Лаки (ЛП) - Стэпли Марисса - Страница 9

Было холодно. Ступни, сначала жгло от бега по лесной подстилке, теперь жгло от холода осенней ночи — а на ней была только ночная рубашка. О чём она думала? Правда в том, что она вообще не думала. Она подняла руку, чтобы потрогать волосы, из-за которых всё и вышло, и тревога начала подниматься в желудке и груди. Вернуться назад той же дорогой? Но какой именно? Она помнила несколько поворотов — уходила, петляя, стараясь сбить его со следа. И сбила. Но не заблудилась ли она сама?

Она закрыла глаза, потом открыла через несколько секунд. Перед ней кто-то стоял. Выбрался из кустов. Лаки ахнула.

Кот — и крупный. Он присел и испустил низкое шипение. Хотелось кричать и бежать. Вместо этого она выровняла взгляд и заставила себя смотреть ему в глаза. Лихорадочно обшаривала память в поисках решения и вспомнила, как однажды ночевала с отцом у Скалистых гор. Утром они отвезли мусор на свалку, а там были медведи — бурые, громадные — внизу в яме. Лаки была в ужасе, но отец заверил её, что медведи не тронут, если держаться за руки и, пятясь, отходить от ямы, стараясь казаться как можно больше.

На дрожащих ногах Лаки встала на пень и выпрямилась во весь свой весьма скромный рост. — Послушай, — сказала она рыси — а это была рысь, хотя она этого и не знала. — Я опасная. Если ты меня съешь — сразу упадёшь замертво. Ты знаешь, кто я? Я Лучана Армстронг. Видишь эти волосы? — Она подняла рыжую прядь. — Рыжеволосые смертельны для всех животных. Особенно для кошек.

Рысь не шевелилась.

Лаки сошла с пня и попятилась, не переставая строго увещевать зверя уверенным, твёрдым голосом. — Ты просто… просто смотри, ладно? — Рысь ещё мгновение смотрела на неё, потом повернулась и исчезла в кустах. Лаки продолжала пятиться, боясь повернуться. Когда она упёрлась спиной во что-то тёплое и движущееся — закричала.

— Это я, это твой папа! Лаки, слава богу! Я бежал что есть мочи, но никак не мог тебя найти.

Она никогда прежде не слышала, чтобы отец звучал испуганно. Она была разъярена на него раньше, но теперь прижалась лицом к его груди и вдохнула знакомый запах: ванильные сигариллы, которые он любил, чуть острый одеколон, лук из меблированных комнат — и просто он, его родной запах, единственный родитель, которого она когда-либо знала. Она стояла так, уткнувшись головой в его грудь, долгую минуту, прежде чем посмотреть на него. Как она могла думать, что справится без него?

— Там что-то есть, — начала она дрожащим голосом. — Большой, страшный кот.

— Я знаю, малышка. Я видел тебя — вот ты стоишь на пне и даёшь этой рыси нагоняй. А потом — видела? — этот огромный кот взял и ушёл. И знаешь почему?

У Лаки всё ещё кружилась голова от страха, и она не нашлась, что ответить.

— Потому что, как я всегда говорил. Ты больше, чем везучая. Ты совсем не похожа на других детей, не похожа на других людей. У тебя особые силы. Ты — волшебство. Ты знаешь это, правда? — Отец присел и поднял её к себе на плечи. — Нас ничто не может обидеть, Лаки! До тех пор, пока мы вместе. Ты понимаешь? Но мы должны держаться вместе.

Облегчение захлестнуло её, когда впереди показался край леса и деревья начали редеть. Вскоре они снова были на тропинке, по которой она вошла в лес, и бревенчатые меблированные комнаты были уже близко.

Отец опустил её у задней калитки, которая раскачивалась на ветру, распахнутая настежь. — Нам надо держаться вместе. Понимаешь? То, что ты особенная, не значит, что ты готова уйти одна. Тебе ещё многому надо учиться.

— Понимаю, папа.

— И к тому же мы всё, что есть друг у друга. Ты и я. Мне можно доверять — только мне. — Он пошёл вперёд через калитку и во двор. Она побежала следом, чтобы не остаться одной снаружи.

— Смой грязь с ног и согрейся. Я приготовлю нам что-нибудь поесть, — сказал он, когда они оказались внутри.

Потом она вышла из ванны с мокрыми волосами, убранными вдоль спины. Подняла ножницы со стола и отрезала остаток волос сама.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Туристический автобус громыхал по шоссе через пустыню Невады, и Лаки тихо мурлыкала что-то себе под нос, глядя в окно. Она читала статью о том, что пение и мурлыканье помогают при тревоге, — но сейчас это не помогало.

Она подняла тёмные очки и потёрла красные, усталые глаза — она провела всю ночь в северной части Стрипа. Сходила в интернет-кафе и несколько раз пыталась получить доступ к офшорному счёту, который они с Кэри открыли. Но счёт исчез. Денег у неё не было. Когда время в кафе истекло, она вышла и ходила по Стрипу взад-вперёд, дожидаясь рассвета, когда должен был отправиться автобус на Гранд-Каньон. Ехать на автобусную экскурсию было последним, чего ей сейчас хотелось. Но она по-прежнему притворялась Бонни Скиннер. А Бонни была в полном восторге от предстоящей поездки к одному из чудес света.

Она проверила новости: их машину нашли на подземной парковке «Белладжо», так что полиция знала, что она и Кэри — точнее, Дэвид Фергюсон и Алейна Кэденс — приезжали в Лас-Вегас. Но искали пару, а не одинокую женщину. И не стали бы проверять туристические автобусы. Разыскиваемые преступники не ездят на экскурсии.

Она перестала мурлыкать, когда мужчина занял соседнее сиденье. Она заметила его ещё при посадке. Средних лет, невыразительное лицо, шорты и футболка. Что-то в нём казалось знакомым, но тогда он прошёл мимо и уселся в конце автобуса. Теперь он был здесь. Почему он пересел? Не все — угроза , — убеждала она себя. Может, сосед не умолкал. Может, в конце автобуса его укачивало. Она то и дело бросала на него короткие взгляды — маленькие глотки, надеясь, что он не замечает. Русые волосы, карие глаза, обручальное кольцо. Где-то она его видела, знала точно. Но где? В казино? В одном из магазинов, где она была? Или просто у него одно из тех лиц, которые кажутся всем знакомыми?

Мужчина поймал её взгляд, и она вымученно улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ. Она снова начала мурлыкать и сложила руки поверх поясной сумки.

— Как захватывающе, правда? — сказала она ему, рассчитывая, что если начнёт трещать без умолку, он снова пересядет. — Ехать смотреть на Гранд-Каньон? Это определённо в моём списке желаний.

— Да уж, захватывает, — сказал мужчина.

— Простите, мне нужно пройти. В дамскую комнату. — Он не встал и даже не убрал ноги, так что пришлось протискиваться, с содроганием чувствуя, как её нога касается его. Беги. Беги.  Но деваться было некуда.

В крошечном туалете она проверила макияж. Подправлять было нечего. Кожа и без того выглядела болезненно-жёлтой, глаза — красными и усталыми. Она отвела взгляд от отражения и расстегнула поясную сумку, вынула купюры и пересчитала, потом принялась распределять их по лифчику, карманам, несколько лишних — в туфли. Вскоре в кошельке остался только лотерейный билет. Она вытащила его, посмотрела на него секунду и задалась вопросом, когда же был розыгрыш, потом убрала обратно. Застегнула сумку и вышла из туалета.

Автобус начинал замедляться. Завернул, и вдали показался каньон.

Вскоре она, как и все остальные, вышла из автобуса; странно знакомый мужчина шёл впереди, и вскоре она потеряла его из виду — и почувствовала облегчение. Никакой угрозы, не о чем беспокоиться — просто какой-то мужик. Она медленно двигалась в хвосте толпы, делая вид, что собирает вещи. Потом, когда никто не смотрел в её сторону — а в общем-то никто и не смотрел — она повернулась и пошла в противоположном направлении.

Около полумили она шла вдоль дороги, встретив разве что несколько грузовиков. Следуя указателям на Тусаян, она в конце концов решила сделать привал и хорошенько напиться: может, идти станет легче, если перестать думать о том, как хочется пить. Она сбросила рюкзак с плеч, нагнулась и стала искать большую бутылку воды, которую купила перед посадкой в автобус.

Только подняла бутылку к губам — кто-то ударил её сзади. Бутылка вылетела из рук и упала в пыль перед ней, открытая, вытекая. Рука стиснула запястье, как тиски.