На кладбище все спокойно (СИ) - Цыбанова Надежда - Страница 27

– Кто тут стражу вызывал? – пропыхтел седой мужчина в униформе, вися на воротах.

У меня же обязательный пункт в инструкции смотрителя – держать проход на кладбище закрытым после восьми вечера, а преступники не позаботились оставить путь для стражи. И теперь прибывшие защитники штурмовали кованые ворота.

– Я сейчас открою, – в моих подрагивающих пальцах зазвенела связка. – В сторожке четыре преступника…

– Да мы видели зарницу, – хохотнул седой. Подозреваю, что он в отряде старший. По крайней мере, он первым резво спрыгнул на землю рядом со мной, отобрал ключи и шустро открыл замок. – Полыхнуло знатно.

Вроде и можно было выдохнуть, но рано. Потому что один из шести стражников умудрился застрять при спуске. Левая нога парнишки запуталась в изящном орнаменте нижней части ворот. Правая же судорожно дергалась, болтаясь в воздухе и вырисовывая непонятные танцевальные движения.

– Присмотрите за ним? – устало вздохнул седой. – А то пока мы будем Саймона снимать, ваши нарушители разбегутся. Получите штраф за ложный вызов и световое представление.

Я клятвенно заверила, что Саймона они смогут забрать обратно, когда поведут задержанных в участок. Возможно, со сломанной ногой или вообще без оной.

Парень, оставшись со мной наедине, благородно отказался от помощи и продолжил пыхтеть самостоятельно, вися на прутьях. Наверное, его смутило мое предложение вывернуть ему стопу в обратную сторону. Впрочем, он сам с этим отлично справился, прыгнув и тут же подвернув ногу. А потому что не надо отшатываться от человека, который просто хотел помочь и придержать. Вот Артур вот так невежливо себя не ведет, даже когда я использую некромантию.

Когда мимо меня провели трех скрюченных незваных визитеров с заломленными за спину руками, седой стражник уважительно склонил голову. Судя по выкрикам задержанных, счастливы от предстоящего переезда в тюрьму они не были. Четвертого, все еще пребывающего в бессознательном состоянии, двое стражников тащили, держа подмышки и за ноги.

Пообещав после смены зайти в участок, чтобы мои показания записали, я сочувственно предложила хромоножке первую помощь. Бинты и пару палок уж я точно найду. Парень почему‑то резво попрыгал на одной ноге за своими товарищами, бормоча о небезопасности посещения кладбища ночью и психованных дамочках.

В сторожке был погром. Особо радовал кровавый росчерк на стене, где сползал сиплый. Я без сил опустилась на постель. Есть у меня подозрение, что уснуть сегодня не получится.

Уборка позволяет навести порядок не только в помещении, но и в мыслях. Именно поэтому в лабораториях всегда идеальная чистота: ведь даже пылинка, замеченная лаборантом, немедленно подвергается всестороннему анализу на предмет потенциальной угрозы мировой науке.

Итак, есть некий Джон, умерший относительно недавно и похороненный на кладбище. Он взял у бандитов какой‑то образец и спрятал. И уже сформировавшаяся чуйка детектива мне подсказывает, что дело‑то у нас криминальное. Вряд ли образец какого‑нибудь пирожного будут выбивать с кулаками. Да и, чтобы ночью заявиться к смотрителю кладбища с угрозами, нужна веская причина.

Беседа с духом ведь не является же полноценным расследованием, так? Артур ругать не должен.

Я взяла журнал регистрации. Имя Джон очень популярное. У нас так даже собак называют. Да и смерть по естественным причинам, куда относится остановка сердца, тоже не редкость. И, тем не менее, мне повезло: за последний месяц умерший Джон значился в единственном числе. Только не похоже, что девяностолетний старик мог обокрасть бандитов. Да и бить столь пожилого человека вряд ли они бы стали. Там скорее убить можно, просто толкнув.

Вот тогда‑то меня и посетила гениальная идея. Ведь преступники – люди темные. И любят общаться не по документам, а придумывают всякие клички. Особенно если имя длинное. Так было написано в учебнике по психологии, который мне заботливо подсунул Артур. Мол, если понимаешь основу их поведения, то и ловить легче.

Меня привлекла запись, сделанная неделю назад, о захоронении Джонатана Лессли. Сорок лет, естественная смерть. И его легко могли сократить до Джона.

А какой самый верный способ проверить догадку? Конечно же, побеседовать с духом. Пусть преступнички порадуются – их желание исполнится. Правда, о результатах им никто не расскажет.

Эпитафия на могиле Джонатана Лессли, выполненная красивым витиеватым стилем, ответов не давала, но намекала: «Мастер тонких дел и искусных рук».

– Доброй… – начала я, заранее зная, что закончить приветствие мне не дадут.

– Добронькает она тут, – проворчал дух. – Тебя ночью разбуди, тоже любезности источать будешь? Я, между прочим, только начал привыкать к загробному сну, а тут – на тебе, призыв! И кто? Некромантка какая‑то в белом халате и с блокнотом!

Я сжала губы, повторяя про себя, что не стоит нервничать. Мертвых много, а я у себя одна‑единственная.

– Я искренне прошу прощения за беспокойство, но мне крайне необходимо…

– «Крайне необходимо», – передразнил он, размахивая полупрозрачной рукой. – А мне крайне необходимо было досмотреть сон про то, как я сладко отдыхал в компании трех девиц! Я же чуть‑чуть не дошел до самого интересного. И тут – бац! – ты со своим «крайне необходимо»!

– Понимаю, – кивнула я терпеливо. – Но если вы уделите мне всего несколько минут…

– Несколько минут? – дух закатил глаза так сильно, что я предпочла не думать, будто он может увидеть в своей голове. – Да мы знаешь, сколько минут я уже потерял из‑за всяких «важных дел»? У меня сейчас много времени свободного появилось, и я занялся подсчетами. Там порядком трех лет набралось, которые можно было потратить с пользой.

– Обещаю, это недолго, – я растянула губы в доброжелательной улыбке. А то, что мое лицо при откровенном вранье перекосило, так это спазм мимических мышц от радости беседы. – Речь идет о том, что происходит после вашей смерти…

– Погоди, – Джонатан прищурился, – так ты из этих? Которые ходят по улицам и пристают к людям с разговором о жизни после смерти?

– А что, похожа? – возмутилась я. Обычно сектанты выглядят неопрятно, с торчащими волосами и безумным огнем в глазах.

– Да вроде не особо, – с сомнением поджал губы дух, а я облегченно выдохнула. – Ничего такая. Для некромантки.

Тоже мне эстет нашелся. Такими темпами мы до утра тут проторчим. Духу‑то все равно, а я пока еще живая и имею некоторые потребности. Хотя бы присесть, например.

– В общем, ко мне приходили ваши, скажем так, друзья, – рискнула я. Если это не тот Джон, то терять на него полночи смысла нет. – Хотели, чтобы вы им кое‑что вернули.

– Что вернул? – дух тут же принял невинный вид, этим себя и выдал. – У меня ничего нет.

– Образец, – многозначительно обронила я. – Сказали, что иначе за это ответит кое‑кто другой.

– Кто? – дух аж назад подался, прижимая ладони к груди. – Дочку мою тронут, да? Откуда эти гады узнали о ней?

Я состроила каменное лицо. Пускай сам накидывает варианты.

Джонатан резко дернулся на месте, словно получил невидимый пендаль, и деловым тоном уточнил:

– А какое сегодня число?

Странно. Умершие столь приземленными вещами обычно не интересовались. Правда, как‑то меня дух спросил, кто выиграл кубок по соревнованиям среди магов. Так‑то мертвые вопросов не задают, но и ответы дают неохотно.

– Двадцать пятое, – пожала я плечами. – Неделю как вас похоронили.

– У меня к вам шикарное предложение, – приторным тоном произнес практически прозрачный соблазнитель. – Очень выгодное. Хотите иметь много денег?

Как бесятся духи, видеть мне уже приходилось, как и отбивать их нападения, но вот заключать сделки – нет.

– А что, есть такие, кто откажется? – я иронично выгнула бровь. – Конечно, смотря что сделать для этого нужно.

– Ничего такого, – небрежно отмахнулся Джонатан. – Всего‑то зайти в банк и забрать из именной ячейки одну вещицу. Я пароль скажу и номер. Только нужно это сделать до завтрашнего полудня. Умирать в мои планы не входило, поэтому аренду ячейки брал на минимальный срок. Чтобы, если влезут в дом, в вещах ничего не нашли бы. Вещи из просроченной ячейки банк в камеру хранения кладет, а забрать можно только по документам.