Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 13

— Нет. Не дал. Знаю, какой ты строптивый. Будешь кричать, бить себя в грудь, — он ухмыльнулся.

Автору очень нужны отзывы об его работе, лайки, награды. Это поможет решить продолжать ли писать историю Олега Туманова или закончить ее.

Глава 5

Сокровища барыги

Одновременно подъехать за стеклом для тачки и за курткой и мотоботами я не мог. Поэтому решил все-таки поехать вначале к барыге.

После нашего боя ни на жизнь, а на смерть с Шестаковым, репетиция мюзикла пошла своим чередом. Парень оказался прекрасным учителем фехтования, и я с удовольствием наблюдал, как увлечённо машут рапирами пацаны. Девочки, Ксения, Аня и Жанна наблюдали за этими упражнениями, и Шестаков даже дал Ане помахать рапирой, что она с удовольствием и проделала.

Уходить никому не хотелось, особенно парням. Ростик, который играл Атоса, и Аркаша-Арамис так вошли во вкус, что махали клинками, как заправские мушкетёры, хотя по пьесе драться друг с другом им бы не пришлось.

После того, как все выдохлись, и Брутцер объявил репетицию законченной, мы распрощались с нашим новым консультантом. Я закрыл актовый зал и решил доехать все-таки до кинотеатра «Нева» и встретиться этим мужиком, которого даже не знал по имени.

Времени ехать к Марине опять не осталось, поэтому я решил добраться на своей тачке. И попал в самый час пик, народ, набиваясь битком в автобусы, ехал с работы домой. Оранжевые сочленённые «Икарусы», выпуская клубы ядовитого дыма, тащили свои длинные тела по Ленинградке, плотным потоком неслись «Жигули» и «Волги», от бледно-лимонных такси до солидных чёрных «членовозов». Я свернул под мост и выехал на Беломорскую улицу, по которой тоже тянулся довольно плотный поток легковушек, автобусов и фургонов. Припарковал свою тачку рядом со сквером. За которым виднелось здание, отделанное серо-бежевой плиткой.

Столько воспоминаний сразу нахлынуло на меня. В нашем городе было три кинотеатра — самый большой и солидный — «Юбилейный», в нем не только раньше, чем в Москве шли фильмы, но здесь также во время Московских кинофестивалей организовывали показы внеконкурсных картин, которые и закупались потом для проката. Кинотеатр «Нева» таким солидным не выглядел, небольшое приземистое здание, всего пятьсот мест. Но я любил сюда ходить, вдыхать запах деревянных кресел, плёнки.

Здание, к которому я сейчас шёл, уже не существовало в моём времени. Его, как и Дом кино снесли, построили современное из металла и стекла, но я потерял интерес к показам.

Я дошёл до кинотеатра, прошёлся мимо скамеек. На одной сидела пожилая, видимо, семейная пара, на другой — парень с девушкой угощались мороженным, дальше — старичок в коричневом потёртом пальто, несмотря на жаркий день, тяжело опираясь на суковатую палку, размышлял о чём-то своём. Мужик в клетчатой рубашке и темных брюках читал «Советский спорт». Но никого с «Вечёркой» я не обнаружил.

Поднялся по широким каменным ступеням, чтобы рассмотреть киноафиши. Заметил вышедший недавно фильм «Как Иванушка-дурачок за чудом ходил», в главной роли — Олег Даль. В эпизодической — Боярский играл конокрада, который обманывает Иванушку, притворяется заколдованным конём, чтобы украсть лошадь у наивного парня. Но после рассказа Иванушки, что тот идёт к колдуну ради спасения любимой девушки, у конокрада просыпается совесть, и он возвращает лошадь. И теперь совесть стала мучить меня, после предложения Брутцера исполнить музыкальные номера Д’Артаньяна в фильме Юнгвальда-Хилькевича. Я успокаивал себя лишь тем, что Боярский уже наверняка записал какие-то песни в студии, и худсовет выберет его исполнение, а не моё.

Кроме этого, я увидел афиши к фильмам, которые совершенно ни о чем мне не говорили: «Кугитанская трагедия», студии Туркменфильм, «Мачеха Саманишвили», Грузия-фильм, «На короткой волне», студия Довженко. В 1970е годы в Союзе каждый год выходило на экраны по двести фильмов, часть их них снимались на республиканских студиях. И все они со временем забылись. Мы помним всего сотню фильмов из тысяч, и почему-то считаем, что все наши киноленты были шедеврами. Хотя один фильм с афиши я тут же вспомнил. «Обратная связь», снятая на Ленфильме по прогрессивной пьесе Александра Гельмана. В ролях целое созвездие актёров: Олег Янковский, Михаил Ульянов, Кирилл Лавров, Людмила Гурченко, Игорь Владимиров. Производственная драма, в которой руководство страны снисходительно позволило немножко покритиковать безобразную систему строительства, когда директора строек были вынуждены идти на обман, чтобы добыть стройматериалы и пустить производственный комплекс в срок.

Пройдя туда-сюда вдоль афиш, я уж решил отправиться к мужикам, которые обещали поставить мне заднее ветровое стекло для тачки. Но тут заметил, что среди тех, кто сидел на скамейках нарисовался ещё один мужчина, средних лет, худощавый, с усами и бородкой. Вот у него как раз я и заметил свежий номер «Вечерней Москвы». Я медленно спустился по широким ступенькам, прошёлся опять перед скамейками и, засунув руки в карманы брюк, вальяжно расселся рядом с мужчиной.

— Туманов? — услышал я его шёпот.

— Угу, — отозвался я, не поворачивая головы, уже если играть в шпионов, то до конца.

Мужчина сложил газету вдвое, сунул в карман и скомандовал также тихо:

— Пошли за мной.

Я последовал за ним, и мы так и шли друг за другом. Свернули на улицу, где справа тянулись белые девятиэтажки, утопавшие в густой зелёной листве вымахавших аж до девятого этажа вязов. Напротив них заметил выкрашенную ярко-зелёной краской голубятню, откуда слышалось сонное курлыканье, хлопанье крыльев. Панельные многоэтажки закончились на высотном панельно-блочном сером здании, где на фасаде выделялись огромные противопожарные лоджии.

Мужик дошёл до подъезда, подождал меня. И набрал код домофона, что сразу мне сказало, дом этот не простой, скорее построенный для каких-то больших шишек. Внутри оказался небольшой холл, куда выходили двери, выкрашенные серой матовой краской двух лифтов: пассажирского и грузового.

С шумом и лязгом спустился пассажирский лифт, раскрыл свой зев, впустил в нутро, пропахшее мочой, табаком. И мы начали подниматься.

— Меня Гена зовут, — наконец, представился он. — Надеюсь, ментов ты не привёл? Иначе мои пацаны тебя за это уроют, — предупредил он без злобы, просто как прочитал обязательную формулу.

Мы вышли на лестничную площадку, откуда открывался вид на длинный коридор, куда выходили двери семи квартир. Гена привёл меня к двери одной из них. Боязливо оглянулся, будто считал, что кто-то выскочит сверху или снизу и арестует. И, наконец, открыл дверь.

Я шагнул за ним, ощутив специфический запах кожи, кожзама, нафталина. Удивительно, но в таком шикарном доме — маленькая прихожая, довольно низкий потолок. Напротив — вход в кухню. Но Гена провёл меня в комнату, которая находилась справа. И здесь я ничего особенного не увидел. Вся комната была заставлена высокими до потолка раздвижными шкафами. Никаких сервантов с хрусталём или фарфоровыми финтифлюшками. Никаких ковров на стенах, или хотя бы паласа на полу. Только шкафы.

Хозяин сдвинул одну дверь, и я увидел за ней на вешалках куртки, пальто, плащи, словно на складе магазина одежды. Вытащив на вешалке куртку, аккуратно выложил на кресло, провёл мягко рукой. И рядом положил несколько пар обуви.

— Меряй! — скомандовал он.

А сам уселся в другое кресло, рядом с которым стоял низкий журнальный столик пепельницей, засыпанной окурками. Схватил со столешницы пачку, прикурил и жадно затянулся.