Плод плоти (ЛП) - Офелия И. В. - Страница 51

Я повращала зонтик в ладонях, направляя его вверх.

— Не понимаю, о чем ты, — я облизнула губы и провела большим пальцем по уголкам, проверяя, не осталось ли на них джема.

Глава 3 0

Художник

Отпечаток ключа на куске мыла был четким. Все утро ушло на то, чтобы отполировать кусок металла так, чтобы он соответствовал отпечатку, и я смог легко вставить ключ в замок. На это ушло больше времени, чем на то, чтобы расплавить металл и залить в форму, но мыло было лучшим, на чем я мог сделать отпечаток, когда подвернулась возможность.

Когда я подошел к нашему кварталу, фигура в черном, очевидно, в траурном наряде, торопливо спустилась по ступенькам нашего крыльца. Подойдя ближе, я понял, что это точно был не посетитель, который желал бы остаться.

Перед нашей дверью стояла простая коробка. Я посмотрел в направлении, куда пошла женщина в черном. Она уже исчезла. Завернула за угол, затерялась в толпе — в конце концов, на Манхеттене было много способов спрятаться.

— Что ж, полагаю, вы были особым курьером, — пробормотал я себе под нос, беря коробку в руки.

Когда я вошел внутрь, дом был пуст. Взглянув на часы, я узнал, что было десять часов. Петронилла обычно не просыпалась до этого времени. Но сегодня я обнаружил, что ее даже не было дома.

Я поставил коробку на обеденный стол и бросил рядом ключи, а пальто повесил на спинку стула. Коробка была пыльной, как и те вещи, что отправила нам сестра Петры. Края картона были слегка потрепаны, и ничего снаружи не указывало на содержимое.

Я снял крышку, заглянув внутрь. Потерявшие форму фотографии, чеки, смятые бумаги с рваными краями.

Как скучно.

Я взял один из снимков. Кажется, на нем была семья, сфотографированная где-то в теплых краях. Когда я углубился в бумаги, меня сбило с толку белое пятно. Несколько мотыльков вылезли из плотного слоя документов и быстро поползли прочь, хлопая крылышками и спотыкаясь на пути. Клянусь, их становилось все больше каждый раз как я моргал. Придется мне поставить больше ловушек.

На следующей фотографии у меня в руках были просто сестры. Спонтанный снимок. Двое темноволосых девочек стояли на коленях на земле, разглядывая что-то в грязи. Рядом была еще малышка со светлыми волосами, которая даже стоя была ниже них. Она была одета не как они, думаю, в ношеные вещи. Не считая одежды, между брюнетками и светловолосой девочкой словно была невидимая стена, какая-то пропасть. Более мелкие детали было сложно разглядеть на фото.

На другой фотографии я сразу узнал Петру. Выцветшие белые волосы и две родинки возле губы. С ней было еще пятеро детей, все в правильных позах, атласных туфельках и юбках из фатина. Забавно, какими серьезными они выглядели, будто настоящие профессионалы, пусть и тощие, и еще маленькие.

Последний снимок я не смог выпустить из рук. Это был выполненный профессионалом портрет до груди. Судя по дате, это был ее восемнадцатый день рождения. На ней было простое, сшитое дома платье. Волосы были завиты и украшены лунными цветами. Ее взгляд и даже улыбка выглядели легче. Я подумал, что не видел ее такой раньше. Такой спокойной и полной надежд.

Я спрятал фотографию в карман, нерешительно скрывая снимок, как тайну, как что-то, что я не должен был увидеть. Священный образ, который мне не хотелось забывать.

Под фотографиями были папки, все разной толщины.

Я вытащил одну из коробки и открыл.

Отчет коронера.

В строчках ниже шли скучные технические подробности. Имя, дата рождения, место смерти. Род занятий: фермер. Что-то в этих записях давило на закоулки моей памяти, взывало ко мне, требуя присмотреться. Ничего хорошего не было в том, чтобы найти нечто знакомое в данных о мертвеце.

Причина смерти: неизвестна.

Итоги осмотра: увеличены почки.

В некоторых папках были и фотографии. На первой было несколько человек, одетых в белое, стоящих перед какой-то лачугой, а до самого горизонта тянулись поля. Они пожимали руки фермерам, загорелым и испачканным землей из-за работы на улице.

На другой была просто сидящая женщина. Она выглядела знакомой, но я не мог точно припомнить, почему. Она была хорошенькой, так что возможно, я принял ее за кого-то из знаменитостей.

Следующий снимок был темнее, снят в помещении. На нем были люди в белых халатах и платках, их лица скрывали маски из белой ткани, а руки были до локтя закрыты резиновыми перчатками. Все они стояли, склонившись над столом. Разглядеть что-то было невозможно, потому что зернистость и плохое освещение скрыли детали.

Потом снова женщина. Но в этот раз я ее знал.

На последней фотографии она была с наполовину обритой головой, металлические скобки скрепляли края длинного шва, один глаз отсутствовал, веки сшиты вместе.

Я закрыл ладонью изуродованную половину ее лица. Но следующие документы подтвердили мои подозрения.

Я видел ее раньше.

Следующая фотография была небольшой, прикрепленной к отчету. На ней был ее труп, обожженный в тех же местах, где ее искалечили еще при жизни… почти половина ее тела, насколько я мог судить. Эксперимент не удался, и им не хватило духу это признать.

Ее использовали и выбросили. Как животное.

Я вчитался в мелкие буквы текста ниже. Некоторые слова повторялись, казались знакомыми.

Держа папку в одной руке, я отошел к двери и взял старую, смятую газету.

ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ ЛАГО ПРЕДЛАГАЕТ ФЕРМЕРАМ НА СЕВЕРЕ ШТАТА МЕДИЦИНСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ НА МЕСТЕ.

Я пробежался по статье в поисках короткой строчки мелкими буквами. Я нашел ее на середине — Гент, Нью-Йорк.

Я поднес папку к газете.

Место смерти: Гент, Нью-Йорк.

Легкий привкус желчи обжег мое горло, становясь все сильнее по мере того, как осознание укрепилось. Мои пальцы дрожали, газета едва не выпадала из них.

Я бросил папку на стол, перевернул коробку и разложил остальные на столешнице. Держа газету в руке, я открыл и прочитал каждый из документов.

Гент, Нью-Йорк.

Гент, Нью-Йорк.

Гент, Нью-Йорк.

Они все были из одного города и занимались одним и тем же… полагаю, были с одной фермы. Но их смерти разделяли долгие месяцы. Самая давняя произошла год назад, самая поздняя — всего неделю.

Почему нам подбросили эту коробку? Это была угроза или донос? Знала ли Петра подробности о делах отца? Я даже не мог ни в чем ее обвинить, если она знала, ибо что она могла с этим сделать? Чем больше я узнавал ее семью, тем больше понимал, что ее отношение к ним было не просто обоснованным, но заслуженным с лихвой. И значит, я должен был спрятать улики на тот случай, если это была какая-то ловушка.

Глава 3 1

Глава 31

Артистка

Город проснулся, как только село солнце. Был вечер пятницы, стояла приятная погода и свет в окнах сиял столь же соблазнительно, как звезды. На самом небе звезд не было, потому что все они были здесь, внизу, блестели на тротуарах после заката.

В четырехместные коляски и ландо впервые запрягали лошадей, таких же вычурных, как и сами экипажи. Впрочем, сейчас было слышно столько же рева двигателей, сколько и цокота копыт.

Из-за большого выбора средств передвижения люди совсем забыли о роскоши пеших прогулок. Мы с Аркадием вышли из дома, держась за руки. Не было смысла прибывать на спектакль заранее, да и театр находился неподалеку. Честно говоря, все мероприятия проходили вблизи от нашего дома.

Балетоманы столпились возле места их поклонения, готовые платить дань, — сцена стала для них алтарем, а артисты — священнослужителями. Я не знала, верила ли в Бога, но была уверена, что есть вещи, способные взывать к нашим душам, и искусство было среди них столь же могущественным, сколь смерть.