Кто мы? Голос из бездны - Иванов Александр "Саша Иванов" - Страница 2

Дарвин и его последователи. Они говорят: «Успокойтесь. Мы — просто удачная комбинация мутаций. Сложность возникла из простоты за очень долгое время. Терпение и труд все перетрут, даже без вмешательства свыше».

Древние тексты и мифы. Шумеры, египтяне, индийские Веды говорят хором: «Ребята, не смешите нас. Вы ничего не помните. Вас создали "боги" (или существа, которых вы так назвали) в качестве рабочей силы или в качестве эксперимента. Вот документы, вот глиняные таблички с описанием генетических манипуляций».

Квантовая метафизика и новые гипотезы. Они говорят шепотом: «А что, если никакой "материи" вообще нет? Что, если мы — информация? Сон? Сбой в матрице? А что, если Дарвин и Шумеры — это просто два разных интерфейса одной программы?»

Конфликт и есть сюжет

Самое интересное начинается там, где эти теории трещат по швам. Мы не будем закрывать глаза на неудобные факты. Если теория Дарвина утверждает постепенность, мы спросим: а как быть с Кембрийским взрывом, когда сложнейшие формы жизни возникли на Земле практически мгновенно (по геологическим меркам)?

Если шумерские таблички утверждают, что нас создали аннунаки, мы спросим: а кто тогда создал самих аннунаков? И где они сейчас?

Видите ловушку? Любой ответ рождает только новые вопросы. Это похоже на бесконечный лабиринт. И именно прогулка по этому лабиринту, а не финальный тупик с надписью «Истина», является целью нашего существования.

Правила игры

У нас будет только одно правило: честность перед неудобными фактами.

Я не буду заставлять вас верить. Вера — это личное дело каждого. Я хочу, чтобы вы думали. Я хочу, чтобы, прочитав очередную главу, вы откладывали книгу, смотрели в потолок и говорили: «Черт возьми, а ведь действительно…».

Мы встанем на плечи гигантов и тут же спрыгнем с них, чтобы залезть в самые темные углы истории и генетики. Мы посмотрим на человека как на уравнение, которое никак не сходится с ответом. Одна часть — звериная, биологическая. Вторая — божественная, иррациональная. И между ними — пропасть.

Это пропасть и есть мы.

Итак, разминка окончена. Хватит смотреть на обложку бездны. В следующей главе мы заглянем в нее серьезно. Мы начнем с самого крепкого орешка, с теории, которую большинство из нас учило в школе как истину в последней инстанции. Мы посмотрим на старого доброго Чарльза Дарвина, его «Бигль» и обезьяний скандал.

Но предупреждаю сразу: будет не скучно. Потому что даже в этой железобетонной логике, как выясняется, есть трещины размером с Марианскую впадину. Готовы?

Часть 1: «Главный пазл Дарвина»

«Мы — вопрос, который Вселенная задаёт сама себе»

Глава 1. Старик на «Бигле» и его обезьяний скандал

«Человек произошёл от обезьяны».

Шесть слов. Всего шесть слов, а сколько шума, гнева, споров и сломанных судеб. Эту фразу приписывают Чарльзу Дарвину, хотя он никогда её не произносил в таком виде. Но именно она стала детонатором самого громкого взрыва в истории человеческой мысли. Взрыва, отголоски которого мы слышим до сих пор.

В этой главе мы познакомимся с человеком, который перевернул наше представление о самих себе. Мы пройдёмся по палубе корабля «Бигль», заглянем в записные книжки молодого натуралиста и попробуем понять: что именно он нам сказал? А главное — что он нам не сказал? Потому что дьявол, как всегда, кроется в деталях. И чем внимательнее мы будем читать Дарвина, тем больше странных вопросов у нас возникнет.

Но не будем забегать вперёд. Давайте начнём с начала. С человека.

Человек, который боялся потревожить мир

Представьте себе Англию начала XIX века. Дождливо, чопорно, размеренно. Мир устроен просто и понятно. Есть Бог. Он создал Землю, небо, зверей и человека. Было это примерно шесть тысяч лет назад. Всё зафиксировано в Священном Писании. Сомневаться — грех. Спрашивать — неприлично. В церкви по воскресеньям объясняют, кто мы такие и зачем живём. Вопросы исчерпаны.

И вот в 1809 году в семье состоятельного врача и финансиста Роберта Дарвина рождается мальчик. Назовут его Чарльз. Никто не подозревает, что этот тихий, застенчивый ребёнок через пятьдесят лет станет самым опасным человеком для церковной картины мира со времён Галилея.

В юности Чарльз не подавал особых надежд. Отец считал его бездельником и стыдил: «Ты ничем не интересуешься, кроме стрельбы, собак и ловли крыс!» Чарльз попробовал учиться на врача, но сбежал с операции, не выдержав вида крови и криков пациента (наркоза тогда не было). Попробовал стать священником — учился без энтузиазма. Больше всего на свете его увлекали жуки. Он мог часами ползать по лесу в поисках редких экземпляров. Однажды, поймав двух жуков одновременно и увидев третьего, он, недолго думая, сунул одного из них в рот, чтобы освободить руку. Жук выпустил едкую жидкость, Чарльз выплюнул его и упустил всех троих. Эта история прекрасно характеризует его: не герой, не бунтарь, а тихий, до смешного увлечённый естествоиспытатель.

Всё изменилось в 1831 году. Двадцатидвухлетнему Чарльзу предложили отправиться в кругосветное путешествие на корабле «Бигль». Отец был против. Дядя — за. Чарльз колебался. В итоге поехал. И этот вояж длиной в пять лет стал началом всего.

Пять лет, которые изменили всё

«Бигль» был маленьким, тесным и страшно неудобным кораблём. Каюты — крошечные. Качка — постоянная. Дарвин страдал морской болезнью и большую часть времени проводил на суше, исследуя всё, что попадалось под руку: скалы, растения, окаменелости, животных. Он вёл подробнейшие дневники и отправлял ящики с образцами в Англию.

Он плыл верующим христианином, свято чтившим Библию. Он вернулся человеком, в голове которого зрела мысль, способная уничтожить библейскую картину мира.

Что же он увидел?

Сначала — окаменелости. В Южной Америке Дарвин находил кости гигантских вымерших животных: броненосцев размером с автомобиль, ленивцев ростом с жирафа. Они были похожи на современных, но словно увеличенных в масштабе. Почему Бог создал таких монстров, а потом уничтожил? Ошибся в расчётах? Это не вязалось с идеей совершенного Творца.

Потом — геология. Он своими глазами видел, как горные породы залегают слоями, как в них отпечатаны древние ракушки на высоте тысяч метров над уровнем моря. Земля явно не была создана за шесть дней. Она менялась. Медленно. Катастрофически медленно.

Но самое главное открытие ждало его на Галапагосских островах.

Вьюрки, которые свели с ума

Галапагосы — это клочок суши в Тихом океане, затерянный в тысяче километров от берегов Южной Америки. Острова вулканические, молодые по геологическим меркам, с суровым климатом и скудной растительностью. На них обитали странные, ни на что не похожие существа: гигантские черепахи, морские игуаны, нелетающие бакланы.

Но внимание Дарвина привлекли маленькие, невзрачные птички. Вьюрки.

На разных островах архипелага вьюрки выглядели по-разному. У одних был мощный, толстый клюв, идеально приспособленный для разгрызания орехов. У других — тонкий и длинный, чтобы доставать насекомых из щелей. У третьих — клюв-пинцет для сбора ягод. Четвёртые умудрялись использовать колючки кактуса как инструмент, чтобы выковыривать личинок из коры.

Дарвин смотрел на это разнообразие и думал. Все эти птицы явно происходили от одного общего предка. Когда-то давно один вид вьюрков попал на острова. А потом, поколение за поколением, они менялись, приспосабливаясь к разным условиям жизни на разных островах.

Но как это происходило? Какой механизм за этим стоит?

Ответ пришёл не сразу. Дарвин вернулся в Англию и ещё двадцать лет не решался опубликовать свои выводы. Он знал: его идея вызовет бурю. Он называл её «признанием в убийстве». Он боялся ранить чувства верующих, боялся осуждения коллег, боялся разрушить свою репутацию. Он работал в тишине кабинета, собирал факты, экспериментировал с голубями и писал, писал, писал.