Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена - Страница 83

Да, характером не подарок. Да, пиздец как ревную. Да, дохуя намешано, постоянно взвинчен. Однако есть в том, что все, сука, на ней подвисают, и какой-то кайф. Моя же. Никто другой не может получить.

Еще пару раз засаживаю в ворота, но и в борта на скорости бьюсь так, что все трещит.

– Резкий ты малый, Нечаев… – бросает тренер под завязку.

Хрен поймешь, похвалил или осадил. Да и похуй.

Наспех приняв душ, лечу домой. Напрягает, что Ага, напротив, будто специально оттягивает мое возвращение, закидывая меня какими-то странными заданиями: то ей вино определенной марки купи, то органических фруктов и овощей из конкретного магазина на другом, блядь, конце города. Мотаюсь, ясен хер. Делаю все, что просит. Но настроение штормит.

Резко вниз оно, на хуй, уходит, когда я, блядь, трескаю дверью и ору бодрое «Я дома», а Филатова не выходит встречать.

– Сучка.

Скидываю кроссовки, баул с формой и весь лишний шмот, а она так и не появляется. Еще разок сквозь зубы матюгнувшись, с постной рожей подбираю пакеты с продуктами и тащусь с ними на кухню. По пути прислушиваюсь, полагая, что звезда моя, как это часто бывает, трещит по телефону… И, блядь, выпадаю в осадок, обнаруживая ее прямо по курсу – в переднике у столешницы.

Просил, чтобы вечером сварганила пожрать, но, мать вашу, не верил, что она заморочится. Не в ее стиле, будем честны.

И тем не менее… На кухне погром, и вся Филатова в муке.

В моем затянутом на все, сука, ремни организме разгорается хаос. Желудок с членом агрессивно выясняют, кому из них больше заходит происходящее. Первый воет, как голодная псина. Второй вытягивается на всю длину и давит мне в брюшную стенку воспаленной головкой. Сердце, походу, решает разбить этот херов спор, яростно вколачиваясь в ребра.

Это то, что я думаю???

Горло перехватывает. Сжимает, будто удавкой. Внизу растет давление.

Филатова готовит для меня?

Лихорадочно облизываю губы и, потоптавшись на месте, с хуй пойми откуда взявшейся опаской без комментариев тулю к холодильнику. Верняк, на инстинкте эту долбаную осторожность ловлю. Инстинкт не подводит: у зло зыркнувшей на меня Филатовой красные глаза.

Что-то идет не так… Ревела, потому что не получается идеально? Ее фишка.

Я, как сапер, тихо распихиваю по полкам продукты, когда она отвешивает:

– Мне нужен еще час-полтора.

Ошибку совершаю, скомкав рожу удивлением и дернув ее к ней.

Че там, блядь, можно делать?

Вопрос не озвучиваю, но Ага огрызается, явно становясь в защиту:

– Это Веллингтон!

– Окей, – сиплю без какого-либо понимания, лишь бы не усугублять. – Помочь тебе?

– Нет, – швыряет Филатова столь же резко. У нее вообще вид такой, будто она вот-вот вцепится мне в глотку. Избивая и пощипывая ком стремного по всем параметрам теста, явно под руками мою башку представляет. – Лучше уйди, Нечаев. Прими душ или что там… Просто не мешай.

– Окей, – повторяю чуть более натянуто, жестко двинув на развороте челюстью.

Взглядами цепляемся… Доходит до искр, потому как, волей-неволей, разряжаемся. Но на этом все. Разминаемся.

Пока бреду в комнату, гуглю, че за дичь этот Веллингтон, и охуеваю.

А просто картофан пожарить нельзя было???

Нет, я, конечно, в курсах, кто такая Филатова… Но сейчас она конкретно так огня дает.

Если уж готовить, то только блюдо высокой кухни? Не умея сварить яйца, она, блядь, замахнулась на мясо в тесте с многоступенчатым замесом? К чему этот извращенный квест?

Я жрать хотел час назад, а не через час.

Ебалось бы…

Выдыхаю уже в комнате, когда допираю, что все хуйня. Главное ведь, что Филатова готовит для меня. Сердце, сменив тональность, другого рода бой ведет. Праздничными заряжает. Кроет же счастьем. Прям захлестывает.

Вот кто бы мог подумать, а?

А.Г.Н.И.Я. Ф.И.Л.А.Т.О.В.А. варганит мне ужин!

Восторги долго держат, заглушая ноющий голод. Но все же стихают, когда я и вымыться без стойкой на то необходимости успеваю, и побриться, и с иголочки одеться, а Немезида все не зовет, и не зовет.

Да бля-я-адь… Она рехнулась, что ли, тратить столько времени на сраный ужин? Мне тут сдохнуть в ожидании ее шедевров?

Егор Нечаев: Час прошел.

Ебать, ее рвет… Кажется, даже точки, пока печатает ответ, движутся разъяренно.

Агния Филатова: Ты, блин, неблагодарная скотина! Смертный прыщ! Не смей подгонять меня, иначе это будет твой последний ужин!

Я скольжу по губам языком, лихо усмехаюсь, заворачиваю нижнюю вовнутрь и медленно тяну ноздрями воздух.

Егор Нечаев: Истеричка.

Егор Нечаев: Тесто не любит психопатов. Спроси у матери.

Агния Филатова: Иди ты к черту!!!

Егор Нечаев: А ты кончай выебываться.

Егор Нечаев: Давай я просто выебу тебя. Позже закажем пиццу.

Она без слов кидает меня в ЧС.

Стиснув зубы, падаю на кровать. Не сказать, что хоть сколь-нибудь злюсь… Но желудок, разрываясь, заставляет страдать.

И все же, покрутившись, я незаметно, блядь, засыпаю. Больше часа сплю, прежде чем выпадаю из астрала от одного входящего.

Агния Филатова: Все готово. Выходи.

Растерев ладонью рожу, сбиваю остатки сна и поднимаюсь. Даже в зеркало не смотрюсь. Будучи хорошо так на взводе, решительно шагаю на выход. Переваривший сам себя желудок тупо на фантазиях затягивает какую-то долбаную серенаду, и хватает ее на весь путь. Говорю себе не разгоняться. Не факт, что за пять часов работы Немезида сотворила что-то съедобное. Скисаю, понимая, что мне по-любому придется это съесть. Потом, правда, осознаю степень своего голода и догоняю, что проблем не возникнет. Я уже, блядь, настолько хочу жрать, что готов жевать половую тряпку. Наверное, на то Филатова и держала расчет.

Сучка.

Шагнув в гостиную, резко теряюсь от созданной ею атмосферы.

Все как в кино: мерцающие свечи, блестящая посуда, шикарные блюда… И, конечно же, она – роскошная, уверенная и опасная.

Ноздри таскают смесь запахов вкусной еды и сладких духов… И внутри все к хуям сбивается.

Я, мать вашу, тупо не готов к этому раскладу.

Эпизод шестьдесят четвертый: Искусство подачи.

На устах Немезиды чарующая, но до скрипа сдержанная, исключительно аристократическая, хер-пойми-че-на-уме улыбка. Джоконда с ее загадочностью влежку отдыхает.

Вашу ж мать…

Пытаясь уловить настроение Филатовой, чувствую, как каменеет, а затем леденеет в солнечном сплетении. Это, блядь, следствие адского накала и резонных опасений. Фонит же от нее такими радиоактивными, что возникает ощущение эпицентра катастрофы, которая от тебя в развороте места мокрого не оставит. Никаким спокойствием тут даже не пахнет.

Сколько раз ловил себя на мысли, что одному против толпы проще стоять, чем моментами с А.Г.Н.И.Е.Й. лицом к лицу? Никак не могу от этого отделаться. И суть не в поясах. Физически я, один хрен, сильнее. А вот психологически… Ментально держать с ней связь бывает сложно. Сейчас тот самый случай. Я до усеру боюсь ее расстроить, но, ясен пень, еще не обладаю настолько уверенным опытом, чтобы совсем не лажать. Да и ее чуть что нехуево так на эмоциях таскает. Нереально сохранять мир, как ты, сука, ни старайся.

И зачем только я просил этот ужин?! Понятно же, что Ага с ее, блядь, характером чрезвычайно серьезно к делу подошла. Если что-то пойдет не так, виноватым и не факт, что живым останусь я.

Покорно вбираю летающую, как чертов эфир, энергетику. Всухую сглатываю, определяя ту на самое дно и, подыгрывая, беззаботно улыбаюсь Немезиде в ответ, рассчитывая, что она с этим обменом благополучно утихомирится и в ближайшее время не рванет.

Хуй там.

Филатова выложилась, наверняка устала, а сейчас еще и на нервах… Забьюсь ли я в экстазе после всех ее трудов? От накала даже воздух трещит.

Стоило бы со старта выдать базу – поблагодарить и похвалить… Но исходящее от нее напряжение не дает мне открыть рот.