Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 15

Прихватив ставший совершенно неподъёмным портфель, я вернулся на чердак и начал осторожно спускаться пешком. Съезжать на лифте при подобных обстоятельствах — просто самоубийство.

Наконец, я добрался до первого этажа, но спускаться к площадке, куда выходили двери лифтов, не стал. Лишь присел на ступеньки, отдышался. В горле пересохло так, что язык прилип к гортани. Осторожно выглянув, понял, что в подъезде меня поджидают менты. Я видел их фуражки, темно-серые форменные куртки.

С лязгом и грохотом начал спускаться один из лифтов. Менты сразу напряглись, спрятались за стены шахты. И когда створки с шумом отошли, из кабины шагнул парень с длинными темными патлами, высокий, худой, в куртке и широченных вельветовых клёшах. На плече — спортивная сумка с надписью «Олимпиада-80». И тут же попал в объятья милиционеров. Заорал, начал вырываться, а они только этого и ждали. Скрутили беднягу и потащили к выходу.

— За что⁈ Я ничего не сделал! — орал парень, стараясь вырваться.

Но получил по физиономии, один из ментов достал звякнувшие наручники, сковал ему руки сзади и подтолкнул коленом под задницу. Скрипнула дверь, и вся троица вывалилась наружу.

Но всё равно я не стал спускаться и выходить наружу. Вдруг пацан объяснит им, что он не тот, кого они ждут и схватят уже меня? Я присел на ступеньки, обдумывая с досадой, как выбраться из этого дерьма безопасно и быстро?

Вновь раздался грохот спускающегося лифта. Створки распахнулись, и медленно, опираясь на трость, вышел старичок в коричневом пальто. Похожий на того, что сидел тогда на скамейке около кинотеатра.

Обдумывал я посланной судьбой шанс недолго. Подкравшись сзади шандарахнул старичка по голове кулаком. Тот охнул, пустился на пол. Подхватив жертву под мышки, оттащил к батареям. Стащив с него пальто, надел и, захватив палку и портфель, спустился к выходу мимо рядов выкрашенных в светло-охристый цвет почтовых ящичков. Распахнув дверь, вышел. Тяжело опираясь на палку, стал имитировать старческую немощь. Опустив голову и прихрамывая, спустился боком по ступенькам. И не спеша направился мимо ментов. Те даже не обратили внимания на меня. Только один, белобрысый парень с тремя полосками на погонах, обернулся, обвёл равнодушно взглядом с ног до головы, сплюнул. И вновь обернулся к остальным, слушая анекдот, который рассказывал, бурно жестикулируя, его товарищ в звании старлея.

А я также, шаркая ногами, чуть трясся головой, прошёл по улице, дотащился до своей тачки. Там уложил аккуратно пальто, палку. Прыгнул за руль. Положив рядом тяжеленный портфель, завёл мотор и понёсся по Беломорской улице к Ленинградке. Опасливо вглядываясь в зеркало заднего вида, нет ли за мной погони. Но, кажется, все обошлось.

И вот я уже свернул на крутые повороты извилистого и узкого серпантина, который вёл в садоводческий кооператив. Вот и дом. Загнав машину под навес, я вбежал по крыльцу в дом. Открыв дверь, услышал голос Марины. Она напевала арию Сильвы: «Частица черта в нас, в сиянье женских глаз» и сразу стало легче на душе.

— О! Явился не запылился! — Марина вышла мне навстречу в коротком синем халатике, открывавшем её стройные ножки, улыбаясь.

Я бросился к ней, обнял, хотел впиться в губы. Но она отстранила и лукаво произнесла:

— Ну сегодня ты рекорд установил. Приехал не в пять утра и даже не в час ночи, а всего-навсего в десять. Давай раздевайся, мой руки и будешь ужинать. Господи, где ж ты так перепачкался?

— Да понимаешь, Мариночка, выполнял секретное задание. Лазал по вентиляции, подслушивал разные шпионские разговоры.

— Болтунишка! — она щёлкнула меня по носу.

Развернувшись, ушла на кухню, плавно покачивая бёдрами, не демонстративно, а как это делает женщина, знающая цену своему обаянию. И это зажгло во мне такое жгучее желание, что его пришлось остужать под прохладными струйками воды в душе.

На этот раз Марина приготовила вкуснейшую картофельную запеканку с мясом, от аромата которой у меня рот наполнился слюной. И я тут же схватив вилку и нож, разрезал на кусочки и начал жадно есть.

— Проголодался, зайчик? — умильно улыбаясь, Марина подпёрла кулачком щёку, наблюдая, как я поглощаю ее кушанье.

— Да не то слово, — схватив чашку, я сделал несколько глотков. — А ты что, любовные романы стала читать? — я кивнул на раскрытую книжку, которая лежала на краю стола вниз страницами.

— Нет, это пособие по биологии, — объяснила Марина. — Решила вспомнить свою специальность.

— Зачем, Мариночка? Тебе ещё долго не нужно выходить на работу.

— Все равно, не буду же я постоянно дома сиднем сидеть, я так умру со скуки. Возьмёшь меня в свою школу учителем биологии?

— Не возьму, малыш, — ответил я серьёзно. — Семейственность, увы. А так, конечно, взял бы. У нас учительница биологии такая дура. Скучно, пресно вещает по учебнику.

Когда я прикончил последний кусочек запеканки и принялся за десерт, Марина вдруг выпалила:

— О! Забыла тебе сказать. Нам поставили те-ле-фон! — последнее слово она произнесла с гордостью по слогам.

— Серьёзно? — не поверил я.

Она схватила меня за руку и потащила в прихожую. Где я увидел на высокой грубо сколоченной тумбочке телефонный дисковый аппарат кремового цвета.

— Вот. Так что теперь не отвертишься, женишок.

Я поднял трубку и услышал гудки, настоящие.

— Папе нажаловалась, что я гуляю где-то?

— Не жаловалась. Он сам решил. Работает, правда, аппарат для нас только с шести вечера.

— А, с чьей-то конторой распараллелили? — понял я.

— Да, — кивнула Марина. — И до девяти утра. Перекинули провод. Запиши номер.

— Ну вот, посадила меня на короткий поводок, — с шутливой досадой вздохнул я.

— Посадила! А как же иначе? За тобой глаз да глаз нужен! Вдруг ты сбежишь, волчище! — она обняла меня за талию, на миг прижалась. — Наменяешь двухкопеечных монет и будешь мне звонить из автомата. Постоянно! Понял? Ну ладно, кисуля, я пошла спать. Жду тебя, — игриво бросила мне.

И захватив книжку, она убежала, на прощанье чмокнув меня в щёку. А я свалил в раковину всю посуду, вымыл. И тут вспомнил о свёртке, который сунул мне Гена. Решил все-таки посмотреть, что ж такое прятал там барыга? Рядом с нашей спальней я оборудовал кабинет, перетащил туда книги, учебники. Я бросил в нижний ящик письменного стола пачку журналов, что сунул мне Гена. Главное, чтобы Марина не увидел этих голых тёток. А на столешнице выложил это наследие спекулянта. Аккуратно развернул газету и когда увидел содержимое, лицо объяло жаром. Запаянные в целлофан десятки изящных золотых кругляшек с профилем последнего императора — червонцы Николая II, несколько пачек баксов и чеков Внешпосылторга: старые с полосами, и новые без них. В отдельной коробочке — мешочек с золотым песком. Коробки с наручными часами на тяжёлых, видимо, из золота, браслетах, шкатулка с ювелиркой, явно не советской, а старинной: изящная обработка, драгоценные камни — бриллианты, изумруды, рубины. Всё это тянуло не только тыщ на двести, а то и триста, но и на то, о чем обыватели говорили — «намажут лоб зелёнкой». Перед расстрелом. Хотя я прекрасно знал, что во все времена в СССР расстреливали выстрелом в затылок. И именно там у меня шевельнулись волосы, словно пробежала стая блох.

Автору очень нужны отзывы об его работе, лайки, награды. Это поможет решить продолжать ли писать историю Олега Туманова или закончить ее.

Глава 6

«Конкурс»

— Так, хорошо. Олег, Елена, ещё один дубль, в более романтичном стиле.