Полиция нравов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 34

Я задумался — логика Билла имела право на жизнь. Вот только я в нравы перешел не за четыреста баксов в месяц, хотя и они, конечно, не лишние. Я планирую и там найти себе парочку громких дел и двинуться по карьерной лестнице дальше. Желательно прихватив с собой Ника, которого уже начал считать близким товарищем, если не другом. А Билл… он и вправду отличный мужик, просто у него свой путь, и кто я такой, чтобы его за это осуждать.

А мне, если я не хочу просрать свой второй шанс, а в далеком будущем еще и постараться предотвратить собственное убийство, нужно рвать жилы, как только могу. Да и трейлер у меня, конечно, уютный, но уже порядком задолбал. Хотелось жить в нормальном доме, чтобы и для Рэмбо место было, и для Сары, если все сложится. А в будущем, может, и для детей.

— Ну да, — кивнул я, решив не спорить, — в чем-то ты прав.

Билл удовлетворенно покивал, а я обернулся и увидел, что в углу, в котором расположились столы отдела нравов, уже собрались все мои коллеги. До начала брифинга оставалось чуть меньше десяти минут, так что я поднялся, попрощался с Биллом и, поймав взгляд Ника, мотнул ему головой, мол, пойдем. Касселс обратился к остальным детективам, они все впятером встали и пошли к выходу.

— Что, по старой памяти столы перепутал? — усмехнулся Ник, пожимая мне руку.

— Да не, передал информацию. Дали мне наводку по профилю отдела угонов, вот, донес ее по адресу.

— А-а-а, — протянул Ник. — Ну, помогать коллегам — это дело уважаемое.

Мы вошли в кабинет, но не успели толком разговориться, как вошел Левандовски. Он поздоровался и кратко подвел предварительные итоги по операции в пати-хаусе. Большинство обвинений уже было предъявлено, несколько дел уже даже отправились в суд. Мне же лейтенант напомнил, что скоро предстоит ехать в суд по делу того голого адвоката, который наставил на меня ствол.

Я закатил глаза. Да, я главный свидетель обвинения, но как же я не хотел тратить время на эту ерунду — ведь там с дорогой и ожиданием заседания можно больше чем полдня потерять. А работы и без того, как конь наделал.

Судьи вообще любили вызывать детективов — я помнил искреннее негодование Соко, когда он впервые это понял. В неудачный месяц можно было смотаться в суд больше десятка раз. Подозреваю, что по делам с пати-хауса нас тоже еще подергают. В угонах мне везло — во-первых, там в принципе вызывают реже, чем в нравах, а во-вторых, в то время, когда меня, по-хорошему, должны были вызывать, я был то отстранен, то на больничном, то на операциях.

Но теперь, чует мое сердце, это не прокатит. Придется ходить и про себя материть систему, как делал это Соко. Пока я размышлял об этом, Левандовски закончил с итогами и раздал дела. Сегодня всего два, так что мне повезло — они достались другим. Так что можно было относительно спокойно заканчивать с бумагами и ехать наблюдать за местом, где должны пройти петушиные бои.

Когда Левандовски закончил и ушел, мы именно так и условились с Ником. Решили, что все интересное все равно обычно происходит ближе к вечеру, так что до обеда засели за бумаги.

К полудню у меня уже глаза на лоб лезли от количества текста. Каждое дело, практически каждый подозреваемый — отдельный рапорт. Протоколы допросов, протоколы изъятий, данные экспертиз — все это надо было проверить и подшить в дела.

Радовало лишь то, что по игре в крэпс, которую я оформлял, все задержанные шли в рамках одного дела — не нужно было заводить пятнадцать папок. Но даже так собрать в кучу свои бумаги, документы коллег, сделать копии и отдельные рапорты для CRASH, получить ответные рапорты от них… Все это было сущим адом.

Хорошо, что значительную часть сделали наши коллеги, пока мы с Ником отдыхали в выходные. Иначе я бы точно с ума сошел от такого количества фамилий. Но в итоге мы с Ником умудрились осилить практически все бумаги по прошедшим операциям, так что теперь можно было возвращаться к текущим делам. Которых тоже оказалось немало, но их Касселс принял решение оставить на завтра.

Поэтому мы с напарником выпили по кружке паршивого кофе и направились на парковку, где снова сели в мой «Крайслер». Мне уже начинало казаться, что Ник просто экономит бензин, все время катаясь со мной. Но делать было нечего — его «Порше» нам в наружном наблюдении действительно был бы плохим помощником.

Я привез нас на место, припарковал машину через дорогу от нужного здания. Оно действительно было довольно необычным по калифорнийским меркам: по сути это был гигантский угловой бокс, в котором я насчитал аж десять подъемных ворот — шесть в дальнем от нас крыле и четыре в ближнем, которое нас и интересовало.

Над каждым боксом висела своя вывеска с разными услугами и названиями. Где-то красовалась белыми буквами на красном фоне надпись «Кузовные работы у Хесуса», где-то просто «Ремонт шин», а где-то был, судя по всему, более широкий спектр работ, и вывеска над такими боксами гласила просто «Автомастерская».

Именно такая надпись была над нужными нам воротами — вторыми от дороги, если верить тому угонщику. Слева была вывеска «Все для смог-теста», а справа — «Настройка карбюраторов». Над последними воротами в этом крыле висела вывеска «Перетяжка салонов». На что сразу упал взгляд, так это на то, все вывески с этой стороны были написаны черными буквами на желтом фоне и выдержаны в едином стиле. Из чего напрашивался вывод, что и владелец у них был один, ведь во втором крыле вообще не было ни одной похоже вывески.

Вот только из четырех ворот в нужном корпусе были открыты только трое. «Все для смог-теста», похоже, сегодня не работали. Или они вообще никогда не работали, если в том боксе хранится инвентарь для петушиных боев или сами клетки с птицами. А вот в автомастерской шли работы — пара латиносов ковырялась под днищем поднятой на домкратах старенькой «Шеви». Что характерно — в сервисе не было ни смотровой ямы, ни подъемника, что, как по мне, было немного странновато.

Обзор с нашего места был отличный, все крыло просматривалось полностью. Однако прошел час, потом второй и третий, но ничего подозрительного не происходило. Никто не въезжал, а «Шеви», видимо, получила свой ремонт и уехала. А нам требовалось хоть что-то, причем требовалось это как можно быстрее. Память Соко говорила, что обычно судьи стараются не затягивать с ордерами и выдавать их день в день, если основания достаточно веские.

Однако, во-первых, проволочки и форс-мажоры все-таки случались, а у нас на получение ордера и так всего два дня. А во-вторых, что тоже немаловажно, у нас работы еще непочатый край, и мы не можем сидеть тут в машине сутками. В угонах с этим было сильно проще — там свободного времени было куда больше.

Поэтому я повернулся к Касселсу и проговорил:

— У меня есть план.

— И в чем же заключается твой план? — заинтересованно, но с каким-то опасением спросил Ник.

— В том, что дальше ты ведешь наблюдение пешком, а я еду внутрь на машине, прошу что-нибудь починить и осматриваюсь.

Эта схема была рабочей — я уже так делал, когда разрабатывал мастерскую, в которой перебивали номера. Сейчас день, мы на людной улице, так что я ничем не рискую, да и подозрений особых вызвать не должен — ну клиент и клиент.

— А почему я иду пешком? — спросил Ник.

— Потому что ты купил спортивную машину, а я — комфортную. Поэтому я буду вести наблюдение в комфорте, а ты — заниматься спортом, прогуливаясь по улице.

— Да я ее даже не покупал… — пробормотал Ник, но все же вздохнул, открыл дверь и стал вылезать. — Ты только не выдай себя ничем.

— Ой, не учи меня следить за автомастерскими, — ухмыльнулся я и тронул машину.

Проехал по улице чуть вперед, развернулся и направился к нужному зданию, как будто ехал мимо. Завернул во двор, остановился у нужного бокса. Вышел из машины, а ко мне уже направился латинос лет тридцати в серой майке с темными пятнами от мазута.

— Добрый вечер, — обратился к нему я. — Сможете убрать вот это?

Я указал на небольшую потертость на обтянутой винилом задней стойке крыши моей «Пятой Авеню». Как утверждал прошлый владелец — она появилась от ежедневного надевания на машину защитного чехла. На самом деле проблема была ерундовой, я уже даже не замечал этого небольшого светлого места, но мне нужен был повод, чтобы заехать в мастерскую.