Ювелиръ. 1812. Париж (СИ) - Гросов Виктор - Страница 55

Багратион дослушал и сразу рубанул:

— Раз обозы пошли, передовые дивизии уже на тракте. Бить надо сейчас, пока Бонапарт корпуса не стянул!

Милорадович горячо поддержал. Его разведка докладывала, что восточные подступы к Смоленску французы крепко держат, зато возле застав суеты стало заметно больше, арьергарды без конца меняются. Ударить сейчас и часть телег они бросят прямо у города.

Кутузов слушал чуть прищурившись.

— А сколько их там осталось? — тихо спросил он Толя. — Гвардия где?

Квартирмейстер пожал плечами: точных цифр нет. По словам пленных, гвардия при императоре. Даву и Ней после ранений прыть свою сдали, но командование сохранили. Артиллерию готовят к дороге. Сеславин видел плотные колонны, только ночью людей не пересчитаешь.

— Значит, полезем вслепую, — сказал Кутузов. — Корсиканец только спасибо скажет, если сунемся туда, где он нас ждет.

Багратион хлопнул ладонью по карте:

— Будем сидеть — уйдет!

— Надобно понять, куда он идет.

Толь подвинул шандал и повел пальцем по дороге через Красный, Ляды к Орше. Французам нужен был широкий тракт. Их тяжелые батареи с трудом ползли даже там; на проселках половина пушек осталась бы в первой же грязевой яме. Орша — это склады, перекресток дорог. А еще появилась бы надежная связь с западным тылом.

Тормасов наклонился к карте.

— Допустим, до Орши доползет. Много выиграет?

— Смотря сколько припасов там осталось, — ответил Толь. — В любом случае сытнее Смоленска. Дальше к западу ему будет легче.

Багратион исподлобья посмотрел на Кутузова.

— Значит, драка будет.

— Будет. — Он вздохнул. — Нам бы самим выбрать место.

После Можайска русская армия осталась цела и закрыла московскую дорогу. Александр о мире молчал. Бонапарт тянулся на запад с вполне боеспособными корпусами; дай ему спокойно перезимовать у Вильны, и весной на границу снова полезут свежие батальоны из Европы.

Такой передышки Кутузов давать не собирался. Толь очертил расположение русских корпусов южнее тракта. Идти за французами след в след — дело дрянное. Каждый день пришлось бы цепляться за их арьергарды среди подчистую разоренной земли, тогда как Бонапарт двигался бы по большой дороге и сам выбирал место для батарей.

Тормасов навис над картой.

— Через Ельню если?

Толь провел пальцем южнее французского маршрута и остановился на точке.

— Доброе. Отсюда коротко к Лядам. Если идти быстро, можем выйти поперек дороги.

— Пушки протащим?

Квартирмейстер назвал версты и примерное время. Тормасов пошевелил губами, пересчитывая, потом потребовал сведения о двух мостах через овраги.

— Успеем. Людей подниму до первых петухов. Тяжелый обоз оставлю позади.

Милорадович сразу понял свое место:

— Я останусь у тракта. Растянутся — ударю по хвосту. Пусть оглядываются.

Кутузов поднял ладонь.

— Только без горячки, Михаил Андреевич.

Людей у Бонапарта оставалось много. Даву и Ней свое ремесло знали. Зацепишься за арьергард слишком крепко — император успеет развернуть дивизии, подтащить батареи, и выбираться придется уже под ядрами.

— Я большой баталии раньше срока не хочу, надо осторожнее, — велел Кутузов.

Багратион повернулся к Толю:

— Корсиканец поймет, куда Александр Петрович идет. Развернется и навалится на него у Доброго. Что тогда?

Ответил Кутузов:

— Александр Петрович станет и будет держаться. Мы подойдем следом.

Тормасов усмехнулся в усы.

— Исполним.

Пугать Бонапарта одним обходным маршем никто не собирался. Французов еще хватало. Надо было заставить их драться за дорогу, задержать, вымотать — и отойти прежде, чем император навалит туда всю армию.

Палец Толя снова остановился у Доброго, затем сдвинулся к Лядам. Если Тормасов успеет перехватить эту дорогу, французам придется либо искать объезд для обозов, либо пробиваться через русские полки. В обоих случаях часы работали против них.

Дежурный протиснулся к столу с новой депешей Кульнева. Гусары обнаружили французские телеги на боковой дороге. Кутузов ответил сразу, приказал потревожить мост малыми силами, при появлении крупных колонн отходить. Давыдову — продолжать свою работу. Сеславину — глаз не спускать с гвардии и главных корпусов. Платову приказали тревожить фланги, казаков попусту не класть, пригодятся для отставших и переправ.

После этого главнокомандующий продиктовал диспозицию. Тормасов скрытно идет к Доброму. Милорадович остается возле большой дороги. Главные силы двигаются следом, чтобы успеть к Тормасову, если Бонапарт бросит против него крупные силы.

Багратион усмехнулся:

— А если француз побежит быстрее, чем мы думаем?

Кутузов поднял взгляд от засаленной карты.

— Тем лучше. Нам его из России выгнать надобно. Я русскими костями тракт мостить не собираюсь.

Тормасов гаркнул писарю и вполголоса начал диктовать приказ по корпусу: обозное барахло оставить, первой поднимать пехоту, следом артиллерию и конницу. Толь тем временем снова считал время выхода передовых частей. Кутузов слушал и время от времени задавал вопросы.

Разошлись глубоко за полночь. Тормасов задержался возле карты еще на минуту, сверил названия двух деревень и вытряс из штабных, какой мост Сеславин счел пригодным для артиллерии.

В сенях адъютант помог ему влезть в шинель.

— Трубить подъем, ваше высокопревосходительство?

— До Доброго еще топать и топать.

Когда изба опустела, Кутузов подозвал Толя.

— А теперь, Карл Федорович, главные силы пересчитаем. Сызнова.

Французы вышли из Смоленска еще затемно. Бонапарт погнал обозы вперед и приказал командирам корпусов держать колонны как можно плотнее.

К рассвету Красненский тракт забили пехота, пушки и фуры. Люди вымотались. Солдаты на ходу перевязывали тряпками сбитые ноги, кавалерия заметно поредела, строй все же держали. Офицеры гнали батальоны, артиллеристы вместе с лошадьми вытаскивали пушки из мерзлых колдобин, штабные на перекрестках с руганью расталкивали заторы и пропускали обозы вперед.

Великая армия еще умела кусаться, ее следовало дотащить до места, где найдутся хлеб и хотя бы несколько спокойных дней.

На штаб свалилась двойная работа. Раненого Даву часть дороги трясло в экипаже; в седло маршал садился, когда надо было самому увидеть позиции. Ней тоже стал осторожнее и разъезды чаще поручал дивизионным командирам. Оба оставались в строю, зато курьеры между колоннами загоняли лошадей одну за другой.

Сбои начались утром. Адъютант помчался с приказом на высоту и обнаружил там пустой холм. После Даву и Нея генералы быстро научились не торчать на виду. Пока курьер обшаривал окрестные деревни и наконец отыскал нужного командира, прошло двадцать минут.

Ругаться уже не имело смысла, распоряжение к тому времени выполнили. Час спустя другой курьер заметил у опушки всадников и сделал широкий крюк вокруг поля. Вторая депеша тоже опоздала.

Мистики в происходящем французские командиры не искали. Русские вывели вперед хороших стрелков и били по офицерам, канонирам, курьерам. Свиты похудели. Важные депеши отправляли в двух экземплярах разными дорогами. Командиры батарей больше не собирались кучей на виду.

Люди гибли реже, приказы ходили медленнее.

К полудню на Наполеона посыпались дурные вести. От большого транспорта отстал хвост, русская кавалерия налетела и увела лошадей, французская пехота добралась до места, когда их след уже простыл. Севернее тракта казаки гоняли фуражиров. Западнее серьезный конный отряд занял переправу и заставил очередной обоз петлять по проселкам.

Император выхватил у адъютанта последнее донесение. Офицер снова жаловался на Кульнева. При виде французской пехоты воскресший русский генерал спокойно отвел кавалерию. Преследовать его никто не решился. Транспорт потерял несколько часов.

Бонапарт бросил лист перед Даву.

— Опять ушел?

— Так точно, сир.

Кульнев задержал колонну и сохранил людей. Через несколько часов по отставшим фурам ударил другой русский отряд. Там хозяйничал Давыдов, платовские казаки или кто-то еще — императору было безразлично. Русские избегали большой драки с пехотой, зато всякий транспорт, сошедший с главной дороги, сразу начинал теряться.