Очень приятно, Царь! Блюдо третье (СИ) - Бергер Евгений - Страница 53

— Слава! — электронный замок на двери зажужжал, а ручка начала неистово дёргаться. Ох, как повезло, что я в момент страсти сообразил, что надо закрыться на защёлку: — Слава! С тобой всё хорошо⁈ Слава!!!

— Чёрт… Это Тома… — испуганно пискнула Славик, вскочив на пол, и завернувшись в одеяло: — Моя соседка и помощница! Если она узнает… Мне кранты!!!

— Почему? — удивился я.

— Она охраняет меня, потому что я запугала её сливом компромата… Тома ни за что не остановится, чтобы в отместку испортить мне жизнь!

— Так… Я тебя понял. Сейчас, что-нибудь придумаем! — я быстро огляделся по сторонам и заметил дверку на балкон: — Идея!

— СЛАВА!!! ТЫ ЖИВАЯ⁇!!?! СЛАВА!!! Я СЕЙЧАС ВЫБЬЮ ДВЕРЬ!!! СЛАВОЧКА!!!

— Твою ж… — я быстро схватил одежду и тапочки, а затем шмыгнул на балкон.

— Да иду я… — Славик сделала максимально сонный голос и пошла открывать.

— СЛАВА!!! — в комнату ураганом залетела девчонка с ярко-синими волосами: — Слава, что с тобой⁈ Он тебя изнасиловал, да⁈

— Кто?

— Царь! Кто же ещё? Вы оба внезапно пропали с вечеринки… А Клара сказала, что когда бежала в туалет, Царь трогал тебя за попу!

— Да… Он немного некрасиво себя повёл. Я дала ему… пощечину. И он отвалил. А я так устала… Эта беготня в горах меня вымотала.

— Ты уверена? — Тома внимательно осмотрела шею и руки Славика. Очень повезло, что я не оставляю укусов и засосов.

— Уверена в чём? Том… Ты думаешь, я бы позволила какому-то там… простолюдину… себя трогать? — на слове «простолюдин» Славик явно запнулась.

— Ну-у-у… Он бы не спросил. Знаешь, какие слухи ходят про Царя?

— Какие же?

— Жуткие! Говорят — девчонкам с ним надо держать ухо востро! А ещё, что он владеет техникой сексуального гипноза.

— Так когда перед тобой обнажается молодой юноша, это всегда приятно. Какой же это гипноз?

— Что⁈

— Что?..

— Слава… Я волнуюсь. Если он начнёт распускать свои руки — тут же зови меня! Я ему так дам!

— Я уже дала.

— Я понимаю! Но тем не менее… Нахальных парней надо учить уму разуму! Трогать можно только по любви. И только тех, кто разрешает это делать! Как представлю, что эти здоровенные жилистые лапищи Искандера хватают тебя за горло, а потом за грудь… Так кровь в жилах стынет! Он чудовище! Монстр…

— Да-а… Согласна. — Славик покраснела и начала дрожать.

— Не бойся, дорогая! — Тома обняла бедную «жертву Царя»: — Я не дам тебя в обиду! Ой… А чем от тебя пахнет?

— Это… Я так устала, что забыла принять душ… Кто ж знал, что ты начнешь долбиться в дверь?

— Вообще-то, ты закрыла её на щеколду. — защитница с подозрением сузила глаза: — Странно всё это… Подозрение, етить, чувствую…

— Фу! Не говори, как необразованная бестолочь!

— Просто… Ты вся красная. Трясёшься. Опускаешь глаза… В тебе, как будто, что-то поменялось. Только вот, я не могу понять, что… Ещё и этот странный запах. — Тома хищно прыгнула в сторону кровати: — Всё сырое! Ужасно… Просто, ужасно! Слава… Я не думала, что ты будешь врать своей лучшей подруге…

— Это не то, что ты думаешь! Просто…

— Просто взять и скрыть от меня простуду. Это… подло! Ты хоть что-нибудь выпила от жара? — Тома потрогала лоб и щёки Славика. Ох… я бы на её месте так не делал…

— Слушай… всё хорошо! Давай, я просто лягу спать?

— Нет. Погоди! — защитница встала на носочки и прикоснулась к лбу Славика губами.

ТВОЮ Ж МАТЬ!!! Я даже не знаю, как это назвать… Непрямой камшот?

— Тома… Тома, правда! Со мной всё хорошо! — блондиночка оттолкнула от себя жертву непрямого разврата и юркнула обратно под одеяло: — Ты слишком переживаешь!

— Слав… Если ты не встанешь завтра из-за болезни — арбитры не будут делать поблажек! Студент обязан прибыть к месту прохождения всех заданий отборочного тура.

— Да не болею я… Просто переутомилась.

— Сейчас же иди в душ! Только не холодный. Сделай воду комнатной температуры. Хотя… Чего я объясняю? Пойдём! Я всё сделаю сама.

— Я не инвалид!

— Ты болеешь. Слава… Отборочный тур — не шутки! Ты же так любишь готовку. Такая творческая личность! Я не прощу, если ты вылетишь и испортишь себе жизнь из-за какой-то там простуды.

— Ладно…

— Ты пока иди. Я открою балкон, чтобы хоть немножко проветрить. А-то запах пота пропитал всё вокруг…

— Не стоит! Давай потом проветрим?

— Господи, Слав! Да, что с тобой сегодня? Ты после проигрыша — сама не своя! Вот, как знала, что надо было сразу за тобой пойти. Я понимаю, что Цареградцев потоптался на твоём самомнении…

И не только самомнении, между прочим!

— … но стоит понимать, что проигрыш — это всего лишь опыт. Ты станешь лучше! Поверь мне на слово. К тому же, стоит уметь с достоинством проигрывать.

— Я проиграла с достоинством! Я полностью отдалась этому проигрышу… Просто… Я не хочу свежий воздух. Холодно мне…

— Ладно! Идём в душ. Но потом — всё равно придётся проветрить.

— Угу…

Как только девчонки ушли, я тут же поднялся и принялся быстро одеваться. Правда, как только напялил штаны и футболку, то заметил на себе пристальный взгляд. С соседнего балкона на меня смотрела Зиночка с раскрытым ртом. Казалось, будто она в трансе.

— Чего? — тихо спросил я.

— Нет… Ничего. Я просто… Я… — бедная маленькая бухгалтерша тут же посмотрела на звездное небо: — Любовалась звёздами. Они такие… Ну… Такие большие и яркие… Ой, в смысле… Я хотела сказать… В общем… Ну…

— Зин. Всё хорошо? Мы по-прежнему друзья?

— Д… Да!

— Никому не говори.

— Никому не скажу. Это будет наша длин… Кхм… маленькая тайна…

Ну, вот. Нанёс психологическую травму совершеннолетнему ребёнку. Аж на душе, как-то гадко стало…

Схватившись за ручку балконной двери, я в очередной раз понял, что беда никогда не приходит одна. Дверь открывалась исключительно из номера. Прекрасно!

— Слушай, Зин…

— Ась? — девушка подскочила и испуганно посмотрела на меня.

— Можно выйти через тебя?

— Думаю, что можно… Только, здесь высоко… Ты уверен, что не сорвёшься?

— Поверь, я сегодня уже сорвался.

— Хе…

Немного разогнавшись, я перескочил через перила и приземлился в аккурат на балкончик Зиночки.

— Фух! Спасибо тебе большое. И… спокойной ночи!

— Ага… — кивнула миниатюрная бухгалтерша: — Спокойной ночи…

Как только я открыл дверь, то тут же столкнулся лицом к лицу с Томой.

— Господин Цареградцев…

— Госпожа… Как вас именовать?

— Сычёва.

— Очень приятно познакомиться.

— А вы… какими судьбами здесь?

— Был у своей подруги.

— Подруги? В такой час? — Тома с подозрением сузила глаза, а затем подошла ближе и тихо прошептала: — На вкус и цвет, конечно, все фломастеры разные… Но младшая Звонарёва… Я бы порекомендовала вам сходить к специалисту.

— А я бы порекомендовал вам не совать свой нос не в своё дело…

— Пока что-нибудь не всунули в вас! — огрызнулась Зиночка, которая всё это время стояла рядом, а затем громко хлопнула дверью.

— Ох, как неловко получилось… — тяжко вздохнула Тома: — Кажется, мне действительно пора идти.

— А ещё пора прекратить перемывать косточки людям за их спиной. Чисто для своей же личной безопасности.

— Вы мне угрожаете, Господин Цареградцев? — защитница вплотную подошла ко мне.

— Скорее — предупреждаю. Кто знает, что с вами могут сделать друзья людей, которых вы оскорбляете. — злорадно усмехнулся я.

Тома поёжилась от страха, а затем обиженно хмыкнула и быстро потопала в сторону лифта.

Что-то сильно сомневаюсь, что эта синеволосая бестия дружит со Славиком только из-за компромата. Увы, подобное зачастую тянется к подобному. Но ничего страшного… Будет хулиганить — я и её вызову на кулинарную дуэль. С продолжением…

Уж больно часто местные задиристые аристократочки нарываются, чтобы после «разговора с пристрастием» стать белыми и пушистыми.

Утро началось… жёстко. Я вернулся в номер ближе к трём часам ночи. Колян уже во всю дрых. А в шесть утра нас разбудила тревога по внутренней системе уведомления.