Дикорожденный (ЛП) - Торани Перри - Страница 20

Когда он увидел, что ждет его по ту сторону — маленькое, поникшее лицо, синие губы и золотистая кожа, — он почувствовал, как сердце екнуло. Как и его хватка на мече. Лезвие соскользнуло, и оставшееся стекло разлетелось вдребезги. Он перехватил меч поудобнее, беря себя в руки.

Это был человек.

Внезапное, гнетущее осознание вспыхнуло в животе. Он только что совершил ужасную ошибку. Запах ягод иилас — он не чувствовал его с самого детства — накрыл его на мгновение, а затем исчез. Он покачал головой, не желая поддаваться безумию здесь и сейчас.

Ты можешь это исправить. Продолжай двигаться.

Айрик никогда не видел человека во плоти, но он видел несколько изображений в контрабандных текстах из хранилища. Он знал, что кожа их вида имеет разную степень пигментации, от темно-коричневой до почти белой. Он знал, что цвет их глаз может варьироваться от черного до самого светлого оттенка неба.

Он никогда не видел изображений синих губ, поэтому знал: с этим человеком что-то не так. Умирает.

Отдаленная мысль подсказала ему, что он должен заявить о себе, но у него не было слов. Всё, что он мог, — это двигаться. Будучи моразиром, он сталкивался со смертью сотни, если не тысячи раз. Но его сердце еще никогда так не билось.

Он разрезал ремни, удерживающие человека, наполовину втиснувшись в короб, чтобы дотянуться до них всех. Его ухо прижалось к груди человека, пока он освобождал лодыжки, которые были стянуты так туго, что оставалось только удивляться, как они не отрезали ступни. Аудиоусилители костюма уловили медленное, слабое биение сердца и тихий хрип, когда воздух проходил через легкие.

Любое облегчение от звуков жизни испарилось, когда тело обмякло и повалилось вперед, прямо в его объятия.

Айрик вытащил человека, потрясенный его миниатюрностью и легкостью. Он потерял перчатку, когда она зацепилась за один из болтов, удерживающих ремни, но не стал за ней возвращаться, не желая отпускать человека, чтобы ее достать.

Он приподнял человека. У человека были густые, темные, почти черные волосы, зачесанные назад и достаточно длинные, чтобы падать на воротник костюма. Лицо было почти полностью скрыто более короткой прядью, падающей на глаза. Ноздри раздувались при каждом слабом вдохе, а посиневшие губы дрожали в судорожных попытках вдохнуть воздух.

Обтянутые тканью пальцы ног выглядывали из штанин костюма, задевая Айрика чуть ниже колен, пока он держал человека на уровне глаз. Разве у людей нет обуви?

Раздался внезапный треск. Потолок провис, царапнув верх его шлема. Подчиняясь инстинкту, он прижал человека к своей груди, свернувшись над ней.

Ней.

Его дыхание перехватило. С чего бы это он вдруг решил, что человек — это «она»? Костюм был бесформенным и слишком большим, чтобы намекать на то, что скрыто под ним, и всё же в ее очертаниях чувствовалась врожденная мягкость, которая подсказывала каждому инстинкту в его теле, что он держит женщину.

Раздался еще один треск, на этот раз гораздо громче. Потолок над коробом, где они находились всего несколько секунд назад, обвалился.

Твердо решив не умирать среди обломков, Айрик перекинул ее через плечо. Она безжизненно повисла на нем.

— Ты со мной, — сказал он человеку, как смог, используя те слова на ингелеше, которые помнил.

Пока он нес ее в относительную безопасность, он повернул ее так, чтобы свет падал на ее лицо. Если ей суждено умереть, то пусть она хотя бы в последний раз почувствует тепло солнца.

Глава 10

АЙРИК

Безумие, поразившее его прародителя — то самое, о котором предупреждала Элиор, говоря, что оно настигнет всех моразиров, если они проживут достаточно долго, — наконец добралось и до Айрика. Иначе с чего бы ему пройти мимо всех подходящих мест, чтобы позаботиться о человеке, и принести ее туда, куда он ее принес?

Он мог бы заняться ею снаружи ее собственного корабля, в поле, где разбился его истребитель. Или у скалистой стены, подальше от своего оружия и инструментов, которые в чужих, испуганных руках могли бы стереть с лица земли небольшой город.

Ничто, кроме Безумия, не могло заставить его сделать то, что он сделал: принести ее на свой корабль, положить на свою койку и бережно опустить ее голову на свою подушку.

Он даже — по глупости — оставил ее одну почти на час. Заблокировав корабль, он побежал обратно к ее суденышку, чтобы забрать вещи, которые показались ему неуместными и которые он счел ее личным имуществом: фиолетовую сумку с золотой вышивкой и коробки с надписью «еда».

Вернувшись и убедившись, что она всё еще жива, он перерыл ее сумку, убрав всё потенциально опасное. Он конфисковал разбитый стеклянный экран и маленькую палочку, оставлявшую следы на руке — слишком острую, чтобы оставлять ее при ней. Он оставил ей свертки ткани, несколько тюбиков, наполненных гелем, и маленький мешочек с чем-то похожим на мусор. Он даже, из великодушия или по глупости — скорее всего, и то и другое, — оставил ей цветастую баночку, которая, когда он ее открыл, ударила в нос таким сильным цветочным запахом, пробившимся даже сквозь костюм, что он едва не упал в обморок.

Каждые несколько минут он проверял ее, опускаясь на колени рядом, чтобы посмотреть, не очнулась ли она. Что ему с ней делать? Айрика выковали, чтобы разрушать. Он не был создан для утешения или исцеления.

Она не приходила в себя.

Его дыхание затуманило визор, пока он смотрел на ее бессознательное тело. После секундного колебания он стянул шлем — ему нужен был воздух.

Человек лежал неподвижно, тихо хватая ртом воздух. Протокол требовал, чтобы он позволил ей умереть. Она не была частью миссии. Ему вообще не следовало преследовать ее корабль. Он должен был дождаться приказа, как и сказал Ворн, и снять Эд'ун с эксплуатации вместе со всеми следами ее пребывания.

От этой мысли его затошнило.

Единственным остававшимся для Айрика вариантом было избавить ее от страданий и убить ее самому, а затем дожидаться спасательной команды, на что могли уйти часы — а может, и дни, учитывая магнитные бури и проблемы с порталами.

Тяжесть сдавила грудь, когда он переводил взгляд с человека на пистолет, всё еще заряженный и висящий на поясе. Лучшим исходом было бы, если бы она умерла прямо сейчас. Худшим — если бы выжила, обременяя его жизнью, с которой он не умел обращаться.

В спешке, пытаясь снять ее тело со своего плеча, он положил ее неправильно. Ее рука неловко свисала с койки.

Ради ее собственной безопасности и благополучия — неважно, что ни то, ни другое его не касалось, — ему придется прикоснуться к ней.

Он тяжело сглотнул, придвигая ее руку ближе к телу, завороженный ее полупрозрачными розовыми ногтями. Гладкие, мягкие руки без шрамов, если не считать естественной текстуры и неровностей кожи. Эта женщина не владела оружием — на ней не было ни единой отметины.

На мгновение он позволил своим обнаженным пальцам скользнуть между ее.

Случайность.

Решив, что нужно продолжить осмотр на предмет травм, он сдвинулся вниз, чтобы проверить ее ступни, и стянул ткань, закрывающую левую ногу.

Он ахнул. Красный, распухший след опоясывал ее лодыжку. Не желая причинять ей еще больше боли, он достал охлаждающие бинты из шкафчика с медикаментами. Бережно перебинтовал ей ногу, а затем опустил, чтобы осмотреть вторую.

К счастью, правая ступня оказалась цела. Но это принесло лишь мимолетное облегчение, потому что ее губы всё еще оставались синими.

Айрик обхватил ее ступню, которая целиком поместилась в его ладони. Завороженный изгибом ее изящного свода, он провел пальцем по подошве.

Ее пальцы подогнулись.

Его дыхание замерло. Он осторожно поднял взгляд, ожидая, что в следующее мгновение услышит ее крик.

Но ее веки даже не дрогнули, оставаясь закрытыми.

Теперь, движимый паникой из-за того, что она не очнулась, Айрик бесстыдно потянулся к ее лицу. И одернул себя лишь в миллиметре от ее волос.