На кладбище все спокойно (СИ) - Цыбанова Надежда - Страница 31

– Эм, – стушевалась я, ногой отодвинув упавшие на землю куски крема, – простите.

– Ничего, – с яростью выдохнул сквозь зубы стражник. – Сам виноват. Всего‑то три раза громко позвал. Надо было пять раз орать во все горло.

– Еще раз простите, – вздохнула я. От этого розового тумана в голове одни проблемы.

– Теперь жена решит, что я напился и упал лицом в торт, – недовольно поджал губы стражник. – В общем, вас ждет инспектор Лейн.

– Да? – встрепенулась я и заулыбалась, как дурочка. Ну ничего не могу с собой последнее время поделать.

– Там труп, – мрачно обрубил мои надежды мужчина.

Пусть я и некромант, но все же воодушевляться от чьей‑то смерти как‑то неэтично. Поэтому я состроила серьезное лицо и величественно разрешила отвести меня к Артуру.

Я недобро посмотрела на вывеску «Мастерская Морли». Имею скромную надежду, что у нас несколько художников по фамилии Морли, иначе весь мой план с выставкой провалился, даже не начавшись.

Толпа перед зданием тоже не радовала. Тут были и простые зеваки, и любопытные соседи, и журналисты. Последние пугали больше всех, отчаянно бросаясь грудью на стражников, стоящих в оцеплении. На что только не пойдешь ради статьи.

Протолкаться до входа в мастерскую мне удалось с трудом. Заодно узнала о себе много нового, а одному разговорчивому индивиду вообще от души прошлась по ногам. Знакомый стражник с сединой в волосах еле заметно улыбнулся мне, пропуская внутрь мастерской.

Сначала подумала, что воры перевернули все в поисках ценностей, но хаос в просторном помещении носил творческий оттенок. Это было первое, что бросилось мне в глаза.

– Селеста, – Артур рывком встал с кресла, где до этого сидел и гипнотизировал лежащий возле холста труп, соединив подушечки пальцев. Видимо, инспектор опасался побега, – у нас срочное дело.

– Не говорите, что это Люциан Морли, – я с негодованием уставилась на труп.

– Вы имеете что‑то против него? – Артур удивленно приподнял брови.

– Да, – я сердито засопела. – Очень хотелось посетить его выставку. С вами.

Губы инспектора чуть заметно дрогнули, обозначив попытку не улыбнуться.

– Исходя из реакции организаторов, это, – он кивнул на тело художника, – ничего не отменяет. Скорее наоборот.

– Судя по внешним признакам, смерть наступила не так давно, – я маленькими шажочками обошла труп. – Думаю, около четырех‑пяти часов назад. Получается, с десяти до одиннадцати утра.

– А вы разбираетесь, – с довольным видом покивал Артур. Мой ироничный взгляд он предпочел игнорировать. Вообще‑то некромант должен уметь определять время смерти, чтобы зомби красивенькие получались.

– Да, соседи слышали громкую ссору в половине одиннадцатого, – инспектор указал на потолок. – Это же кому не повезло иметь квартиры в доме, где на первом этаже находится обитель разврата и порока – мастерская художника?

– Может, они и убийцу еще видели? – я решила полюбоваться картиной, над которой трудился Морли.

У него есть талант – это надо признать. Женщина в сером платье, обтягивающем фигуру, гуляет в саду. Художник запечатлел момент, когда она склоняется к цветку. Шляпа с широкими полями практически скрывает ее лицо, оставляя любоваться лишь мягкой улыбкой и плавными изгибами подбородка и шеи.

– Так рабочий же день, – Артур встал за моим плечом, тоже любуясь картиной. – Там сверху только старушка и мамаша с маленьким ребенком. Говорят, вроде ссора была очень короткой, затем раздался хлопок двери. Примерно полтора часа назад к Морли пришла натурщица. Она долго стучала в дверь, но никто не открыл. Сказала, что это частое явление: мастер во время работы полностью уходил в себя и переставал слышать окружающий мир. Творческая личность. Не брезговал искать вдохновение в вине и громкой музыке. Короче, она не удивилась и решила обойти здание, чтобы заглянуть в окна. И увидела Морли на полу. Прибывшие целители вызвали нас. Дверь, кстати, пришлось ломать, поскольку она была заперта изнутри на ключ. Следов проникновения не нашли.

– М‑м, – задумчиво протянула я, – покойник сам встал, заперся и прилег на пол?

– Вот это нам и надо выяснить, – инспектор чуть наклонил голову, рассматривая картину, и коснулся щекой моих волос.

Хорошо, что рядом нет целителей, а то у меня как‑то резко начались проблемы с дыханием. Я спешно сделала несколько шагов в сторону: обстановка на месте убийства – не самая подходящая для романтических мыслей.

– А с чего такая честь? – подозрительно прищурилась я. – Мне же полагаются только безнадежные случаи?

– А это он и есть, – нехотя признался Артур. – Смотрите сами: следов взлома нет, дверь заперта изнутри, ничего не взято. Судя по отметине на шее Морли, задушили чем‑то тонким. Возможно, леской. Выставка через неделю. На последнюю работу, не побоюсь этого слова, одного из самых выдающихся художников современности слетятся стервятники. Что бы вы понимали, даже Браун, с его жаждой раскрыть громкое дело, щедро отказался браться за это. Тут либо ты герой – и убийца найден, либо тот, кого вполне могут уволить из‑за давления общественного мнения в случае провала. И первый, кто получит по шапке, будет старший инспектор. Поэтому ты и здесь – вместе с его верой в наш тандем.

Я посмотрела на труп художника и поморщилась. Некромант быстро привыкает дегуманизировать мертвого. Нет, мы к ним относимся уважительно, но это уже просто тело. А уж брезгливость убирают на первом курсе, заставляя раз в неделю ужинать в морге.

И проблема сейчас не в мертвом Люциане Морли, а в том, что он умер совсем недавно. Чем свежее труп, тем непокорнее душа. Она еще не осознала, что обязана подчиняться некроманту. И беседу с таким духом нужно строить совсем по‑другому.

Я медленно обошла мастерскую под заинтересованным взглядом Артура. А ведь раньше не задумывалась, что мы тоже в какой‑то степени ищейки – собирать информацию по умершему умеем и практикуем.

– Ну ладно, – выдохнула я после осмотра, – можно с Морли поговорить.

– Как‑то вы неуверенно звучите, – подозрительно прищурился Артур. – Есть еще какие‑то сюрпризы от призраков?

– Множество, – с кривой улыбкой обнадежила я инспектора. Надо же, какой наивный: поучаствовал в нескольких призывах и думает, будто стал экспертом.

В этот раз дух от тела отделялся очень неохотно. Пришлось минут пять ждать, пока призрачная сущность станет полностью автономной.

– А чего он такой… – спросил шепотом Артур, изображая пальцами странные знаки, – видимый?

– Прозрачность меняется со временем, – пояснила я, пристально следя за духом. С ходу приветствовать новоумершего не стоит: они часто бывают агрессивными. Сначала следует понаблюдать. Тем более что сейчас день.

Люциан Морли равнодушно скользнул по нам взглядом, недовольно скривил губы, заметил собственное тело у себя под ногами и высокомерно произнес:

– Что за вульгарная проекция? Я не позировал для этого образа! И ракурс совершенно неверный. И освещение! Кто ставил свет? Безвкусица! А поза? Я требую, чтобы меня положили в эстетически правильную позицию! Хорошо хоть сегодня лучший халат надел, пусть и не люблю в нем творить. Жалко парчу краской портить.

Не к месту вспомнилась старая некромантская шутка: выходя из дома, всегда надевай чистое белье, ведь неизвестно, кто на него будет любоваться. Не исключено, что работник морга.

– Господин Морли, – я осторожно попыталась прервать поток негодования художника, – вы понимаете, что мертвы?

– Нет, – всплеснул руками дух, – просто прилег на пол и высунул язык. Рисовал, рисовал и устал. Я ждал! Я верил! Я надеялся, что этот миг настанет!

– Вы хотели умереть? – Артур удивленно приподнял брови.

– Чем трагичнее окончание жизни художника, тем ценнее потом станут его творения, – Морли задрал призрачный нос. – Как удачно все совпало: и убийство, и выставка, и разоблачение. Теперь мои картины будут только в частных коллекциях.

– Это же просто отлично, – закивала я с видом знатока. – Даже по этой, – я указала на мольберт, – видно ваше мастерство.