Война 1 (СИ) - Садов Сергей Александрович - Страница 36

— И она прямо так и требует деньги на это?

— Ага. Говорю же, главная новость в городе. У неё с графом чуть ли не война идёт. М-да, не хотел бы я оказаться на месте графа. А ведь когда герцог вернётся, эта избалованная девчонка, наверняка и его подключит на свои развлечения.

И тут после последней фразы Айзиса в голове Вастона словно что-то щёлкнула. Он понял, что его смутило. Он чуть хлопнул по столу, привлекая общее внимание. Дождался тишины.

— Парни, хорошо посмеялись? — очень спокойно поинтересовался он. И все поняли, что где-то облажались. Переглянулись. — Думать, как я понимаю, вы отказываетесь. Вы меня разочаровываете.

— Эм… господин… — Разочаровывают или нет, но о легенде помнили все и даже сейчас обратились как положено к заказчику.

— Вам глаза замылило то, что вы обсуждаете девчонку, причём малолетку. И не ждёте от неё ничего… Хотя все слышали про Тарлос. Но вас это не оправдывает. Айзис, подумай вот о чём: кто сейчас замещает герцога на время его отсутствия?

— Э-э… — заместитель честно задумался. — Сенешаль?

— Разве герцог отозвал свою подпись под приказом о назначении Элайны Райгонской его рукой в его отсутствие? О таком мы не могли не услышать. Такие приказы зачитывают в каждом крупном городе. Как было в момент её назначении.

— Похоже, нет. — Подумав, признал Айзис. — Но и что? Это же всё равно формальностью было?

— Серьёзно? То есть если она подпишет указ о выделении денег на её хотелки, то сенешаль герцогства сможет его не исполнить?

— Он… Он напишет герцогу… Пожалуется…

— Но денег даст?

— Ну… В общем, да. Иначе это будет изменой…

— И ты мне сейчас тут пытался втереть, что маркиза ругается с графом Ряжским, пытаясь выклянчить у него деньги на свои игрушки?

— Эм… Но тогда зачем?

— А затем, чтобы это все обсуждали, идиот! А о чём там реально спор идёт… Вот в чём вопрос, — Айрис в такие моменты Карилия раздражал. И ведь не скажешь, что он дурак, дураков Леонидес рядом не держал. Просто он слишком шаблонно мыслит. И если что-то выходит за границы обыденности, то тут всё, ступор. Вот как сейчас.

Ну не может в его представлении малявка, девчонка, строить какие-то там хитрые планы. А вот глупость, истерику, хотелки избалованной маркизы — в это ему верится легко и без проблем. Ну и репутация у маркизы сложилась, что никто не удивляется её чудачествам. Скорее удивились бы, если бы она успокоилась и начала вести себя серьёзно. И этот Тёмный Властелин с обществом садоводов прекрасно вписывается в этот образ. И никто не смотрит, что там реально делается. Это просто Леонидес Карилий привык отрешаться от всего, оставляя только факты. А так бы и он не заметил.

— Ладно, — пришёл он к каким-то своим выводам. — Завтра с утра продолжаете делать то, что и сегодня. Просто ходите и слушаете. Никуда не лезете и не пытаетесь проникнуть в это общество садоводов. Думаю, у нас ещё будет возможность о нём узнать. И про сражение за деньги с сенешалем.

* * *

Сражением это называла Элайна. Граф придерживался мнения, что он рачительный хозяин, приставленный к казне. Элайна спорила, Элайна убеждала, Элайна составляла планы. А граф? Граф походя разбивал все аргументы, безжалостно урезал планы, иногда доказывал, что то же самое можно сделать дешевле. Самое обидное же, что Валиор Строж чаще выступал на стороне графа, а не её. По итогу Строж обзавёлся прозвищем вредный миньон. Строж прозвище не понимал, не знал и кто такой миньон, потому не реагировал. А вот графа Ряжского Элайна обозвала драконом над златом и в один день принесла тому картину. Сама рисовала, вспомнила былое. На ней был изображён дракон сидящей на куче золота, но в чертах лица вполне можно было узнать графа Ряжского.

Граф невозмутимо принял подарок, внимательно изучил картину под пристальным взглядом Элайны и под сдержанные смешки Строжа. Потом вежливо поблагодарил, пообещав беречь подарок маркизы как великое сокровище. Аккуратно завернул картину в плащ и ушёл под разочарованным взглядом девочки.

А через несколько дней он вручил Элайне ответный подарок. Тоже картину, на которой был изображён надувшийся обиженный хомяк. Очень-очень милый и симпатичный. С чертами лица очень похожими на Элайну…

Когда девочка сообразила, вмиг надулась и обиделась… Став один в один похожей на хомяка из картины, из-за чего вызвала смешки Строжа и улыбку у графа Ряжского. Элайна что-то буркнула себе под нос и торопливо завернула картину в плащ, который бесцеремонно отобрала у Строжа. В отместку. Глянула на графа.

— Ладно, один-один, — признала она поражение. — Но граф, это реально мало! Я ещё поговорю с отцом и постараюсь его убедить, но Строжу ведь сейчас нужно и людей нанимать и платить им. И взятки его люди должны будут в этом Парсе давать!

— И кто-то ещё возмущался по поводу продажности наших чиновников, — слово в никуда заметил граф Ряжский.

— Наших да, возмущалась и буду возмущаться. Но продажность чиновников у наших противников я одобряю, поддерживаю и содействую.

— Леди, для вашего возраста вы слишком циничны.

— Я просто трезво смотрю на вещи.

— Это одно и то же.

— Так денег дадите?

— Не дам.

Элайна вздохнула.

— Ладно, Строж, пошарю у себя, что там есть в шкатулках. Некоторые из драгоценностей я не ношу — их можно будет продать.

Граф понимал, что Элайна играет, но также понимал, что она сделает то, что говорит. А маркиза Райгонская, продающая собственные драгоценности… Это удар по престижу герцогства. Особенно после вторжения гарлов. Мол, герцогство так обнищало, что маркиза вынуждена продавать свои украшения, чтобы себя содержать.

— Это шантаж, леди! Совершенно нечестный приём.

— А все мои доводы вы отвергли!

— Хорошо, — вздохнул граф. — Я увеличу смету на десять процентов.

— На восемьдесят.

— Побойтесь Единого, леди!

— Единый добрый, он простит. А невинные дети вообще безгрешны, ну так говорит Священное Писание. А вот у вас, граф, шансов меньше. Жадность вообще считается одним из главных пороков.

— Не прикрывайтесь возрастом, леди. А моя жадность направлена не на личное обогащение, а на заботу о других. Хорошо, пятнадцать процентов.

— И это вы меня обвиняете в чём-то? Если бы Единый, на которого вы ссылаетесь, мог нас слышать, он бы вас немедленно испепелил молнией. Ладно, семьдесят процентов.

— Если бы я не знал родословной Райгонских, я бы подумал, что у вас в роду были кто-то из купцов Карской республики. Восемнадцать.

— Ни в чём нельзя быть уверенным до конца, — философски заметила Элайна. — Но ладно, шестьдесят пять.

— Вы понимаете, что сейчас оскорбили своих предков? Пятнадцать процентов.

— Эй, вы снизили сумму! Так не торгуются, граф!

— Это штраф за оскорбление Райгонских, — невозмутимо заметил граф Ряжский.

— Мне можно, я сама Райгонская!

— Тем более нельзя. И если продолжите, ещё снижу.

— Настоящий дракон!

— Ещё и штраф за оскорбление сенешаля герцогства влеплю.

Элайна поморгала. Потом состроила жалобную моську:

— Шестьдесят процентов. Ну пожалуйста, — жалобно протянула она.

— И где тут факты?

— Под этими фактами сдаётся даже мой отец герцог Райгонский. И вы прекрасно знаете, что они убедят его в чём угодно. А я прошу всего лишь добавить ещё шестьдесят процентов к той сумме, что вы выделяете.

Озадаченный Строж переводил взгляд с одного спорщика на другого. И молчал. Понял, что влезать тут — получить с двух сторон. Судя по всему, спором наслаждались обе стороны. М-да, оказывается, он много не знал о семействе герцога. Особенно о некоторой особе, что сейчас усиленно выпрашивала дополнительное финансирование для его службы. М-да… Что-то тут было не так… Вроде как он должен убеждать и настаивать. Но спорить с графом Ряжским у него совершенно не получалось. Он просто терялся, когда тот припирал его к стене своими цифрами. Элайна, судя по всему, это поняла. И вмешалась.