Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим - Страница 41

Внизу его уже ждали пятеро верных «витязей», каждый из которых выглядел как живое воплощение войны.

Они стояли неподвижно, и в скупом свете ущербной луны казались не людьми, а тенями, вырезанными из тьмы. Огромные силуэты — превышающие обычный человеческий рост, с неестественно широкими плечами. Кольчуги тускло поблескивали, перехватывая редкие лунные блики. Старый, потемневший металл лишь угадывался, не выдавая деталей. Лица тонули под глубокими шлемами, и только провалы глазниц смотрели на Сергея молчаливой, жутковатой пустотой. Они не двигались. Просто стояли, и от этого становилось не по себе.

За их спинами, словно эхо, повторяющее контуры первой пятёрки, выстроился ещё десяток мужиков. Не столь громадные, но так же облачённые в доспехи, они сливались в единую зубчатую стену. В их руках покоились длинные алебарды — широкие клинки с крюками, отбрасывающие рваные тени на притоптанную землю.

Мимо этого молчаливого строя, тяжело топая и нарушая зловещую тишину, прошла дюжина бойцов с гладкоствольными ружьями. Их задачей было не допустить прорыва, если вдруг первая линия дрогнет.

Сергей на мгновение задержал взгляд на девятиэтажке. На балконах было полно людей, и кое-где в окнах горел свет — у кого-то фонарики, у кого-то свечи. Полностью темным был только третий этаж, балконы которого были заняты «нарезными» — стрелками с карабинами, способными вести прицельный огонь на подавление.

Убедившись, что все его люди на месте, он повел их к частоколу на обрыве. Когда они добрались до укреплений, то увидели, как снизу, от лагеря, поднимаются рыбаки. Женщины и дети, испуганно озираясь, шли прямиком в подвал девятиэтажки, где их уже ждали. А вот мужчины, способные держать оружие, выстраивались вдоль частокола. Их было немного, человек пятнадцать, и их собственные луки не годились для настоящей войны, поэтому им раздали оружие, купленное у торговцев и захваченное в боях. Над головой почти не было видно луны, и вокруг царила тишина, нарушаемая лишь плеском волн да негромкими шорохами.

Ожидая начала, они расселись прямо на земле, спрятавшись за частоколом. Кто-то тихо переговаривался, кто-то проверял оружие, кто-то просто молча смотрел в темноту. Сергей думал о Коляне. Где-то там, на реке, в резиновой лодочке, он сейчас подкрадывается к тонущим во мраке кораблям. В том, что у парней всё получится, Сергей не сомневался: в применении пиротехнических ракет-зажигалок никаких сложностей не было. Выставил направляющую, поджёг фитиль и жди, пока улетит. Дальность у них была приличной, особенно с обрыва или с крыши. С воды же, как предполагал Сергей, метров пятьдесят-семьдесят. Правда, откуда парни будут стрелять, он не знал. Возможно, по берегу обойдут, ведь корабли стояли достаточно близко. Так или иначе, от самого Сергея сейчас ничего не зависело, он мог только сидеть и ждать.

Закурив от нечего делать, он спрятал огонёк в кулаке. На дым подошли мужики, он угостил, решив не экономить. Кто знает, что будет через час.

Время тянулось медленно, и когда стрелка часов подошла к трем, все с удвоенным рвением вглядывались в темноту. Сергей знал, что с крыши всё видят через ПНВ и никаких неожиданностей быть не должно. Но всё равно, когда в стороне противоположного берега полыхнуло, он аж сжался. Ракеты пошли со слышимым даже здесь, за сотни метров, воем, и это означало, что драккары уже на подходе. Одна, тут же вторая, за ней третья и четвёртая. Первый корабль полыхнул как свечка — зажигательная смесь, которую использовали в этих ракетах, была из того, технологичного мира, и спасения от неё не было.

Анна рассказывала, что у греков когда-то имелось похожее оружие, так называемый «греческий огонь». Его создавали на основе сырой нефти, которую собирали с поверхности воды в районе нынешнего Керченского пролива, смешивали с серой и смолой, а секрет состава хранили в строжайшей тайне. Императорские мастера передавали рецепт только из уст в уста, под страхом смерти. Этим огнём византийцы жгли вражеские флоты, выбрасывая горящую жидкость из специальных медных труб-сифонов, установленных на носу их кораблей, дромонов. Но у греческого огня был недостаток: он бил недалеко, требовал почти идеального штиля, а главное — на это время его рецепт был безнадёжно утерян. Теперь же, глядя на то, как их «огненные стрелы» с воем прошивают ночь, Сергей подумал, что история греческого огня только что получила новый шанс.

Через несколько секунд ракеты пошли из другого места, и тут совсем началось.

Сначала за спиной Сергея что-то засветилось. Он обернулся и обомлел. Девятиэтажка буквально засияла каким-то странным, красно-чёрным светом. Он не просто горел — он переливался, пульсировал, словно живой огонь, делая здание похожим на обитель демонов. Подсветка, о которой говорил Иванов, превзошла все ожидания. И в ту же секунду предрассветную серость прорезали три луча прожекторов — ослепительно-белые, они упёрлись в драккары, выхватывая из мрака носовые фигуры, ряды щитов, готовых к атаке воинов.

Гулко заухали камнеметы — шесть орудий, работающих с чёткостью хорошо смазанного механизма. Каждый выстрел сопровождался низким, утробным скрипом натянутого жгута, потом хлопком — и огненная дуга прочерчивала ночь, уходя к воде.

Первыми вспыхнули два драккара, те, что были высвечены прожекторами. Лучи упёрлись в них, как пальцы, и через секунду туда же прилетели зажигалки. Один корабль занялся с носа — пламя побежало по драконьей голове, по обшивке, по вёслам, и через минуту он уже пылал весь, от форштевня до кормы. Второй получил заряд в борт, у ватерлинии, и огонь пошёл внутрь, в трюм, где, видимо, было что-то горючее — может, просмолённые канаты, может, запасные паруса. Полыхнуло так, что пламя вырвалось из люков и оттуда, будто из печной трубы, повалил густой, чёрный дым.

Дронов не промахнулся. Расчёты работали как часы — натяжение, заряд, пли. Ещё два драккара загорелись почти одновременно. Один попытался отвернуть, но было поздно: зажигалка ударила в корму, и пламя мгновенно охватило рулевое весло. Корабль потерял управление и начал разворачиваться бортом к ветру, который только раздувал огонь. Другой, крайний в строю, вспыхнул от магниевого заряда — ослепительно-белая вспышка на секунду высветила всю реку, и когда свет погас, драккар уже горел, как свечка.

А потом начался хаос. Варяги не ожидали такого. Они думали что первый натиск сомнёт любое сопротивление, но они ошиблись. И теперь, когда огонь пришёл с неба, — их строй рассыпался. Корабли сталкивались, цеплялись вёслами, ломали друг другу борта. Задние напирали на передних, передние пытались развернуться, но места уже не было — течение сносило всех в одну кучу. И в эту кучу, в эту мешанину дерева, парусины и людей, Дронов посылал заряд за зарядом.

Пятый драккар загорелся от того, что на него упала горящая мачта соседнего корабля. Шестой и седьмой вспыхнули одновременно — зажигалки легли точно в центр палуб, где стояли бочки с водой и, возможно, с чем-то ещё. Восьмой попытался уйти к берегу, но не успел, занявшись с обоих бортов сразу.

Девятый, десятый, одиннадцатый — счёт уже шёл на десятки. Сергей смотрел, как драккары вспыхивают один за другим, и чувствовал странную смесь ужаса и мрачного удовлетворения. Они пришли сюда, чтобы убивать. Они получили то, за чем пришли.

К тому моменту, когда двенадцатый корабль запылал, а тринадцатый и четырнадцатый уже догорали, вся река превратилась в огненную дорогу. Четырнадцать кораблей полыхали на воде, и пламя было таким ярким, что на берегу стало светло, как днём. Огненные отражения плясали на волнах, дробились, множились, и казалось, что горит сама река. Горящие вёсла торчали из бортов, паруса вспыхивали мгновенно, будто их облили бензином. Люди на палубах метались, кричали, прыгали за борт, но даже вода не спасала: горящая смесь растекалась по поверхности, и те, кто выныривал, выныривали прямо в огонь.

Но шесть драккаров всё же залетели на берег. Они врезались в песок с хрустом, с треском ломающихся вёсел, с воем, который перекрывал даже крики умирающих и треск пламени. Носовые драконьи головы вздыбились, на мгновение замерли в свете прожекторов — ослепительно-белых лучей, бивших с крыши, — и тут же с бортов посыпались люди.