Плод плоти (ЛП) - Офелия И. В. - Страница 41

— Не просто желанной, — выдохнула я, оглядываясь на него через плечо.

Его взгляд столкнулся с моим, и он прижался ко мне.

— Позволишь?

Я отказывалась отвечать, потому что мы были слишком близко. Удушающе. Если бы я заговорила, наши губы столкнулись бы, а слова остались позади.

И я была права.

Мы коснулись друг друга губами, сначала робко, а потом с большей уверенностью, большим доверием, вложили в поцелуй весь воздух, что у нас был. Он поднимал мою юбку спереди, отчаянно зарываясь в нее, пока наконец не дотронулся до моей кожи, накрывая меня ладонью между бедер, и тепло его прикосновения заставило меня таять во всех смыслах.

Вскрикнув, я накрыла его руку своей, но не для того, чтобы ее убрать. Он прижался к моей заднице, удерживая меня на месте. Его пальцы скользнули дальше, надавливая на чувствительную плоть, пока не погрузились в мою возбужденную влажность.

Его губы на моих изогнулись в ухмылке, и он откинул смятую ткань мне на спину.

Я ожидала ощутить тепло его пальцев, что он будет трогать меня, дразнить.

На деле оказалось иное.

Звон пряжки его ремня. Между ног ко мне прижималось что-то горячее, гладкое. Это была не ладонь. Я не решалась посмотреть под складки ткани.

Я качнула бедрами, скользя по стволу его члена. И чувствовала только бесконечную длину. Отсутствие возможности взглянуть делало тайну еще невыносимее.

Я прижалась к его груди в поисках опоры и приподнялась на носочки. Он рукой направил головку мне между ног, дразня вход.

Он застонал, двигаясь не спеша, словно смакуя, размазывая влагу.

Он останавливается? Не решается?

Я скрестила ноги, плотно сжав между ними член. Потянулась вниз, и он подался вперед, головка врезалась в мою ладонь.

Такая горячая. Такая твердая.

У меня закружилась голова. Я не могла поверить, что он настолько длинный, настолько толстый. Я была полностью готова разочароваться, учитывая, как он избегал секса, но теперь понимала, что дело было не в смущении.

Он обнял меня спереди, рукой притягивая ближе. Он навалился на меня, положил подбородок на плечо и прикрыл глаза, застыв от напряжения.

— Аркадий, — прошептала я, поглаживая головку его члена, выглядывающую между моих бедер.

Он с дрожью выдохнул, и поцеловал меня в плечо, отстраняясь и разводя своей ногой мои.

Влага стекала по моим бедрам. Я была такой горячей, такой готовой. Я была на взводе, как кошка в течке, мое тело и разум жаждали его. Даже одного дюйма, если он был готов дать лишь его.

Сначала он прикоснулся ко мне, удостоверяясь, что я готова. Он начал с двух пальцев, заметив мое желание. Внутри он согнул их, погрузив до костяшек, и я вздрогнула, требуя гораздо большего.

— Какая ты послушная, — прошептал он.

— Аккуратнее, даже гибкое может сломаться, — моя грудь поднималась и опускалась под его ладонью, тело содрогалось вокруг пальцев другой руки.

Скользнув рукой вверх, он погладил мою шею и поцеловал меня. Он вынул пальцы, и мое тело было готово рухнуть от разочаровывающего чувства пустоты. Я стояла на ногах лишь благодаря адреналину.

Потом я почувствовала это. Головка проникала внутрь медленно, осторожно, словно он боялся, что я его сломаю.

Желая большего, я подалась бедрами ему навстречу.

Он склонился, целуя мою шею. Меня окутали ароматы инжира, кедра и бурбона. Его мягкие губы создавали контраст с грубой кожей на ладони.

Потом он жестко вобрал в себя мою кожу.

Я дернулась, с губ сорвался всхлип.

Он толкнулся внутрь, медленно наполняя меня изнутри, хоть я и была готова принять его вторжение. Я растягивалась слишком сильно, и как раз перед тем, как должно было стать по-настоящему больно, он подался назад, внимательно поглощая каждый мой вдох, каждый изданный мной звук.

А я делала то же самое. Вслушивалась в его полный дрожи выдох, чувствовала, как напряглась рука, которой он меня обнимал, как пульсирует кровь в его члене, прижавшемуся к моей коже. Пыталась вобрать в себя каждое воспоминание, каждое прикосновение.

Это и есть одержимость?

Его рука легла на низ моего живота и притянула меня ближе, когда он снова вошел.

Он застонал мне в плечо, опустив голову, и вновь подался вперед.

Я вцепилась в дверь, в его руку. Двигала бедрами навстречу, всхлипывая и вскрикивая.

— Я хочу тебя, — тихо проговорила я.

— Ты нужна мне, — хрипло ответил он, с силой прижимая меня к двери.

Вес его тела на моем казался успокаивающим, он позволял мне насладиться каждым дюймом, медленно, пока не оказалось, что отдать больше нечего.

А потом — толчок.

Я ударилась бедрами в дверь, но он положил руку на мой таз, чтобы я не ударилась, готовя к тому, что последует.

Я была готова поклясться, что мое лицо было таким горячим, что от него шел пар, внутренности плавились, а слова рассыпались, как только были готовы сорваться с языка.

— Аркадий, — всхлипнула я, вынуждая его сжать меня сильнее, толкаться резче, наполняя меня до предела.

— Скажи, чтобы я прекратил, — его голос срывался.

— Прекрати сдерживаться, — взмолилась я. — Я хочу тебя всего, вместе с самыми отвратительными частями.

Он зарычал, оставляя засосы на моем плече, на шее.

— Я тебя испорчу, — тихо проговорил он.

— Так испорти, — всхлипнула я. — Так, будто я того стою, — я приподнялась на носки, когда он врезался в меня, возбуждение помогало принимать его размер и напор.

Он входил под углом, будто созданным, чтобы меня разрушить, завязать и разрубить тугой узел внутри меня. Узел, что набухал с момента нашей встречи от проведенных вместе вечеров и разделенных, между нами, секретов.

— Петра, — он укусил мое плечо.

Я зажала рот прежде, чем успела закричать, бедра врезались в дверь с каждым резким толчком в моем теле.

Из меня вырвался непроизвольный звук, и я не узнала собственного голоса.

Мое тело вздрогнуло, волна удовольствия была такой сильной, почти болезненной. Меня трясло изнутри и снаружи. Влага потекла по ногам, заливая платье. Голова кружилась от того, что я перестала дышать, от того, как расслабились ноги.

Аркадий замер, прижавшись ко мне всем телом, его член был внутри меня. Он тоже почувствовал влагу, потому что она шла не из него.

— Какая неаккуратная девочка, — задыхаясь, поддразнил он.

— Я не… я не хотела…

Он медленно качнул бедрами, его член внутри ритмично подрагивал.

— Мне казалось, ты боялась испортить платье.

Я сглотнула, качая головой, яма в животе будто перекрутилась.

Но Боже, это того стоило.

Он медленно вышел из меня, целуя синяки на плече. Мое тело едва не рухнуло на пол, отказываясь мириться с оставшейся после него пустотой.

Потом он промокнул тканью юбки влагу у меня между ног и вытер ею же свой член.

— Аркадий! — возмутилась я.

— Если что, так оно только вырастет в цене, — он снял платье с моих плечей и развязал нижние юбки. — Повернись. Я помогу тебе одеться.

Прикрыв грудь, я повернулась к нему, чтобы вышагнуть из ткани. Расправила плечи, позволяя ему забрать одежду.

Он расстегнул крючки на передней части корсета, и я осталась лишь в комбинации.

Это было очень интимным, даже больше, чем то, чем мы занимались до этого. То, каким он был аккуратным, внимательным к деталям. То, как тщательно он меня раздевал, будто оценивая то, что было у меня под платьем. Он взял платье и бросил его на отцовское кресло. Надеюсь, вымокшая ткань успеет просохнуть к тому моменту, когда все поймут, что оно испорчено.

Мать меня убьет.

Он вернулся, держа в руках простое кремовое чайное платье, которое ему дала моя мать. Я заметила, как он смотрит на меня, лишь оправившись от внутренних сомнений.

Я не знала, отражалась ли паника на моем лице, но чувствовала, как дрожат губы. Было что-то в том, с каким вниманием он меня разглядывал и в том, чтобы стоять почти голой перед полностью одетым мужчиной. Пусть и весь взъерошенный, он был одет куда больше, чем я.