Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена - Страница 112

Егор Нечаев – это круче, чем воплощение всех мечт и желаний за раз. Он мой щит от хаоса. Хранитель моего мира. Мой пятый элемент. Неисчерпаемый источник силы. Моя Великая Китайская стена. Мое ненасытное счастье.

– Е-бать, – по-бычьи горланит Яббаров с явным переизбытком эмоций, безостановочно хлопая в ладони и обливаясь самыми настоящими слезами, пока мы с Нечаевым шагаем по проходу. – Е-бать. Е-бать. Е-бать.

Остальные Драконы тоже плачут, но тише, направляя энергию в аплодисменты. Все чистенькие, красивые и статные – спасибо стоящим позади мамам и папам за то, что привели непутевых в порядок. Сами бы они, однозначно, не успели.

Я смотрю на Егора, на всех свидетелей нашей войны, на камеру… Наслаждаюсь победой, которая уже так близка! Она у нас одна на двоих! И тем значимее, весомее, слаще.

Не забываю позировать. Наработанный в моделинге навык не требует концентрации. Все получается само собой. Когда фатой накрывает, успеваем с Нечаевым даже поцеловаться. Надеюсь, фотограф ловит момент, ведь кружево, хоть Егор и держит, все равно летает над нашими головами, словно крыло самой судьбы, которая, к слову, так щедра и добра.

Я сияю. Я парю. Я живу.

– Ты для меня – номер один, – шепчу Нечаеву, отставая на шаг, прежде чем двинуть следом за ним к арке.

– Ты для меня тоже, – заверяет он и, взяв меня за руку, подтягивает к тому самому последнему для нас уровню.

На этом уровне нас приветствует регистратор с улыбкой ангела из фильма «Жизнь хуже обычной». Кажется, она вместе с остальными приложила немало усилий, чтобы мы добрались к цели, и порядком от этого устала. Ничего удивительного. Из-за переноса времени росписи ей действительно пришлось помотаться больше, чем изначально планировалось.

Я подготовила фантастическую клятву, но возможности произнести ее у меня, увы, нет. У сотрудника ЗАГСа слишком мало времени – следующая пара уже ждет. Поэтому наш хмурый ангел, едва гости стихают, сухо читает казенный текст.

– Уважаемые молодожены, уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями знаменательного события – рождения новой семьи. Брак – это союз двух любящих сердец, основанный на взаимном уважении, доверии и преданности. С этого дня вы пойдете по жизни вместе, разделяя радости и поддерживая друг друга в трудностях.

Мы с Нечаевым заметно волнуемся.

Прежде чем нырнуть в темноводное озеро брака, беремся за руки и смотрим друг другу в глаза. Так-то по факту, кто бы что ни рассказывал, мы не знаем его глубины, не знаем, хватит ли нам двоим дыхания, не знаем, не пробьем ли мы своими упрямыми головами дно, но вкидываем то, что кажется сейчас самым главным.

– Клянусь любить тебя на протяжении всей своей жизни. До последнего вздоха, – шепчу я спешно.

– Клянусь, – вторит мне Егор еще более серьезным, севшим от напряжения тоном.

Регистратор, повышая голос, поочередно призывает нас к ответу на важный для ее работы вопрос. Наши «да», вопреки всему, звучат четко и слаженно. Обмениваемся кольцами, поданными Бодей на символичной деревянной подставке с именами и общей фамилией. Подписываем актовую запись. И наш ангел, смягчившись, без всякой сухости провозглашает:

– Отныне ваш семейный союз зарегистрирован государством. Поздравляю с законным браком! Можете поздравить друг друга.

Распорядившись, делает паузу.

А уж мы с Егором охотно эту паузу заполняем.

– Поздравляю, жена, – говорит он с улыбкой и шальным блеском в глазах.

Все вместе разит до потери дыхания. Особенно нежность, которая устойчиво бьется в от природы грубом голосе.

Растрогавшись, давлю через усилие:

– Поздравляю, муж!

Егор, все так же ослепительно улыбаясь, наклоняется, чтобы обхватить мое лицо горячими и надежными нечаевскими ладонями. Я смеюсь от переизбытка чувств и цепляюсь пальцами за его предплечья.

– Поздравляю, – повторяет уже с дрожью, бесконечным шепотом.

Я отражаю не менее значимо:

– Поздравляю.

Зрительный контакт высекает последние искры, и мы сливаемся в самом законном, самом крепком, самом сладком и, несомненно, самом счастливом поцелуе. Не стеснясь никого, расчеркиваем все сомнения и ставим убедительную жирную точку.

У нас получилось!

Пространство вновь накрывает восхитительное «Ti amo». И регистратор, повышая голос, почти кричит:

– Уважаемые гости, присоединяйтесь к поздравлениям четы НЕ-ЧА-Е-ВЫХ!

Я смеюсь и смеюсь, Егор тоже, но целоваться не перестаем.

Нечаева! Я Нечаева! А-е-е-е-е-е!

Чувствую себя королевой, взошедшей на трон.

Победа же. Абсолютное торжество любви на земле.

Ура!

Эпизод восемьдесят первый: Двое – одна плоть.

Однажды я прочитала, что Бог любит нас через других людей, а этих других – через нас. Прочитала, хмыкнула и забыла. Спесивой мне любовь казалась актом воли – эгоистичным выбором, завязанным на химии, гормонах и выгоде.

Что я знала о душе, обещая Нечаеву любить его на трех уровнях? Ступая за ним в храм, понимаю, что ничтожно мало.

Слова про любовь Бога через нас не были странными, не были глупыми, не были лживыми. Они были непосильными. Для той меня непосильными.

Сегодня, в страхе, я сделала первый, истинно-человечный эгоистичный шаг: пообещала, что уверую, если Егор появится на нашей свадьбе. Нечаев стал мерилом – доказательством присутствия Бога в моей жизни. И он же, будучи и тут лучше меня, по итогу меня к Нему привел.

В храме царят тишина и полумрак. Единственным светом служат сотни огоньков свечей, которые по-живому трепещут и отражаются в золотых окладах икон, на ликах святых и на лице Егора, а значит, и на моем. После непрерывного шума мира, сосредоточенного на достигаторстве, удовольствиях и вечной жажде потребления, это место ощущается обителью подлинной жизни. Той самой духовной жизни, которую мы чаще всего не знаем, находясь за порогом.

Я опираюсь на Егора, как никогда прежде. Он знает, что делать. Держит меня за руку и уверенно ведет. Просит не спешить, наблюдать и повторять за ним. Я охотно подчиняюсь. В самом центре храма на высоком аналое покоится икона Богородицы. Перед ней Егор и останавливается. Не выпуская моей руки, дважды осеняет себя крестным знамением, кланяется, прикладывается к защищенному стеклом лику губами и, отстраняясь, крестится в третий раз. Сглатываю, когда он делает шаг в сторону, уступая место мне. Физическое тело, от затылка до поясницы, разит мурашками. Пальцы, высвобожденные для ритуала, подрагивают. Но я задерживаю дыхание и воспроизвожу увиденное.

– Стой здесь. Я первым пойду. Смотри и запоминай, – шепчет, проведя чуть дальше – к большим напольным подсвечникам.

И, минуя три ступени, поднимается на солею к ожидающему священнику. Преклонив колени у аналоя с Евангелием, Нечаев склоняет голову, и батюшка накрывает ее епитрахилью. Я знаю некоторые названия, потому что накануне пыталась готовиться, однако читать о таинстве и наблюдать за процессом вживую – конечно, большая разница. Я не слышу ни слова из их тихого разговора, лишь вижу напряженную спину Егора и чувствую, как под ребрами закручивается и все туже сжимается горячий узел.

Человек многогранен. Мой Нечаев – так уж точно. Он отдельная Вселенная. Очевидно, что в нем сплетается гораздо больше, чем животная и духовная часть. Он настоящий, масштабный и временами необузданный, но в нем нет фальши. Он цельный. Способный проживать свои природные инстинкты, нести за них ответственность, валить к цели напролом и без сомнений брать ее. И он же способный на вот эту открытую к Богу, полную достоинства святость.

Я горжусь им больше, чем когда-либо. И я люблю его – искренне, безусловно.

Это та самая любовь от Бога. Она слишком большая, чтобы моститься лишь в теле. Она проходит сквозь него, сквозь душу… Через всю меня. Она как некий ток, бьющий из поднебесной, связывающий нас с Егором воедино, а после соединяющий с высшей силой.

Только вместе. Только вдвоем.