Предатель. Ты меня не сломаешь (СИ) - Обручева Юлия - Страница 13

Я смотрю на Мишу и чувствую, как с моих плеч спадает огромная, неподъемная глыба. Он мне поверил сразу, без оговорок и сомнений.

В груди снова болезненно колет — как же глупо я распорядилась своей жизнью когда-то.

Но сейчас этот человек сидит напротив меня, готовый защитить от любой напасти, и мне становится по-настоящему тепло.

Глава 20

Глава 20

Марина

— Что ты дальше собираешься делать? — настороженно смотрит на меня Миша. — Где остановишься?

— Вернусь домой, — пожимаю я плечами.

Миша молчит несколько секунд, переваривая услышанное. Я вижу, как напрягается линия его челюсти, как снова темнеют глаза. А потом он резко, одним движением отодвигает от себя пустую чашку из-под кофе. Звук фарфора, царапнувшего по стеклу столика, звучит неожиданно громко.

— Значит так, — серьезно, почти пугающе, произносит он. — Ты туда не вернешься.

Я вздрагиваю, выныривая из своего оцепенения.

— В смысле не вернусь? Миша, ты не понимаешь, мне нужно доиграть роль... Сергей скоро отвезет отца к нотариусу…

— Это ты не понимаешь! — он впервые повышает голос, подаваясь вперед. Люди за соседним столиком оборачиваются, но Мише плевать. Он смотрит на меня в упор. — Марина, ты пытаешься играть в шахматы с маньяком. Он подменил тебе лекарства. Ты это понимаешь? Это не корпоративный шпионаж, это покушение на убийство. Я не отпущу тебя обратно. Точка.

— Но как же фирма? Как папа? — я пытаюсь протестовать, но чувствую, как дрожат мои губы.

— Фирму мы спасем, — Миша достает бумажник, бросает на стол крупную купюру и встает. — Я прямо сейчас позвоню безопаснику твоего отца — Иваныча я знаю тысячу лет, он Сергею никогда не доверял. Мы перехватим их до нотариуса. А ты сейчас едешь со мной.

Он протягивает мне руку. Ту самую руку, которую я когда-то в школе не замечала. Широкую, надежную, теплую.

И я сдаюсь.

Вся моя выдержка, вся моя броня рассыпается в пыль от этого властного, но такого заботливого тона. Я вкладываю свои ледяные пальцы в его ладонь и позволяю увести себя.

Мы выходим из кафе на промозглую улицу. Ветер бросает в лицо колючий снег, но я почти не чувствую холода.

Миша открывает передо мной пассажирскую дверь своего массивного черного внедорожника, помогает сесть и бережно захлопывает дверь.

В салоне пахнет дорогой кожей, морозной свежестью и легким древесным парфюмом. Мотор мерно урчит, печка гонит теплый воздух мне в ноги. Я откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза.

— Едем ко мне в загородный комплекс, — говорит Миша, садясь за руль и выруливая на проспект. — Там закрытая территория, охрана на въезде. Сергей тебя там в жизни не найдет. А вот маме твоей надо позвонить. Придумать правдоподобное объяснение где ты. Сможешь?

Я киваю, глядя, как за окном мелькают серые городские многоэтажки, сменяясь заснеженными обочинами трассы. Мы уезжаем прочь от моего ядовитого дома, от лживого мужа, от предательницы-сестры.

С каждым километром, который отдаляет меня от города, я физически ощущаю, как спадает невыносимое напряжение.

Мышцы, которые месяцами были сжаты в комок от страха и боли, вдруг расслабляются. Меня накрывает такая чудовищная усталость, что я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой.

Мне даже не верится, что больше мне не нужно быть сильной, чтобы выжить. Кто-то другой взял штурвал в свои руки.

Квартира Миши находится на верхнем этаже малоэтажного дома, затерянного в сосновом лесу.

Здесь очень тихо. Огромные панорамные окна выходят на заснеженные кроны деревьев. Просторная гостиная в темных, спокойных тонах, минимум мебели, камин у стены.

Это абсолютно мужское, чистое, безопасное пространство. Здесь нет ни Лили, ни ее едких духов, ни фальшивой заботы Сергея.

Миша помогает мне снять пальто.

— Иди в спальню, ложись, — мягко командует он. — Я сейчас сделаю тебе нормальный чай и начну звонить своим людям. У тебя с собой те лекарства, что дал врач?

— Да, — шепчу я, доставая из сумочки заветный блистер.

— Умница. Принимай их по графику. Ни о чем не думай. Я никому не дам тебя в обиду.

Я смотрю на него, стоящего посреди гостиной с телефоном в руке. Сильного, решительного, и такого настоящего.

Изможденная болезнью, преданная самыми близкими людьми, прямо сейчас я чувствую невыразимую благодарность к судьбе за то, что этот человек не забыл меня.

Я иду в спальню, ложусь поверх застеленной кровати, вдыхая запах чистого белья. Слезы облегчения катятся по вискам, впитываясь в подушку. За дверью слышен уверенный, низкий голос Миши, отдающего четкие приказы по телефону.

Закрываю глаза, и проваливаюсь в глубокий, спокойный сон без страха не проснуться.

Глава 21

Глава 21

Сергей

Я меряю шагами гостиную, и каждый мой шаг отдается в висках тяжелым молотом.

Часы на стене тикают невыносимо громко.

Два часа ночи. Три. Половина четвертого.

Марины нет.

Этого просто не может быть.

Марина — эта покорная, полуживая тень, которая едва доползала от кровати до ванной, — не вернулась домой.

Мой идеально выверенный механизм дал сбой, и этот скрежет ломающихся шестеренок сводит меня с ума.

Где она? В какую канаву она могла свалиться с ее-то анализами?

— Сереж... ну хватит уже ходить, у меня голова кружится, — Лиля сползает с дивана, кутаясь в шелковый халат.

Она сонная, расслабленная и абсолютно не понимает серьезности момента.

— Ну заночевала где-то, может, в больнице оставили. Нам же лучше. Не будем видеть ее рожу.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Внутри все клокочет от ярости.

— Заткнись, Лиля! — рычу я так, что она вздрагивает и вжимает голову в плечи. — Ты ничего не понимаешь!

— Да чего ты орешь на меня? — ее лицо мгновенно кривится, глаза наливаются слезами. — Я-то тут при чем? Ты сам сказал, что она уже не соображает ничего!

— Пошла вон! — я указываю пальцем на дверь. — Вон отсюда!

Лиля всхлипывает про неблагодарного хама, хлопает дверью и уходит в гостевую.

Дура. Какая же она беспросветная дура.

Как я мог надеяться, что с ней будет проще,чем с Мариной?

С дураками всегда сложнее. Это правило я усвоил давным давно, и вот, пренебрег им на свою голову.

Я не могу сидеть на месте. Мне нужно знать, что происходит.

Выхожу из комнаты и почти бегом направляюсь к спальне тещи. Громко и настойчиво стучу в гостевую комнату, в которой она ночует, когда останавливается у нас.

Анна Петровна выходит через минуту, на ходу набрасывая кофту поверх халата. Она выглядит заспанной, но подозрительно спокойной.

— Сереженька? Что случилось? Почему ты не спишь?

— Где Марина, Анна Петровна? — я стараюсь контролировать голос, но он все равно срывается на хрип. — Ее нет в комнате. Ее телефон недоступен. Вы понимаете, что в ее состоянии это смертельно опасно?

Теща моргает, поправляет очки и вдруг слабо улыбается.

— Ах, ты про это... Мариша прислала мне сообщение пару часов назад. Написала, что заехала к подруге, побудет у нее пару дней. Хочет, говорит, проветриться, сменить обстановку.

У меня внутри все холодеет, а потом вспыхивает багровым пламенем.

— К какой подруге?! — ору я, забыв, что в соседней комнате спит тесть. — У нее нет никаких подруг! С тех пор как мы поженились, она ни с кем не общалась, я лично следил, чтобы ее окружение было... достойным!

Анна Петровна отшатывается от моего крика, ее лицо бледнеет, но в глазах появляется странное упрямство.

— Ну зачем ты так, Сережа... Мало ли, из старых, школьных или из университета. Она взрослая женщина. Ей полезно выйти из дома, а то она совсем зачахла в четырех стенах. Ей нужен свежий воздух.

— Свежий воздух?! — я хватаюсь за голову, чувствуя, как пульсирует жилка на лбу. — Она на диализе! Ей нужны лекарства, которые врач прописал! У какой именно подруги она? Имя? Адрес?!