Кто мы? Голос из бездны - Иванов Александр "Саша Иванов" - Страница 9

Между ударами: пауза и переосмысление

Мы нанесли пять ударов. Кембрийский взрыв. Вероятностная математика. Несократимая сложность. Пропавшие звенья. Сознание.

Что же нам со всем этим делать?

Один вариант — отмахнуться и сказать: "Учёные когда-нибудь разберутся, наука знает лучше, я не специалист". Это удобная позиция, и в ней нет ничего постыдного. Мы не можем все быть экспертами во всём.

Другой вариант — удариться в религиозный фундаментализм и сказать: "Раз Дарвин не всё объяснил, значит, всё было по Библии, буквально, точка". Эта позиция тоже имеет право на существование, но она интеллектуально неинтересна. Она закрывает вопросы, вместо того чтобы открывать их.

Есть третий вариант. Он сложнее, но именно его мы выбираем в этой книге. Мы говорим: теория Дарвина объясняет многое. Вероятно, даже большую часть. Но некоторые загадки она объяснить не может — или пока не может. И это не повод её отвергать. Это повод искать более полную картину. Картину, которая включала бы и механизмы эволюции, и что-то ещё.

Что это может быть? Какие ещё объяснения происхождения человека существуют?

Именно этому посвящены следующие главы. Мы пойдём туда, куда академическая наука часто боится ступать. Мы посмотрим на древние тексты — не как на сборники сказок, а как на возможные свидетельства. Мы посмотрим на шумерские таблички, где чёрным по глине написано о сотворении человека. Мы посмотрим на мифы разных народов, которые с удивительным единодушием говорят о "богах", создавших людей. Мы рассмотрим теорию палеоконтакта — идею о том, что в нашем прошлом могли участвовать внеземные цивилизации.

Я не утверждаю, что эти гипотезы верны. Я утверждаю только то, что они заслуживают рассмотрения. Если мы честно смотрим на неудобные вопросы к теории Дарвина, мы должны с такой же честностью посмотреть и на альтернативы. Не для того, чтобы выбрать одну и сделать её новой догмой. А для того, чтобы расширить пространство возможного.

В следующей главе мы сделаем именно это. Мы отправимся в мир, где глиняные таблички рассказывают о генной инженерии. Где боги дышат в лицо человека, чтобы он обрёл душу. Где слово "сотворение" звучит не как религиозная метафора, а как техническое описание лабораторной работы.

Это будет путешествие в сердце одной из самых удивительных загадок древнего мира. И если до сих пор вы думали, что шумеры — это просто скучный параграф в учебнике истории, приготовьтесь удивляться.

Глава 3. Симфония без дирижера или гениальный взлом?

В предыдущей главе мы задали теории Дарвина пять неудобных вопросов. Кембрийский взрыв, вероятность случайного белка, несократимая сложность, пропавшие звенья и загадка сознания. Мы не нашли там окончательных ответов. Мы нашли зияющие пробелы и честное научное недоумение.

Теперь пришло время сделать шаг назад и посмотреть на картину в целом. Представьте себе, что вы оказались в концертном зале. На сцене — оркестр из сотни музыкантов. Звучит сложнейшая симфония. Скрипки, виолончели, духовые, ударные — всё сливается в гармонию невероятной красоты и сложности. Вы слушаете и наслаждаетесь. Но в какой-то момент вы вдруг замечаете странность: дирижёрский пульт пуст. Нет человека с палочкой. Нет того, кто координирует оркестр. Музыканты играют сами по себе, без видимого управления. Как такое возможно? Кто задаёт темп? Кто указывает, когда вступать скрипкам, а когда замолкать? Кто следит за тем, чтобы симфония не превратилась в какофонию?

Примерно такой вопрос встаёт перед нами, когда мы смотрим на устройство живой природы. Всё работает. Всё гармонично. Всё взаимосвязано. Но где дирижёр? Теория Дарвина утверждает, что дирижёр не нужен. Что оркестр играет сам, подчиняясь простым правилам: случайные замены нот плюс отсев неудачных вариантов. И за миллионы лет из случайного шума рождается симфония. Красиво. Но верят ли в это сами музыканты?

Сегодня мы поговорим о том, что не укладывается в модель «оркестра без дирижёра». Мы не будем утверждать, что дирижёр точно есть. Мы будем размышлять: а что, если есть? И кто он? Или что? И почему наука так упорно избегает этого вопроса?

Феномен информационной сложности

Начнём с самого трудного и самого неоспоримого. С информации.

Все мы знаем, что такое ДНК. Двойная спираль, генетический код, «программа жизни». Эти слова мы слышали со школы. Но давайте на секунду остановимся и действительно подумаем, что это такое.

ДНК — это молекула. Химическое вещество. Длинная цепочка, состоящая из четырёх типов нуклеотидов: аденин, тимин, гуанин, цитозин. Их обозначают буквами А, Т, Г, Ц. Последовательность этих букв и есть генетический код. В каждой клетке вашего тела — около трёх миллиардов таких букв. Три миллиарда. Если бы вы захотели прочитать свой геном вслух, произнося по одной букве в секунду, вам понадобилось бы около ста лет непрерывного чтения.

И вот в чём фокус. Последовательность нуклеотидов в ДНК — это не случайный набор букв. Это осмысленная инструкция. В ней записано, как строить белки, когда их производить, в каком количестве, как сворачивать, куда направлять. Это руководство по сборке и эксплуатации живого организма. Это буквально книга, записанная химическим языком.

Откуда берётся информация? В нашем человеческом опыте информация всегда имеет источник. Если вы находите на пляже надпись на песке «Привет, как дела?», вы не думаете, что её нарисовали волны. Вы знаете: здесь был кто-то разумный. Если вы видите сложный код, вы предполагаете программиста. Если вы читаете книгу, вы знаете, что у неё был автор.

Но когда дело касается генетического кода, наука говорит нам: автора не было. Информация возникла сама собой, в результате случайных химических реакций и естественного отбора. Это утверждение настолько привычно, что мы перестали замечать его невероятность. А зря.

Давайте разберём этот вопрос подробнее. Что такое информация? Согласно классическому определению математика Клода Шеннона, информация — это мера неопределённости, которую снимает полученное сообщение. Более интуитивно: информация — это последовательность символов, которая что-то означает, которая имеет смысл и функцию.

В ДНК мы видим именно такую последовательность. Это не просто упорядоченность, как в кристалле соли, где структура повторяется. Это сложная, непериодическая последовательность, где порядок букв определяет функцию. Измените несколько букв — и белок не свернётся правильно, организм заболеет или погибнет. Информация в ДНК специфична.

Теперь вопрос: может ли случайный процесс создать новую, функциональную информацию? Дарвинизм говорит: да, может. Мутации — случайные изменения ДНК — создают вариации, а естественный отбор отбирает удачные. Так информация накапливается.

Но давайте проверим это утверждение на практике. Учёные провели множество экспериментов с бактериями и вирусами. Они наблюдали за миллионами поколений. И что они увидели? Микроэволюция работает. Бактерии адаптируются к среде. Они приобретают устойчивость к антибиотикам. Но как они это делают? В подавляющем большинстве случаев — путём поломки или отключения существующих генов. Бактерия теряет функцию, и это случайно оказывается полезным в конкретной среде. Например, бактерия теряет белок-насос, который закачивал антибиотик внутрь клетки. В результате антибиотик не проникает, и бактерия выживает. Это не создание новой информации. Это её потеря. Это не шаг вперёд по лестнице сложности. Это шаг назад.

А что насчёт возникновения принципиально новой информации? Новых генов, новых функций, новых структур? Эксперимент Ленски, который мы упоминали в первой главе, длится уже более тридцати лет и охватывает более семидесяти пяти тысяч поколений бактерий. За это время произошла одна значимая инновация: одна из двенадцати линий бактерий научилась питаться цитратом в присутствии кислорода. Звучит впечатляюще. Но когда учёные разобрались в механизме, оказалось, что дело в дупликации и перестановке уже существующих генов, а не в создании нового гена с нуля. Информация не возникла из ниоткуда — она перекомбинировалась из уже существующей.