Солнечное Копьё (СИ) - Камнев Валерий - Страница 31

Соплеменники умеют поглощать жареное мясо в небывалом количестве, но постепенно даже самые стойкие перестают пировать. Поздней осенью темнеет быстро, и большинство отправляется отдыхать, едва заходит солнце. Тёмный и Рычащий Медведь первыми заступают караулить стоянку. В целях экономии топлива горит небольшой сторожевой костёр около шатра Грынка, да очаги в жилищах. И только я ещё не затушил свой костерок.

Жёлтое Дерево укладывает сыновей в широкий спальный мешок из бизоньих шкур. Ей самой придётся ночевать с ними, чтобы согревать своим телом. Искра же, по обыкновению, будет спать со мной, неподалёку от очага. У нас нет спальных мешков. Охотник должен держать руки свободными, чтобы иметь возможность мгновенно оказаться готовым к стычке. Особенно это актуально в моём случае. Потому мы с Искрой держим рядом с собой копья и ножи.

Добрая давно уложила детей спать, и долго разговаривает с Ловким, сидя в темноте у шатра. Её шатёр далеко от меня, а потому не слышно слов. Но мне кажется, беседа для двоюродного брата не очень приятная. Он чем-то возмущается, и едва я собираюсь погасить огонь, встаёт и направляется к моему шатру.

Делать нечего, приходится ждать, подбросив несколько веток в затухающее пламя. Искра выглядывает из шатра, удивлённая тем, что я ещё сижу у огня, но заметив подошедшего Ловкого, понимающе хмыкает и возвращается в жилище.

— Тебе тоже не спится? — проговаривает почти-брат.

Мне-то как раз спится. Глаза слипаются так, что хоть вставляй между веками палочки. Но я ведь собирался поговорить с Ловким. Двоюродный брат очень удачно подошёл.

— Да, — отвечаю. — Сон не идёт. Садись к огню.

— Думаешь, я поступил неверно? — негромко спрашивает Ловкий.

— Почему? — изображаю удивление. — Сегодня ты спас Добрую. Это хороший поступок.

— Она не думает так!

— Как это не думает? А что, Добрая хочет, чтобы её сожрали кровавые звери?

— Не хочет, — почти-брат морщится. — Но она не желает стать моей женщиной. Она говорила так, а теперь передумала.

— Почему?

— Не знаю… Может, она думает, что я не сумею прокормить её и детей. Добрая уговаривает меня вернуться к отцу. Наверное, она его боится.

— А чего хочешь ты? Добрую?

— Она не плохая женщина, хоть Слышащий и говорит так.

— Не плохая. Но тебе она очень нравится?

— Нравится, — отвечает Ловкий, но как-то неуверенно.

— А ты ей нравишься?

— Не знаю.

— Плохо, когда женщина не знает, чего хочет.

— Она хочет Твёрдую Руку! — зло хмыкает почти-брат.

— Нет, — мотаю головой. — Я думаю, теперь не хочет. Он раньше нравился ей, а сейчас уже нет.

— Тогда почему она не желает стать моей?

— Женщин трудно понять. Может, Добрая ещё сама не знает, чего хочет.

— Но её могут изгнать!

— Нет. Слышащий не станет её изгонять. Он ведь разрешил Доброй остаться. Об этом больше не нужно переживать.

— Думаешь?

— Можешь не сомневаться.

— Но я обещал сделать Добрую своей! Нельзя нарушать слово!

— А если она не хочет? — развожу руками. — Ты же не станешь её заставлять!

— Не стану.

— Верно. Тем более, есть женщина, которой ты очень нравишься.

— Кто⁈ — выражение лица Ловкого просто не передать.

— Земляная Сова.

— Нет! Она на меня даже не смотрит!

— Это потому, что стесняется. Ведь у Земляной Совы не было мужчины. Конечно, она боится показать, что ты нравишься ей. Но это так.

— Не может быть!

— Может! — уверенно отвечаю. — Мне ли не знать женщин.

— Она очень красивая… — мечтательно улыбается Ловкий.

— Очень. Но ты должен быть решительнее. А то кто-то другой возьмёт Земляную Сову.

— Мне нужно поговорить с ней?

— Да, только не завтра. Надо подарить ей какую-то вещь. Может, браслет из кости, или много игл дикобраза и зубов оленя, чтобы Земляная Сова могла сшить себе хорошее платье.

— Сейчас дикобразов трудно найти.

— У меня есть иглы. Искра собрала их много. Я возьму у неё.

Ловкий кивает и что-то говорит, но я слушаю его вполуха. Земляной Сове, по-моему, он не нравится совсем. Хоть почти-брат единственный подходящий для неё муж из наших охотников. Теперь мне придётся поговорить с её матерью. Надеюсь, у той хватит ума понять это, и она сумеет убедить дочь.

Ещё какое-то время обсуждаем достоинства Земляной Совы, пока мне от них уже не делается дурно. Я пытаюсь отправить почти-брата в родительский шатёр, и на десятый раз он наконец-то слушается.

Тёмный с Рычащим Медведем обходят стоянку поочерёдно, а я гляжу на Добрую, которая подложив хвороста в очаг, снова выходит из шатра и садится рядом. Вот ей точно не спится.

Решаюсь всё же с ней поговорить. Хоть теперь это вовсе не обязательно. Но лучше будет убедиться, что вдова не собирается стать женой почти-брата.

Иду к ней, и женщина напрягается.

— Я буду кричать! — сходу заявляет она.

— Зачем? — удивляюсь.

— Не тронь меня!

— И не собирался.

— А почему тогда подошёл?

— Поговорить хотел.

— Ты никогда не говорил со мной.

— Повода не было.

— Садись. Только не очень близко.

— Чего ты боишься?

— Ты можешь убить меня.

— Из-за Ловкого? Не смеши.

— Но ведь ты пришёл говорить о нём.

— Не совсем, — усаживаюсь на другой край бизоньей шкуры. — Я хотел поблагодарить тебя.

— Меня? — Добрая открывает рот.

— Тебя. Я рад, что ты не хочешь испортить жизнь Ловкому. Ты поступаешь верно.

— Он говорил с тобой обо мне?

— Говорил.

— И что?

— Переживает, что тебе не нравится.

— Не нравится… — Добрая тихо фыркает. — Между нами почти две руки зим!

— Твёрдая Рука немногим старше.

— Он не такой, как брат.

— Да, он не похож на ребёнка.

— Ловкий — не ребёнок! Только он заступился за меня!

— Он заступился, потому что брал тебя.

— Брал… — вдова печально усмехается. — После большой охоты мне было очень плохо. Твёрдая Рука привёл эту мёртвую рыбу и не мог дождаться, когда уведёт в шатёр. Я ушла рано, чтобы не видеть его счастливого лица, а потом, ночью… Ловкий сторожил лагерь, а я плакала, и он услышал. Он говорил со мной, и мне стало легче. Ловкий не знал женщины, и мне захотелось отблагодарить его. Наверное, мне не нужно было так поступать.

— Только потому он сегодня спас твою шкуру.

— А ты думаешь, я очень виновата? Неужели мой ребёнок может помешать кому-то, кроме меня самой?

— Я думаю, ты виновата в том, что прогнали Улыбку. Ты заслужила, чтобы тебя съели кровавые звери. Я не стал говорить об этом на совете только потому, что пожалел твоих детей.

— Я виновата⁈

— А кто? Ведь ты хотела от неё избавиться!

— Нет! — удивляется вдова. — Красивая говорила со мной, и я послушалась. Она просила помочь убедить Слышащего прогнать Улыбку.

— Зачем это ей было нужно?

— Она думала, что Слышащий брал Улыбку.

— А он брал?

— Откуда я знаю?

— И тебе не жалко её?

— Сейчас — жалко. А тогда…

— Тогда ты не думала, что можешь оказаться на её месте.

— Я не хочу вспоминать об этом. Оставь меня! Я тебя ненавижу!

— За то, что сказал тебе правду?

— Нет! За то, что повёл Твёрдую Руку добывать Пятнистого! Без тебя он бы никогда не решился на это!

— Твёрдая Рука всё равно бы не взял тебя.

— Откуда ты можешь знать⁈

— Я говорил с ним тогда. Предупреждал, что тебя изгонят. Но ему было наплевать.

— Он мог взять меня, если бы не имел шкуры!

— Он собирался взять Рождённую Первой, ведь Волчий Человек уже договорился с её отцом. Твёрдая Рука никогда бы не взял тебя! Он смеялся над тем, как ты надеешься стать его женщиной!

— Это неправда!

— Ты знаешь, что это правда. Мне незачем лгать тебе.

— Уйди! — отвечает Добрая. — Я не хочу говорить с тобой!

— Ну и не говори! — усмехаюсь. — Пойду спать.

— Иди! Безносая заждалась тебя!

— Ты бы не шутила со мной, женщина. Я не Твёрдая Рука. Ещё раз оскорбишь Искру, и я отрежу твой язык! Поверь, за это меня не изгонят.