Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена - Страница 24

Куда делся? Почему не реагирует?

На нервяке не выдерживаю паузу. Пишу раньше, чем следовало бы.

Агния Филатова: Жаль, что ты не настроен на серьезные отношения… Столько могли бы попробовать вместе…

Егор Нечаев: Блядь, хватит.

Егор Нечаев: Баста.

Егор Нечаев: Я ливаю, ясно?

Егор Нечаев: Сама же на похуях, какого хрена меня разводишь? По приколу, когда других из-за тебя штормит?

Я усмехаюсь.

Работает же. Он не отрицает.

Агния Филатова: Ты хорошо подумал? Уверен, что хочешь меня остановить?

Агния Филатова: Потому что я вполне готова продолжить и дать тебе больше.

Мозги все еще трагически тормозят. Пишу почти на бессознательном, исчерпывая резервный фонд и потенциал инстинктов, которые, к слову, сейчас проявляются куда агрессивнее, чем обычно.

Егор Нечаев: Продолжай.

С не знающим осторожности, несущимся, будто огромный шар с горы, сердцем срываюсь с чертовой точки адекватности.

Бес с ним!

Запираю дверь спальни. Стягиваю майку, затем шорты и, оставшись в красных стрингах, забираюсь на кровать. Ложусь на спину, раздвигаю ноги и подтягиваю их вверх. Зажатую между коленями грудь нет необходимости стимулировать. От мысли, что такой меня увидит Нечаев, соски торчат, а кожа превращается в мелкую пупырку – вижу это, когда направляю на себя камеру телефона. Глушу взгляд до томного, слегка приоткрываю губы, красиво натягиваю стопы и… скольжу рукой между ног. Смахиваю трусики набок, но частично прикрываю плоть пальчиками.

– Ах… – войдя в раж, со стоном жму экранную кнопку.

Почти сразу же выпадаю из образа. Кутаясь в простыню, чувствую, как тело прихватывает мороз, за которым, ясное дело, прокрадывается озноб.

Егор Нечаев: Ну и где ты? Снова сливаешься?

Агния Филатова: Сохранись.

Егор Нечаев: Сохранился.

Агния Филатова: MG_20441.JPG

Егор Нечаев: Блд…

Я снова слышу Рамштайн. Только на этот раз оригинальную металл-версию. Она рвет меня изнутри.

Егор Нечаев: Ага…

Егор Нечаев: Это разгром.

Согласна.

[1] Намеренно неправильная побуквенная фанатская интерпретация песни «Du hast» Rammstein, создающая комичный эффект. Если закрыть глаза на произношение и перевести реальные слова: «Ответ просишь дать. Ответ просишь дать. Ответ просишь дать. Но я опять молчу!».

[2] Фа, пэпэ, шнейне, втфа – вирусный сленг из соцсетей.

[3] Неофит – новый последователь какой-либо религии, либо же новый сторонник какого-то учения.

Эпизод девятнадцатый: Амбассадор абьюза.

– С днем рождения! – выкрикиваю с кипучим энтузиазмом, едва успев появиться на залитой солнцем террасе ресторана, куда меня позвала на празднование своей днюхи школьная подружка – Настя Истомина.

Пусть мы не так близки, как год назад, но отношения сохранили. Я просто по факту счастлива в по-прежнему особенный для меня день, а Ися искренне радуется моему приходу. Извинившись перед сотрудником, с которым до этого разговаривала, вприпрыжку несется навстречу. Я размахиваю шариками и тоже бегу. Ой, Боженька, что делается? Ну вот, казалось бы, ничего не предвещало, а я оглядываюсь в прошлое, вижу нас маленьких, вспоминаю знаковые моменты и на фоне светлой тоски ущемляюсь, как Бэмби при просмотре «Хатико» – в груди все съеживается, в носу щиплет, а на глаза лезут слезы.

Поджимая губы, спешу обнять Настю и крепко-крепко прижать.

– Наслаждайся каждым днем, каждой минутой! Будь самой счастливой, безгранично любимой! Ты прекрасная, умная, сильная, неповторимая! Я та-а-ак рада, что ты у меня есть, мой родной светлячок! – зачитываю ей на ухо, врубая прямой репортаж из приоткрывшейся на эмоциях души. – Прости, что меня было мало последний год. Я боролась со своими демонами, страдала от нехватки тебя, ревновала и немножко завидовала, – озвучиваю невозможное. То, что когда-то так отчаянно отрицала перед увидевшим меня насквозь Нечаевым. Как же хорошо, что я его тогда послушала и не дала этим черным чувствам полную свободу, не совершила непоправимых ошибок… Как же хорошо, а… Немыслимо, что приходится быть благодарной за это Егору. – Не знаю, как сложится дальше, Ися. Возможно, общение еще сократится, все-таки нас ждут разные города, но я хочу, чтобы ты помнила, что… Ох… Дыхание перехватывает, кто бы мог подумать! Я хочу, чтобы ты помнила, что с тобой связаны лучшие мгновения моей жизни, и я никогда, никогда тебя не забуду! Буду болеть за тебя, искренне радоваться издалека, потому что я надеюсь, что ты, несмотря на то, какой холодной и резкой я порой бываю, продолжишь присылать мне свои десятиминутные голосовые и кружочки-суеточки, видео из примерочных, фотки с подарками и сюрпризами от твоего крутого перца, свое осоловевшее от счастья личико и свои засосы, синяки, растяжки, прыщи, о-о-ох! С днем рождения, кароч! Знаю, что слово «счастье»… эм-м… и слово «знаю» – тоже… Да блин! Что ж такое сегодня с этими языком? Не подключается к мозгу! В общем, слово «счастье» повторилось, потому что я хочу, чтобы тебя завалило им! Ты этого достойна! Сияй!

Настя смахивает слезы. Я сама с трудом держусь, хотя реально не ожидала падения в такую сентиментальность.

Какой там у меня день цикла? Может, дело в гормонах?

Ох, ладно… Просто держись, Филатова, ок?

Перекидываю внимание на бурлящее метрах в пяти от ресторана могучее Черное море, которое большинство одесситов без какой-либо лирики принимают как должное. Просто как часть своего дома. А ведь оно восхитительно! Смотришь и преисполняешься та-а-акими чувствами! Или дело все же не в море?..

– Спасибо, Агусь, – шепчет Настя, и я обращаю к ней свой самый серьезный, немного задумчивый взгляд. Какая она все-таки милая… Ямочки на щечках, улыбка, глаза… Глаза – вообще нечто нереальное. Кажется, вся доброта этого мира там. То, что далеко не каждый способен постигнуть, но жаждет видеть в других. – Ты для меня тоже родной человек. Мне тебя тоже не хватало, – обновляя важные для меня данные, перекрывает связанные с ними частично даже неосознанные страхи. – Было сложно. Но, наверное, в том и суть дружбы, чтобы в разные периоды суметь сохранить самое главное – безусловную любовь. А уж мимолетные психи, фырканье, категоричные высказывания и эпизодическая пассивная агрессия – пф-ф, покажи мне отношения, в которых этого нет! Я скажу, что они фальшивые и скоро разваляться!

– Я скажу, что они фальшивые и скоро разваляться! – эту фразу, придуманную классе в восьмом, отбиваем хором. Сразу после нее смеемся. На этой волне я рискую сверкануть своей стервозной натурой. Размахивая ред-флагом, угрожаю: – Если ты когда-нибудь заблокируешь меня от своих сторис, я создам сотни фейков и закидаю твой профиль жалобами! А еще посвящу тебе неделю славы в своем блоге! Без имен, но знаешь, все поймут – я мастак!

Ися, как и раньше, на изи это принимает.

– Я, черт возьми, не сомневаюсь, амбассадор абьюза! – выпаливает, не переставая хохотать.

– Я люблю тебя!

– Тоже тебя люблю!

Расцеловываю подругу и передаю ей воздушные шары, а за ними подарки.

– Цветы я отправила курьером домой, чтобы они здесь не чахли. А с собой принесла вот что… В этой маленькой коробочке браслет с ключевыми элементами… – бормочу, начиная немножко волноваться. – Сердце, как символ жизни. Кадуцей[1], как символ выбранной тобой профессии. И капля, как символ воды, которая точит камень. Именно с такой силой у меня ассоциируешься ты – методичной, терпеливой и обманчиво мягкой, но непрерывной и неотвратимой. У тебя все получится, Ися, я в этом уверена!

– Ой, спасибо, – растрогавшись, благодарит Настя.

Будучи сосредоточенной на ответственной презентации, реагирую на это несколько отстраненно – киваю и продолжаю.

– А здесь… – постукиваю по завернутой в гофрированную бумагу прямоугольной упаковке. – В этой коробке находится твой первый стетоскоп, Ися! Хочу, чтобы он был рядом с тобой на протяжении всей учебы, как до этого каждый день была в гимназии я!