Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния - Корк Ольга - Страница 1

Annotation

Я успела сделать только два шага за порог спальни, как что-то со свистом пролетело мимо уха и с грохотом разбилось о стену.

— Вон отсюда! — поприветствовал меня новый подопечный.

Удержаться и не ответить любезностью на любезность я не смогла.

— Милорд, если вы хотели, чтобы вас не беспокоили, стоило быть более метким. Но увы, увы.

Он — угрюмый лорд, измученный болью и уверенный, что ему никто не сможет помочь.

Она — упрямая сиделка с южной кровью, не умеющая отступать перед трудностями.

Когда интересы этих двоих столкнутся, жизнь в одном поместье изменится навсегда.

А может быть, перемены ждут не только дом маркиза?

В книге вас ждут:

- Хорошее настроение

- Сиделка и пациент

- Неунывающая героиня

- Герой вам тоже понравится

- Противостояние характеров

- Сарказм наше все!

- Хеппи энд обязателен

Ольга Корк

Глава 1

Глава 2

2.2

2.3

Глава 3

3.2

Глава 4

4.2

4.3

Глава 5

5.2

Конец ознакомительного фрагмента.

Ольга Корк

Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния

Глава 1

— Пошла вон, нахалка, и чтобы ноги твоей в моем доме больше не было!

Дородная, если не сказать тучная, госпожа Лэнгли стояла в распахнутой двери и нетерпеливо постукивала носком туфли по полированному полу холла их дома.

— Подумать только! — разорялась она. — Воспользоваться ситуацией: дождаться, когда я уеду на воды, пробраться в дом и пытаться соблазнить моего милого, доверчивого супруга! А после этого еще и требовать рекомендательное письмо! Нахалка!

Я, не обращая внимания на крики, спокойно натягивала мягкие кожаные перчатки и мысленно смеялась над каждым словом хозяйки.

Не потому, что я дурно воспитана, и не потому, что ее тирада не произвела впечатления. Произвела — да еще какое. По крайней мере отсутствие рекомендаций меня действительно огорчило. А вот предположение, будто я пыталась соблазнить господина Лэнгли, милейшего мужчину шестидесяти семи лет, было просто уморительным. Особенно с учетом того, что сам господин Лэнгли пригласил меня на работу ради сюрприза для своей горячо любимой молодой супруги. И да — молодой: она была на пятнадцать лет моложе мужа и не имела ни малейшего представления о том, что такое боли в коленях от подагры.

План у нас с господином Лэнгли был прост: привести в порядок питание, втирки, массажи, обезболивание; месяц восстановительного ухода — чтобы к приезду супруги он смог пригласить ее на большой ежегодный бал и вновь повести в танце. Ведь двадцать лет назад они именно так и познакомились: молодая вдова и одинокий закоренелый холостяк.

Целых три недели я слушала истории про их знакомство, ухаживания и огромную любовь господина Лэнгли к супруге — и уж точно не намеревалась сейчас принимать близко к сердцу гневные слова госпожи Марты Лэнгли.

Подхватив саквояж, я направилась к выходу. Работа в этом доме была закончена. Пора двигаться дальше.

И все же жаль, что я не получила рекомендательное письмо. С каждым разом работодатели требовали все больше бумажек. Иногда от одной такой записки зависело слишком многое. В моем случае — практически все. И это не просто громкие слова: моя свобода от гнета семьи действительно значила очень много.

— Псс!

Стоило мне сойти с крыльца и на мгновение остановиться у пешеходной тропинки, как за спиной снова послышалось:

— Пссс! Магина Франческа, псс!

Обернувшись, я была вынуждена прижать ладонь к губам, чтобы не рассмеяться на весь квартал. Из одного из окон мне махал господин Лэнгли, то и дело оглядываясь себе за спину.

— Магина Франческа, быстрее! — свел он к переносице седые брови, изпод которых искрились от смеха неяркие синие глаза.

Пришлось оставить саквояж у крыльца и пробираться к распахнутому окну вдоль стены, рискуя оставить на розовом кусте клок подола.

— Ну наконец-то, — усмехнулся господин Лэнгли. — Франческа, девочка моя, вот, держите. Не дело — отпускать вас без оплаты последних трех дней и без этой записки. Ты мне вторую молодость подарила, девочка. А жену мою прости, очень уж она у меня крута нравом.

— Ничего страшного, господин Марк, я все понимаю, — шепнула я, принимая из его рук небольшой кошель и заветный конверт. — Надеюсь, на балу вы будете самой яркой парой.

— Так и будет, слово чести! И все благодаря твоим волшебным рукам. Храни тебя боги, Франческа. Ой Беги, жена идет!

Он захлопнул окно у меня перед носом, уже что-то объясняя своей Марте.

Ждать, заметят меня или нет, я не стала. Сдавленно хихикнув, подхватила юбки и бросилась к саквояжу. И плевать, что подумают редкие прохожие. Главное — еще один пациент доволен моей работой, в кошельке лежат мои три серебряника, а в руке — то ли благодарственное письмо, то ли рекомендательное: это еще предстояло посмотреть.

Если прибавить эти три монеты к тем, что у меня уже есть, можно сказать, есть чем гордиться. С голоду не помру, без крыши над головой не останусь. Вот только после окончания договора оставалось всего две недели, чтобы найти следующего подопечного. Иначе — прощай, самостоятельная жизнь. Здравствуй, опека семьи, светские рауты, посещение балов, музыкальных и литературных вечеров, чаепитий и прочих обязательных мероприятий в нужном количестве, чтобы отец и брат наконец могли выгодно меня пристроить.

Нет уж. Пока в городе не перевелись нуждающиеся в сиделках, мне не грозит вернуться под опеку крайне заботливого отца и старшего брата, который с моих пятнадцати лет нашептывал родителю, как можно решить финансовые проблемы семьи за мой счет. Благо у меня хватило ума и дара отправиться в университет с магическим уклоном и окончить курс для одаренных сиделок. На самом деле из девушек этого курса получались специалисты весьма широкого профиля. Но мое волшебное обезболивание дарило мне некоторые привилегии. Если бы в нашем королевстве женщинам позволяли работать врачевателями, я непременно стала бы одной из них. Но чего нет, того нет. Закостенелое общество — не понимающее, от чего отказывается.

Ну ничего-ничего. Выкарабкаюсь. Устроюсь в жизни. Рано или поздно приобрету недвижимость, стану полностью свободной от решений семьи и замуж выйду непременно по любви, а не по приказу отца. Вот сегодня отдохну, а завтра же пойду устраиваться на новое место.

С этой воодушевляющей мыслью я добралась до своей комнаты в небольшом меблированном доме, который содержала вдова пекаря. Жилье было не самым дешевым, зато чистым, с приличной кухней внизу и без привычки хозяйки заглядывать в замочные скважины. За одну только эту добродетель госпоже Бруни можно было простить и вечное ворчание, и манеру слишком громко греметь посудой по утрам.

Поднявшись к себе, я первым делом стянула шляпку и перчатки, сняла ботиночки и с удовольствием опустилась на край кровати, вытянув ноги. День выдался долгим. Последние три недели вообще вышли непростыми, но весьма прибыльными по моим меркам. Не богато, конечно, однако и не так, чтобы с понурой головой возвращаться в семью на милость родственников.

Потянувшись к саквояжу, достала письмо от господина Лэнгли и открыла его.

Пробежалась взглядом по аккуратным строчкам, хмыкнула и перечитала еще раз, уже медленнее. Нет, все верно. И благодарность, и рекомендация, и даже приписка в самом конце: магина Франческа ди Сава проявила себя терпеливой, обязательной и, должен отметить, магиной не робкого десятка.

Вот последнее господин Лэнгли подметил удивительно точно.

Я бережно сложила письмо, убрала его назад в саквояж, в папку с документами, и только после этого позволила себе откинуться на подушки и на несколько мгновений закрыть глаза.