Лаки (ЛП) - Стэпли Марисса - Страница 21

— Может, получу стипендию, — размышляла она вслух.

— Ты пока что думай о том, как сдать экзамены, а об остальном я позабочусь.

— Хочу помочь, папа. Меня это тяготит. Не могу же учиться двадцать четыре часа в сутки. Может, пару дней в неделю поработаю в ресторане. Нужна хостес? — Погода теплела, ресторан становился оживлённее. Джон поговорил с хозяином, и Лаки взяли на два вечера в неделю — встречать гостей и помогать убирать столы.

Однажды, когда они оба были на смене, в ресторан пришла обедать эффектная, элегантно одетая женщина с чёрными волосами, убранными в строгий французский пучок. Рядом — девушка примерно возраста Лаки: угрюмая и застенчивая, руки в карманах, ковыряет коврик у входа носком потёртых берцев.

— Хочу восьмой столик, — сказала женщина Лаки. — Вон тот. У окна. — Лаки это покоробило, но владелец ресторана говорил, что клиент всегда прав — а восьмой столик был свободен. Он находился в отделении отца. Лаки закатила глаза в его сторону, когда усаживала гостей, — он пожал плечами и улыбнулся.

Спустя несколько часов, когда обеденный наплыв давно схлынул, они всё ещё сидели. Девушка смотрела в окно с видом скучающего человека. Женщина смеялась, пока Джон стоял у их столика, оживлённо говоря.

— Нашёл себе ещё одну работу, — сказал ей отец потом, пересчитывая чаевые, пока Лаки сидела на палубе лодки и жевала чуть размокшие жареные моллюски из бумажного стаканчика.

— С той неприятной женщиной, что приходила сегодня?

— Что в ней такого неприятного?

Лаки пожала плечами. — Не знаю. Показалась грубоватой.

— Её зовут Присцилла Лашез. Она была с напарником, Марисоль Рейес.

— С напарником? Я думала, это её дочь.

— Нет, они работают вместе.

— Чем занимаются?

— Что-то вроде колл-центра. Звучит как хороший бизнес — много возможностей для роста.

— Это законно?

Он не ответил на вопрос. — Им нужен управляющий. Хорошие деньги, большие комиссионные.

Прошли недели. Отец стал проводить много времени с Присциллой и Марисоль — которую звал Рейес и относился к ней как к младшей сестрёнке, или второй дочери. Он не любил говорить о том, чем именно занимался у Присциллы — в арендованном офисе, про который говорил только расплывчато: «в центре». Когда-то они с отцом были партнёрами. Теперь нередко казалось, что они — чужие люди. Дни Лаки проходили в одиночестве: на лодке, за учёбой, или на пляже с книгой.

Однажды в начале марта Джон вернулся домой с документами: свидетельство о рождении, паспорт, карточка социального страхования — все на имя Алейны Кэденс.

— Теперь это по-настоящему ты, малышка. Алейна Кэденс. Хорошо, правда? Можешь использовать их, чтобы зарегистрироваться на экзамен на аттестат, на вступительные в колледж — и поступить. Как тебе?

— Как ты это достал?

— Присцилла. Она настоящий клад.

Лаки рассмотрела свидетельство о рождении, перелистала паспорт. Возможности закружились: не просто школа и колледж — но путешествия. Она могла поехать куда угодно, сделать что угодно, с этими документами. — Папа, я… не знаю, что и сказать.

— Начни хотя бы с «спасибо».

— Спасибо, — сказала она. Но хотелось задать вопросы. Что ты делаешь для неё там, в «колл-центре»? Почему ты говоришь, что мне надо быть где-нибудь подальше, когда она приходит на ваши «встречи»? Почему Рейес никогда не смотрит мне в глаза?

Она так ничего и не спросила. И впоследствии об этом пожалела.

Лаки сдала экзамен на аттестат о среднем образовании и принялась готовиться к вступительным. Становилось теплее — значит, времени оставалось мало: нужно было сдать тест и подать документы в течение месяца. Она стащила с прилавка у лодки купальник и часто брала книги и полотенце и шла на пляж. Кожа под калифорнийским солнцем золотела; рыжие волосы светлели, солнце серебрило их прядями. Они спадали по спине почти до пояса.

— Рейес говорит, что ты там, на пляже, привлекаешь к себе внимание, — сказал ей как-то вечером отец.

— Рейес за мной следит?

— Я попросил её присматривать за тобой. Она бывалая, знает, чего здесь надо остерегаться. Лаки, будь с ней добрее. Уделяй ей немного внимания.

— Когда уделять? Я её почти не вижу. Вы либо работаете вместе, и тебе не нужно, чтобы я была рядом, либо у вас встречи с Рейес и Присциллой, и тебе снова не нужно, чтобы я была рядом. Ты вообще ещё ходишь в ресторан?

— Два раза в неделю.

— Я почти тебя не знаю в последнее время, папа. Рейес, наверное, знает тебя лучше, чем я.

Отец вздохнул. — Не ревнуй.

— Почему мне ревновать?

— Она неплохая девчонка. Просто жизнь у неё была трудная. Вы с Рейес стали бы отличными подругами, я думаю, если бы ты просто дала ей шанс.

Настоящих подруг у Лаки никогда не было — со времён Стеф, и то ненастоящей. Она говорила себе: подождёт до колледжа. В колледже у Алейны Кэденс будет масса подруг.

— Мне надо идти, малышка. Работа. Как учёба?

— Отлично, — сказала Лаки, глядя в книгу.

Лаки получила за вступительный экзамен идеальный балл — 1600. Закончила документы вовремя. — С таким результатом можешь поступить куда угодно, — сказал отец — но теперь в его голосе слышалась тревога. В металлическом ящике было достаточно денег, но не достаточно для оплаты учёбы. — Куда ты хочешь?

— Наверное, лучше остаться здесь, — сказала Лаки. — Практичнее. — Она отвела взгляд от явного облегчения на лице отца и постаралась не думать обо всех университетах, в которые хотела бы подать документы. — Университет Сан-Франциско — всего полчаса на автобусе, и там есть программа по бухгалтерскому учёту в школе менеджмента. Вот чего я хочу.

— Бухгалтер? Но ты любишь книги, любишь читать, можешь выбрать что угодно — буквально всё что угодно в мире. Это, правда? Это так…— Он осёкся.

— Скучная профессия? Скучный путь? Тебе не приходило в голову, что именно скучного и безопасного я и хочу? Ещё я обожаю цифры. Обожаю их — предсказуемость.

— Этого я о тебе не знал.

— Мы не особо разговариваем в последнее время.

Делать всё это обычное — подавать в колледж, получить приглашение, готовиться — давало Лаки глубокое, успокаивающее ощущение удовлетворения, которого она никогда раньше не испытывала. Она начала видеть перед собой карту — похожую на те, что они листали всё её детство, пытаясь решить, в какой город наведаться следующим. Но теперь это казалось дорогой, которую она прокладывала сама. Колледж, нужные сертификаты для работы бухгалтером, собственное дело или место в крупной компании — у неё был план. И впервые в жизни — без мошенничества.

Наступил июнь. Лаки надела купальник, взяла дискмен, вставила наушники. Группа Bikini Kill орала про лжецов. Сунула в карман джинсовых шорт двадцатидолларовую, схватила книгу, сошла с лодки и пошла на пристань. Это становилось её ежедневным ритуалом в дни без смен в ресторане. Больше учиться не было нужды, а больше нечем было заняться.

Сегодня её внимание привлекла компания подростков. Много небольших компаний часто бывало на пристани, некоторые успели стать знакомыми. Одна в особенности неизменно притягивала взгляд. Лаки старалась не завидовать их дорогой одежде и гаджетам, которые те воспринимали как само собой разумеющееся.

В компании был привлекательный парень с хорошим загаром и русыми волосами с калифорнийским блонду. Она почти каждый день в начале того лета проходила мимо него и его компании из шести-семи человек — смешанной: мальчики и девочки. Только он когда-либо смотрел в её сторону. Когда он на неё смотрел, она понимала, что значит выражение «сердце пропустило удар».

Сегодня он ей улыбнулся — и она застеснялась, спрятала лицо за сборником рассказов Лусии Берлин. И тут же пожалела о своей застенчивости. Каково это — быть одной из тех девочек в его компании?

Но она была не такой. Во-первых, они все были невысокие, а она — высокая. Они были блондинки; её волосы выгорели на солнце, но всё равно оставались рыжими — и слишком вьющимися. У них — задорные улыбающиеся личики; она почти никогда не улыбалась. Единственное в себе, что ей нравилось, — изумрудно-зелёные глаза, такого цвета она не видела ни у кого другого. Всё остальное казалось слишком большим. Нос — слишком заметный, губы — слишком широкие, в целом — слишком высокая, ноги — слишком длинные и неловкие.