Хранитель подземелья (СИ) - Восточный Сергей - Страница 15

Через пятнадцать минут дверь снова открылась. Вошёл мужчина в строгом чёрном костюме — я узнал в нём одного из казённых юристов, что «защищали» мои интересы в суде. В руках он держал толстую пластиковую папку, до краёв набитую бумагами. На меня он посмотрел с лёгким отвращением — как смотрят на что-то неприятное, но неизбежное.

— Елагин Сергей Викторович? — спросил он, даже не поднимая глаз.

— Я.

— Я ваш назначенный защитник. Вернее, был. Теперь я представляю ваши интересы в пенитенциарной системе при передаче вас в виртуальное учреждение. Вам необходимо подписать ряд документов.

Он положил папку на столик, открыл её и начал выкладывать листы один за другим. Там было много бумаг. Десятки листов с мелким текстом — таким мелким, что рябило в глазах.

— Скажите, есть возможность подать апелляцию? Я не согласен с решением суда.

— Нет. Такой возможности у вас нет. — адвокат нервно подёргивал ногой, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Почему же?

— Я, как ваш защитник, подписал от вашего имени бумаги с отказом от возможности апелляций. Заключил сделку с судом.

— Какую сделку⁈ — опешил я. — Мне дали СОРОК ЛЕТ! — я вскочил на ноги, повышая голос.

— Не кричите. И сядьте. Или вы хотите, что бы я позвал охрану? — повысил, в свою очередь, голос мой «защитничек».

Визита охраны я не желал. Ещё от предыдущего контакта с ними, не отошёл. Поэтому я выдохнул, постарался успокоить расшатанную нервную систему и уселся на стул.

— Во первых, все доказательства были против вас. Уж поверьте моему опыту, ваша вина в этом деле очевидна. Суд — простая формальность, не более.

— Да уж, это я заметил. — не удержавшись усмехнулся я, перебив адвоката.

Тот покосился на меня, но ничего не сказал, просто продолжил:

— Ваша вина очевидна и доказать её в суде было делом времени. Поэтому сделка — лучшее решение. Именно благодаря её просьбе, вам разрешено отбывать наказание в мире Этернум, а не в каком-то другом месте. Более того, срок с пожизненного, сокращён до сорока лет. Ну и так же — вам разрешены периодические выходы из виртуальной реальности. На этом послаблении режима, кстати, настояла сторона обвинения. Похоже, они искренне считают что вы способны раскаяться. И верят что их доброта поможет в этом.

Я вздохнул ещё раз, принимая неизбежное. Ладно. Тяжело смириться, но…

— Как называется место, куда я попаду? Какая локация? Хотя бы примерно можно узнать? — спросил я, глядя на стопку документов.

— Никто не знает, — юрист пожал плечами. — Выбор происходит случайным образом. Система сама определяет, в какой локации вы будете отбывать наказание. Это сделано для того, чтобы заключённые не могли подготовиться или найти способы взломать условия содержания.

— И что, совсем никакой информации?

— Абсолютно никакой. Вы попадёте туда, куда вас направит алгоритм. Можете оказаться в шахтах, можете на лесоповале, можете в каменоломне. Или в другом месте. Это лотерея. Единственное, что я могу утверждать достоверно — мир в котором вы будете, это Этернум.

Он протянул мне первую бумагу.

— Подпишите здесь.

Я посмотрел на бумагу. Мелкий шрифт, юридические формулировки, отсылки к каким-то статьям, о которых я никогда не слышал. Юрист стоял надо мной, постукивая пальцем по столу, всем своим видом показывая нетерпение. Я мог бы подмахнуть не читая. Все так делают. Но меня вдруг осенило: это мои последние часы свободы. Хотя бы чтение бумаг я могу себе позволить.

— Я прочитаю, — сказал я.

Юрист поморщился.

— Там много страниц… Ничего интересного, стандартная процедура… Читать долго…

— Ничего. У нас есть время.

Он закатил глаза, вздохнул, и со скучающим видом сел на стул напротив и уставился в потолок. Я начал читать.

Первые десять страниц были типовыми — согласие на обработку данных, согласие на медицинское наблюдение, отказ от претензий к системе в случае побочных эффектов. Ничего интересного. Но ближе к середине я наткнулся на пункт, который заставил меня перечитать текст дважды. Тот самый момент, про который упомянул адвокат.

«Пункт 47. Режим отдыха. Осуждённый имеет право на выход из капсулы один раз в семь календарных дней продолжительностью четыре часа для отдыха в рекреационной зоне. Один раз в тридцать календарных дней осуждённому предоставляется выход в реальность продолжительностью двадцать четыре часа для медицинского осмотра и прогулки под надзором сотрудников пенитенциарной системы».

Я выдохнул. Не так уж плохо. Раз в неделю — четыре часа нормальной жизни. Раз в месяц — целые сутки. Значит, я не буду полностью отрезан от мира. Единственное — очень странно что это условие стороны обвинителя. Судя по тому что я слышал, госпожа Оболонская меня ненавидит. О каком «раскаянии» может идти речь?

Я продолжил читать. Дальше шли пункты о поведении в виртуальной среде, о запрете на попытки взлома, о наказаниях за неподчинение надзирающим системам. Я читал внимательно, не пропуская ни строчки. Юрист нервничал, ёрзал на стуле, поглядывал на часы, но я не обращал внимания. Это моё время. Мои последние часы перед тем, как меня запрут.

В голове мелькнула мысль — а что будет, если я откажусь подписывать? Если я скажу, что не согласен? Меня никуда не поместят? Я останусь жить в камере?

Словно прочитав мои мысли, юрист произнёс:

— Сергей Викторович, если вы задумали затягивать время, отказываясь подписывать документы — это плохая идея. Поверьте, вы далеко не первый, кто решил так поступить. Всё кончится плачевно. Для вас.

Сделав вид, что я даже не думал о таком, я покачал головой. Взял ручку, которая лежала на столике, и, не глядя на юриста, поставил свою подпись на каждом листе.

— Назначенная дата вашего погружения — завтра, десять ноль-ноль, — юрист быстро собрал документы, сунул их в папку и направился к двери. — Хорошей вам ночи.

Последние слова его прозвучали как-то зловеще… Но я тогда не обратил на это внимания.

Бросив на меня прощальный взгляд, юрист вышел, больше не оборачиваясь. Дверь закрылась с тихим шипением. Я остался один.

Я откинулся на койку, уставился в серый потолок. Сорок лет. Мне казалось, что я уже смирился. Но сейчас, когда бумаги были подписаны, когда решение стало окончательным, на меня навалилось что-то тяжёлое, давящее. Я закрыл глаза и попытался представить, что меня ждёт. Боль? Страх? Тяжёлый изнурительный труд? Смерть? Всё это смешалось в голове, не давая покоя.

Через два часа в камеру заглянул надзиратель и сунул в окошко поднос. На подносе лежал брикет ужина. Я взял его, повертел в руках. Клубничный. Снова клубничный. Я усмехнулся. Даже здесь меня преследует этот вкус. Сжав зубы, я заставил себя съесть. Завтра нужны будут все силы.

Попытался спланировать свои действия… представить, что меня ждет… К сожалению ничего путного не придумывалось — информации было слишком мало. Я слышал, что для заключённых есть отдельные аккаунты со своими правилами. Наверняка там есть какие-то особенности, лазейки, баги, которые можно использовать. Но у меня не было доступа к форуму. Я никогда раньше не интересовался этой темой. Кто же знал, что сам окажусь по ту сторону?

Было уже поздно. Я улёгся на койку, подтянул колени к груди, пытаясь согреться. Холод пробирал даже через одеяло. Или это был не холод? Страх?

Я уже начал проваливаться в сон, когда в дверь глухо стукнули. Раз, потом ещё раз. Я вздрогнул, сел.

— Елагин, к тебе гости! — раздался голос надзирателя.

— Что? — непроизвольно вырвалось у меня. — Какие гости?

— Сейчас узнаешь.

Голос был знакомым. Слишком знакомым. Я узнал его в ту же секунду. Тот самый парень из метро. Один из тех, кто стоял тогда в полукруге, кто смеялся, когда девушку били. Сердце ухнуло вниз, забилось где-то в горле.

С тихим свистом стальная дверь отъехала в сторону.

В проёме стояли они.

Четверо. Те, кто был в переходе в то утро. Их лица я запомнил навсегда. Наглые ухмылки, глаза, в которых не было ничего человеческого. Они смотрели на меня, как волки на загнанного оленя.