом послышались торопливые шаги. Дверь открыла женщина лет двадцати пяти, черная, в халате. За ней был мужчина лет сорока в рубашке, который пытался надеть трусы. И чего он сперва рубашку-то надел? Или может быть, не снимал ее?

— Детектив Соко, — сказал я, продемонстрировав свой значок. — Выходите оба и спускайтесь вниз, — подумал немного и добавил. — Пожалуйста.

На лице мужчины отразилось такое выражение, будто он стал свидетелем конца света. Он вышел и побрел, сгорбившись. Женщина же двинулась следом, совершенно спокойно, даже привычно. Как будто это было частью работы, и эту процедуру она не раз уже проходила раньше.

Я подошел ко второму номеру. То же самое: постучать, подождать, пока откроется дверь, представиться. Внутри двое в разной степени одетости. Я показал значок и попросил выйти. Вышли без вопросов.

А вот в третьей комнате мне не открыли. Я постучал, подождал еще немного, потом еще раз.

— Полиция. Откройте дверь.

Никто не отзывался. Я достал ключи, нашел нужный, вставил в замок и повернул. Посмотрел внутрь — никого. Ну мне же легче, мать его.

Четвертый номер тоже оказался пусть — вставил ключ в замок, открыл. Внутри стояли два бокала на тумбочке, белье на кровати оказалось смято. А главное — окно оказалось распахнуто. И снизу послышались голоса.

Я подошел и глянул наружу. Внизу во дворе один из патрульных удерживал под прицелом какого-то мужика в одних брюках и без обуви, тот тихо стонал, опираясь на стену и держась за лодыжку. По-видимому, прыжок со второго этажа дался ему хуже, чем он рассчитывал.

Второй патрульный прижимал к земле женщину, на этот раз белую, которая билась и кричала, как настоящая фурия. Но он уже застегивал наручники у нее на запястьях.

Да, то, что кто-то попытается сбежать, было и так понятно. Не зря все-таки патрульные тут все окружили, а их здесь двенадцать человек. Нет, никто не убежит.

Да и женщины, наверное, не особо и боятся, даже если это не первое нарушение, то что им грозит? Тысяча долларов штрафа.

А вот мужикам сложнее. Потому что им придется объясняться со своими женами, как так вышло, что их сняли с какой-то бабы в борделе.

Покинул номер, прошел к следующей двери, постучал. Внутри зашевелились, послышался женский вскрик, но никто не открыл. Я подождал еще немного, после чего вставил нужный ключ в замок. Я потянул на себя створку и остановился.

Посреди номера стоял мужчина. Абсолютно голый, небольшого роста, плотный, с лысиной, окруженной венчиком седоватых волос. Он напомнил мне Левандовски, разве что тот все-таки следил за собой, а у этого был заметный живот, и он, похоже, не собирался его скрывать.

Позади на кровати сидела женщина, прижав к лицу ладонь. Подозреваю, что он дал ей пощечину, чтобы она замолчала. Я успел заметить несколько вещей одновременно: на стуле рядом лежала аккуратно сложенная одежда — брюки, рубашка и даже галстук. Рядом — начищенные туфли. На тумбочке лежал бумажник и ключи от машины.

А вот в руке у этого мужичка был револьвер. И он был направлен мне в грудь.

Мужчина смотрел на меня круглыми глазами и молчал. Я тоже молчал. У меня пистолет в оперативке, и я достать его не успею никак. Да даже если бы он был на ремне, как многие носят — я бы не успел, не ковбой с Дикого Запада.

Да, вот так вот. А все начиналось так хорошо, культурно: «пожалуйста», «спасибо» и вообще.

Глава 5

Мы так и смотрели друг на друга. В моей голове промелькнуло сразу несколько вещей. Во-первых — у него трясутся руки, а это очень плохой признак, если учесть, что он держит заряженное оружие. Второе — у него нет никакого плана. Он просто стоит посреди комнаты голый с револьвером в руке. Я в любом случае успею спрятаться за стену, и он в меня не попадет. А вот я в ответ попаду — в том, что тело Майка превосходно стреляет, я уже успел убедиться.

Ну и третье — я совершенно не хочу в него стрелять. Я всего первый день в отделе, и отстранения мне только не хватало. Да и дело было не только в этом.

Просто передо мной стоял очевидно несчастный перепуганный мужик лет пятидесяти пяти с большим животом и лысиной, который сам, по-моему, не очень понимал, что делает.

Я медленно поднял руки, надеясь, что он не подумает, что я лезу за оружием, и не выстрелит. И проговорил:

— Спокойно. Я безоружен. Мы просто разговариваем.

Он молчал. Рука с револьвером продолжала мелко дрожать.

— Опустите револьвер, — ровно сказал я. — Я вижу, вы не хотите стрелять в полицейского.

— Откуда вы знаете, чего я хочу? — спросил он плаксивым голосом человека в отчаянии.