Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена - Страница 5

И снова в голове вспыхивает та жалкая мысль:

А может, попробовать?..

Тупость. Дикость. Полнейший зашквар.

Но одуряющее желание почувствовать Егора не просто сил лишает, оно размазывает. Мать вашу, буквально уничтожает.

Кажется, если все, что я хочу, сегодня не осуществится, уже не выгребу.

Музыка становится громче, вибрации баса тяжелее, воздух плотнее – мы поднимаемся на танцпол.

– Нечай!

Его тут каждая собака знает?

Оглядываюсь. Не могу иначе.

Егор останавливается у группки ребят, среди которых есть и девчонки. Сердце обрывается, когда вижу, как он наклоняется, чтобы слышать, что тарахтит одна из них. Пальцы сжимают сигарету, но губы растягиваются в ухмылке раньше, чем он вынимает ее изо рта и опускает вниз. Смотрит на меня, на прилипалу… Что-то говорит ей, смеется, коротко затягивается, криво выдыхает и снова говорит.

Никакой суеты, но взгляд курсирует от прилипалы ко мне и обратно.

Глаза Егора пьяные, хищные.

Готов тормознуть? Взять, что предлагают?

Как я переживу это? Меня уже рвет!

Понимаю, что девчонка просит потанцевать с ней, когда он возвращает сигарету в рот и все с той самой непринужденностью, разворачивая и приподнимая плечи, встает в какую-то боевую стойку.

– О, да! Да! – орет прилипала, поддерживая этот гребаный перфоманс аплодисментами и всевозможными визгами.

Диджей наваливает басов, и Нечай, не прекращая покуривать, с ухмылкой заходит в этот такт. Выдает, мать вашу, нечто такое жирно-брутальное, просто мотая головой и слегка поигрывая кулаками.

Гад, блин. Сущий дьявол.

Всем своим телом как-то иначе пользуется. Контраст не просто со мной, хотя именно это перво-наперво разит, когда мы рядом. Даже если сравнивать с другими парнями, они проигрывают. Всегда проигрывают. Остальные из рода Нечаевых – тоже. Это чисто его. Уникальная мужская энергетика. И меня от нее, черт бы побрал, так ведет.

Он, мать вашу, перед левой бабой врубает брачные танцы, а внутри меня все откликается, ломается и подстраивается под него, как под альфу.

Ну вот что это за бред?!

Нечаев не способен меня завоевать. Он даже не пытается. Не желает напрягаться.

Меня это бесит, унижает и ужасным образом заводит снова биться головой в глухую стену. Но сильнее всего боль, которую я чувствую уже сейчас, глядя на то, как этот австралопитек подогревает флирт втрескавшихся в него идиоток.

Не дожидаясь, когда накроет, разворачиваюсь и скрываюсь в толпе.

Пусть Егор Нечаев валит, блядь, на хрен.

Эпизод пятый: Неизбежность столкновения.

Кайф поймать получается не сразу. Чтобы красиво танцевать, прежде ведь нужно расслабиться. А я, несмотря на алкоголь, чувствую себя раздерганной, надломленной, злой. Тело на болевом пределе, будто клинит. Зажимает в тех местах, где жжет и ноет. Я вся какая-то деревянная. Двигаюсь, но в ритм музыки не попадаю. Не могу поймать.

«Он с другой. Он с другой. Он с другой…» – бьется в мозгу на бесконечном повторе.

Только эта мысль там и есть. Как я ни пытаюсь переключиться, ничего не получается. Происходит что-то сродни панической атаке. Как и положено, этот приступ нарастает, уверенно добираясь до пика ужаса.

Из-за этого сердце разносит грудь. Причиняет своими сумасшедшими ударами столь острые муки, что становится трудно дышать. Не то что танцевать.

Смотрю на Юнию. Она в похожей ситуации, но справляется. С закрытыми глазами отдает свое тело музыке.

О-о-о… Да она танцует с мужчиной! Он прижимается сзади, касается ладонями ее бедер, елозит губами по шее… И за всем этим наблюдает Ян.

Отлично! Так ему и надо!

Бросил пять лет назад, зачем теперь так смотреть?..

Все эти Нечаевы… Что с ними не так?

Почему они не могут быть такими же классными, как их отец?

Осознаю, что тоже должна закрыть глаза, когда рядом с Яном появляется тот, кого я до сих пор загадываю на каждую падающую звезду. И на 11:11[1]. Дура. Осознаю – это, конечно, громко сказано. Скорее, инстинктам своим подчиняюсь. Невозможно ведь выдерживать этот контакт. Присутствие Егора слишком агрессивное воздействие оказывает.

С той же секунды, как мои веки смыкаются, все меняется.

Вот сейчас бы совет… Сейчас очень нужно!

Мадина была права? Меня развозит?

В чем причина?

В догнавших меня градусах? В темноте? В духоте? В слишком быстрых раскачиваниях? Или все же в тяжелой энергетике Егора Нечаева?

Он не с ней. Он не с ней. Пришел за мной.

Он… все еще… хочет… меня…

Мы пили вместе… Ну почти… За разными столами, но вдвоем, не замечая других… Сражались за что-то… Снова… Ничего не закончилось… Сейчас он здесь… Рядом… Близко… Все еще может быть…

Куда подевалась чертова паника? Почему в голове такой туман?

Странно, но теряя концентрацию, я, наконец, расслабляюсь настолько, чтобы раствориться в музыке.

Боль никуда не уходит. Она преобразуется в нечто иное – чувственное, вязкое, горячее. Похожее на… возбуждение. Сексуальное возбуждение. Наверное.

Пи-и-издец.

Оно как внезапно возникший радиационный фон. Не основополагающий заряд, ведь я думаю про взгляды, объятия, поцелуи, присутствие... Просто фон. Но он есть.

По всему моему телу зажигаются маячки. Они пульсируют, перегреваются, дают какие-то сигналы в виде излучений. Кто, черт возьми, перепутал мои состояния??? Должно быть «мне плохо», а не «мне надо».

И что же мне надо?..

От нарастающих импульсов становится дурно, но не в каком-то ужасном смысле. Отнюдь.

Я ловлю тот самый кайф.

Трогаю свои бедра, живот, грудь, лицо и, приподнимая веки, смотрю на Нечаева. Он этого не видит, потому что буквально прикован взглядом к моим рукам и тем частям тела, которых я в тот момент касаюсь. Он исследует, жадно впитывает, распаляется.

Так ведь?

Завязанный на музыке свет беснуется, одурело курсируя по залу, но мне хватает, чтобы видеть Егора. Я же завязана на нем.

Что за бред?

Он на мне. Он завязан.

Его рот приоткрыт. Нижняя челюсть кажется более выдвинутой, тяжелой и неподвижной. Ноздри трепещут. На лбу вздувается вена, которая раньше не давала о себе знать. О Боже, прости меня, но это круче, чем тик под глазом.

Ян куда-то исчез. Юнии с мужиком тоже нет. Никого не вижу.

Можем себе позволить больше?

Моя рука касается края юбки, скользит между бедер, приподнимает кожаную ткань… Губы Егора сжимаются, челюсти жестко ездят, кадык дергается – судя по всему, он сглатывает.

И резко вскидывает взгляд.

Я так и не поняла, какое решение приняло мое сердце… Будем, не будем атаковать? Но на расположенном в животе складе с боеприпасами происходит самовоспламенение. И это маленькое ЧП, как я вскоре соображаю, тянет на серьезную техногенную катастрофу.

Зачем я смотрю на него? Что это значит? Держусь от греха подальше, но из виду его не теряю?

Кончики моих пальцев касаются трусиков, медленно проводят по ткани и возвращаются на внутреннюю часть бедра. Казалось бы, мгновения, а губы от побежавших по телу искр закусить приходится. Кожа раскаленная, дышит влагой, а меня расстреливает дрожь. Не смертельно, конечно. Просто грозит замыканием.

Нечаев без цензуры – страшная сила. Смотрит голодным зверем. Будто вот-вот кинется. Не касаясь, уже пирует. И владеет. Разумеется, владеет. Он не может иначе.

Выдыхая, прикрываю глаза. Пока ловлю ртом обратную волну воздуха, делаю вид, что танцую для себя. Но тело, чтоб его, ни на секунду не прекращает искать отклик. Словно чертов блютуз сканирует пространство, находит устройства, вычленяет самое мощное, требует подключения и синхронизации. И даже осознавая, каким болезненным может быть последующее отсоединение, без пароля Нечаева в свое поле пускает.

Давай в обход. Пока никто не видит. Прорывайся! Ну же! Обними меня!

Но он не двигается.

И это так бесит!

Зря я, что ли, убиваю свое сердце? У меня, блин, износ, как у спортсмена на допинге! Что непонятного?!