Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 68

Я ушёл в свой кабинет, устало присел за столом. Ноги гудели от усталости, сердце билось ещё неровно, а перед глазами вспыхивали картины этой линейки, которую я впервые в жизни проводил как глава, руководитель.

Бесцеремонно распахнулась дверь; на пороге я увидел улыбающегося во весь рот Юрку Зимина:

— Олег Николаевич, а мы вас ждём!

— Где вы меня ждёте? — Я не сразу сумел оторваться от своих дум.

— В классе!

Пришлось встать и пойти за парнем. Мы поднялись на второй этаж и вошли в один из классов, который не отличался ничем от других. Сюда решили прийти ребята из обоих десятых классов, не все: видно, часть разбежалась по домам или решила побродить по городу. А на задней парте я увидел не только вазочки с печеньями, вафлями, конфетами и нарезанные кусочки пирога, но и бутылки лимонада и даже пару бутылок вина.

— Ребята, ну как же вы так? Вино! Меня же выпрут из директоров за это, — сказал я, скорее с иронией, чем с упрёком.

— Ничего, ничего, Олег Николаевич, мы понемножку, — выпалил Зимин.

Я снисходительно покачал головой. А парни тут же деловито вскрыли бутылки, разлили по стопкам вино и вручили мне. Я не стал объяснять парням, что не пью алкоголь, лишь сказал тост:

— За ваше будущее, мои дорогие выпускники! Пусть оно не будет омрачено никакими плохими отметками или событиями.

И я всё-таки пригубил из стаканчика, поставил на парту. А все парни и даже девушки выпили всё до дна. Я на миг представил, как в ГОРОНО полетит «телега» о том, как директор занимался развратом с учениками, но почему-то стало всё равно.

Обратите внимание! Автор заканчивает этот том. И ждёт отклика от читателей, имеет ли смысл продолжать дальше или нет. Автора на это может сподвигнуть отзывы, лайки, награды.

Глава 23

Это конец или только начало?

— Олег Николаевич! Мы тут решили вам кое-что подарить, — объявил Юрка. — Вы не против?

— Почему я должен быть против, Юра? Хотя ты уже и мне, и себе шикарный подарок сделал — победил на олимпиаде. Не раздумал поступать в МГУ?

— Нет, Олег Николаевич, пойду на отделение астрономии.

— Имей в виду: никаких послаблений тебе на экзамене по физике делать не буду. Чтобы ты понял, как сложно поступить. Тебе надо сдать всего один экзамен. Но на отлично. И тогда ты пройдёшь.

— Олег Николаевич, я понимаю, — Зимин пожал плечами.

— Олег Николаевич! — рядом возникла стройная фигурка красавицы Майки Зуевой. — Мы хотим вам подарить небольшой подарок!

Она сделала энергичный жест Никите Троицкому, и он вытащил из своей сумки толстый альбом и гордо выложил его передо мной. Обложка была выполнена из лакированного резного дерева; на ней были изображены старшеклассники, со всех сторон окружившие мужчину — учителя в костюме-тройке.

— Великолепно. Кто такую роскошь сделал? — Я погладил верхнюю крышку альбома.

— Ну я, — пробурчал сидящий на парте Михаил Верещагин, паренёк в тёмных брюках и белой рубашке, расстёгнутой на груди.

— Миша, ты просто мастер. Резчиком по дереву хочешь быть?

— Не-а, — скривился он. — Папаня говорит: ну что это — какие-то бирюльки точить. Требует, чтобы я в политехнический подался. На технолога.

— На технолога чего? — с досадой переспросил я.

— А шут его знает, — парень поёрзал по столу, на котором сидел, и, судя по кислой физиономии, эта идея ему совсем не нравилась.

— Знаешь, Миша, — проронил я, открыв альбом на первой странице. — Технологов много, а таких мастеров, как ты, — единицы. Не зарывай свой талант в землю. Пожалеешь. Я тебе мнения своего не навязываю, но иногда нужно собраться с силами и пойти против воли родителей, общества. Понимаешь?

— Понимаю, — Верещагин тяжело вздохнул.

А я решил полистать альбом. На каждой странице — снимки, стихи, пожелания мне, шаржи старшеклассников, изображавшие разные профессии — врача, строителя в каске, военного в форме.

— Аркаша, ты постарался? Шаржи рисовал? — Я обратился к парню с длинными волосами, неформально одетому в джинсы и рубашку с ярким рисунком — «гавайку».

— Ну я, — отозвался он, не поднимая головы.

— В художественное училище пойдёшь? Талант у тебя.

Он поднял на меня взгляд, в котором почему-то я заметил глухую тоску.

— Нет. В архитектурный пойду. Маман говорит, раз рисовать умеешь, значит, рисуй чертежи.

Я долистал до конца, где увидел свою физиономию, но только не в виде карикатуры, а уже вполне реалистично выполненный портрет на фоне классной доски, с указкой. Здесь пустовало место, видимо, оставленное для общей фотографии, которую сделали сейчас на ступеньках центрального входа школы.

— Ага. А ты хочешь этого?

— Батя говорит: профессию получи, а потом делай, что хочешь.

Я усмехнулся, родители по-прежнему давят на своих детей, чтобы они имели стабильный заработок. Не думая, что разрушают мечты своих отпрысков, обрекают на рутину и тоскливые будни.

Я только вздохнул. Чем я мог помочь этим ребятам обрести свою собственную стезю? Они юные, не имеют жизненного опыта, не могут сказать: «нет» навязанному мнению.

— А я строителем хочу быть! — с вызовом выпалил Юрка Алёхин, тряхнул светлыми кудрями, сжал губы в одну линию.

— Юра, строителем чего? Домов, магазинов, дорог, мостов?

— Дороги буду строить.

— Ну тогда тебе прямой путь в МАДИ. Дороги у нас, мягко говоря, не фонтан. Конечно, строить нужно… Но…

— Что но? — напрягся Юрка.

— Для дорог нужны новые технологии, машины, материалы. Скажем, машина для холодной регенерации асфальта. Снимается верхний слой, перерабатывается, вновь укладывается. Экономия и скорость увеличиваются.

У Алёхина явно вспыхнули глаза интересом; он задумчиво причесал пятернёй непослушные волосы.

— Да, это здорово, — выдал он наконец. — А скажите, Олег Николаевич, что важнее: дороги или мосты?

— Знаешь, Юра, дорожники говорят, что мосты — это сооружения на дороге. А мостовики утверждают, что дороги лишь подъезды к мостам. Понимаешь?

— Да, — протянул он, задумался.

— Майка, а ты кем хочешь быть? — спросил я девушку, которая сидела с отрешённым взглядом за партой, будто мечтала о чём-то. — Актрисой?

— А? — она отвлеклась от своих дум. — Да нет, что вы, Олег Николаевич. Я библиотекарем хочу быть. Книги я люблю. А почему сразу актрисой? Для актрисы талант нужен.

Я на миг потерял дар речи, не зная, что сказать. Такая красавица и похоронит себя среди стеллажей с пыльными книжками. Тоска зелёная. И получать будет копейки.

— Ты такая красавица, — наконец решился я объяснить.

— Ну и что? — как-то грустно улыбнулась она. — Внешность не навсегда.

У меня невольно поднялись брови, и я покачал головой неодобрительно.

— Ты красивая, умная. Любовь к книгам? Ну тогда, может, тебе лучше в литературный пойти? Ты ведь и по сочинениям одни пятёрки получала. Ваша классная Татьяна Дмитриевна расхваливала тебя.

Зуева поджала пухлые алые губы, задумалась, глаза будто затуманились, словно я затронул что-то сокровенное в её душе.

— А я на БАМ поеду, — вскинув упрямо головку, выпалила Инна Снегирёва, худенькая, с короткой мальчишеской стрижкой и огромными серо-зелёными глазами.

— БАМ — это хорошо, — усмехнулся я. — «А я еду, а я еду за туманом, за туманом и запахом тайги», — процитировал я строчку из песни Юрия Кукина. — Да только, Инна, тяжело там работать, на БАМе. Никаких бытовых условий. Тесные душные вагончики, летом жара, мошкара, зимой — дикий холод. Выдержишь? Хотя, конечно. Платят там хорошо.

— А я не за деньгами еду, — решительно заявила девушка. — А чтобы доказать себе, что смогу выдержать. Вот.

— Инна, ты молодец. Но лучше всё-таки поступить куда-то: в вуз, техникум.