Полиция нравов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 37

— Тогда поехали.

Мы сели в машину, я посмотрел на витрину салона. Мэй Чэн уже села обратно за стойку и что-то записывала в журнал. И тут мне интересно стало — а как вообще этот Грэм «находит» эти все бордели и прочее?

— Слушай, — спросил я у Касселса. — А вот этот Грэм. Он что, сам зашел и посмотрел, что ли? Или сидел снаружи и считал клиентов?

— Да никуда он не заходит, — ответил Ник. — Он просто много гуляет и смотрит вокруг. Стоит ему увидеть двух студенток вместе — все, это проститутки, которые ищут клиентов. Видит, как мужчины заходят куда-то один за другим — это бордель или салон с азартными играми. Так и живет.

— У него богатое воображение, судя по всему, — сказал я, заводя машину и направляясь в сторону участка.

Подумал немного, а потом спросил:

— А ему результат сообщат?

— Конечно сообщат, — усмехнулся Ник. — Он каждый раз сам приходит в участок и спрашивает лично. Левандовски его принимает, объясняет, тот кивает, уходит и через две недели приносит следующее заявление.

— Значит, это образ жизни уже такой, — сказал я.

— Ага, — кивнул он. — Парни уже думают на киллера скинуться.

Я посмотрел на него, и он тут же поправился:

— Нет, шутка на самом деле, он вполне себе безобидный старикан, пусть и вредный очень. Но мы кучу времени зря тратим. Он пишет — нам приходится реагировать, ездить. Мы сейчас вместо этого могли бы по магазинам кататься и искать тех, кто бухло малолеткам продает. Или следить за теми боксами, где проводят петушиные бои. Да много чем нормальным заниматься могли бы, а не допекать порядочных бизнесменов.

— Но шесть дел он принес, — сказал я.

— Да. Шесть реальных дел из сорока трех. Уже сорока четырех, если сегодняшнее считать.

— Неплохой показатель для человека без специальной подготовки.

— Ты его жалеешь, что ли? — посмотрел на меня Ник.

— Ну, немного, — ответил я. — Ему надо женщину найти его возраста. Чтобы гуляли вместе, ездили куда-нибудь. Чем тут еще старики занимаются? Играли бы в бинго.

— Ага, — кивнул он. — И он написал бы заявление на тех, кто проводит это бинго. За азартные игры. И ладно бы он до других отделов докапывался. Нет ведь, поборник морали, ему именно нравы интересны.

— Ну, — пожал я плечами. — Значит так выходит. Мы его только пожалеть можем.

— Пожалуй, — согласился Касселс. — Хотя у меня в семье тоже была такая, тетя Морлис. Блюстительница традиций, — и он принялся передразнивать ее тонким голосом. — «Николас, не вздумай возвращаться домой после восьми, иначе я закрою дверь, и будешь ночевать на улице». «Николас, смени рубашку, этот цвет тебе не идет». «Николас, будешь общаться с Томми с соседней улицы, уйдешь по кривой дорожке и станешь наркоманом».

— Даже так? — спросил я.

— Ага, — ответил Ник. — И она не только меня доставала. Она звонила соседям по телефону и говорила, что их газон на два сантиметра выше одобренного ассоциацией домовладельцев.

— И что они?

— Первые пару раз стригли газон. Потом стали бросать трубку, когда слышали ее голос.

— Пожалуй, это правильная стратегия, — кивнул я. — Жаль, что с Грэмом так не получится.

— Вот в том-то и дело, — он хмыкнул. — У нас нет возможности не реагировать. Мы обязаны проверять каждое заявление.

Ник вдруг засмеялся, я тоже.

По дороге мы заехали в тот самый мексиканский ресторанчик и пообедали. Наученный горьким опытом я попросил официанта назвать наименее острое блюдо. Мне предложили сырную кесадилью, и я взял ее. Получилось даже вкусно.

Потом вернулись в участок и остаток дня провели за текущими делами. Ничего особенного не происходило — звонки, бумаги, пара консультаций. Потом съездили в еще одно место по наводке информатора — на угол, где собирались проститутки. Но там никого уже не было, хотя следы того, что там было много женщин, имелись — валялась целая куча окурков со следами помады разных цветов и оттенков.

Ник поругался, сказал, что кто-то наверняка слил нас. Договорились, что в следующий раз приедем внезапно и всех поймаем.

В участок я решил не возвращаться уже, ехать сразу домой, но все равно пришлось отвезти Ника к его «Порше». Распрощались, и я сразу поехал домой, где меня ждал Рэмбо, телевизор и суп-вермишель с куриной грудкой, который я приготовил позавчера. В общем-то, вечер обещал быть достаточно приятным.

Глава 18

С утра весь отдел был на взводе, Левандовски постарался. Оказалось, Ник еще вчера до брифинга зашел к нему, рассказал об итогах наблюдения и показал выписанный судьей ордер, чтобы согласовать операцию. Я сперва упрекнул его, что он сразу не сказал об этом мне. Однако он посмотрел на меня удивленными глазами и спросил:

— Так, а как по-другому-то?

Я задумался и понял, что Касселс абсолютно прав — мы не знаем, сколько на боях может быть зрителей, и не можем просто пойти и накрыть их вдвоем. А организация операции — дело лейтенанта. Что-то я после нескольких удачных рейдов слишком в себя поверил. Хотя казалось бы, в захвате Коуча я не погиб только чудом и молитвами того, кто поставил в мою машину спортивный ремень безопасности.

Во время брифинга Левандовски был крайне серьезен. Он снова отправил на операцию вместе с нами Пикфорда и Домингеса, но в этот раз старшим был назначен Ник — как более опытный детектив из пары, ответственной за дело. В помощь нам выделили три патрульных машины — шестерых офицеров. На мой взгляд, для относительно небольшого помещения бокса этого было более чем достаточно.

Мы обсудили детали операции: планировку помещения, количество выходов, распределение людей. На самом деле какой-то хитрый план нам был не нужен. Бокс был хорош для тех, кто планировал проводить в нем незаконные дела, не привлекая внимания. Но в то же время очень плох для тех, кто собрался бы из него сбежать. Планировка с одним въездом на территорию, без окон и задних ходов фактически превращала его в ловушку — достаточно было оставить во дворе несколько человек, чтобы они контролировали ворота.

Левандовски дал добро, передал аж четыре дела не слишком довольным Тому и Бобби, которые опять остались в отделе разбираться с текущей работой, после чего удалился. А мы, закончив обсуждения, вернулись в кабинет.

Ник, украдкой взглянув на сидящего с не самым довольным лицом Свонсона, наклонился ко мне и прошептал:

— Майк, сегодня исторический момент. Запомни его, вряд ли тебе придется такое часто видеть.

— Ты о чем? — не понял я.

— Если мы сегодня не будем тупить, то до конца дня закончим со всей текущей бумажной работой. Да, у меня еще останутся два долгих дела в разработке, но по одному мы ждем данные от федералов, а по второму подозреваемый, судя по всему, в бега подался, так что от нас особо ничего не зависит.

Я довольно улыбнулся. Да, завтра снова придется писать гору рапортов по поводу сегодняшней операции. Но перспектива наконец хотя бы десять минут посидеть в кабинете без необходимости разгребать бумажные завалы по-настоящему радовала. На этой волне мотивации я взялся за написание новых бумаг так, что только клавиатура печатной машинки успевала щелкать.

К четырем с копейками часам, потратив уйму корректора и почти не чувствуя пальцев, я все же закончил со своей половиной и сунул последнюю бумагу в нужную папку — дело по задержанному напарником сутенеру можно отправлять в суд, как и все остальные. Закрыл папку, посмотрел на Ника — тот еще что-то допечатывал с серьезным лицом. Огляделся вокруг. Свонсона и Кросмана не было — видимо, отправились на место преступления по одному из новых дел. Пикфорд и Домингес, как и мы, зарылись в документы.

— Ник, — обратился я к напарнику.

— А? — поднял он взгляд от документа.

— Давай еще с чем-нибудь помогу.

Касселс внимательно осмотрел свой стол, останавливая взгляд на отдельных папках и бумагах.

— Да не надо, спасибо. У меня последнее дело. Через полчаса закончу, — устало улыбнулся он. — А ты уже все?