Хозяйка лабиринта - Аткинсон Кейт - Страница 42

– Когда? – догадалась Джульетта. – Вы хотите спросить, когда они приедут?

– Да. Когда.

Джульетта подавила вздох. Они в самом деле опаздывали, но, узнав об этом, чех забеспокоится еще больше (если такое вообще возможно). Поэтому она уверенно сказала:

– Скоро. Очень скоро.

Телефона в квартире не было. Джульетта недавно подала заявку, чтобы его установили, но дело почему-то застопорилось. Если выйти позвонить из телефонной будки, придется бросить гостя одного в квартире, а это может кончиться бог знает каким несчастьем.

– Я поставлю музыку? – спросила она, показав ему граммофонную пластинку для наглядности.

Он пожал плечами, но она все равно вытащила Девятую симфонию Дворжака из конверта и положила на проигрыватель. Ей казалось, что это очень подходит к случаю: композитор – земляк ее гостя, а симфония посвящена Новому Свету. Но музыка никак не подействовала на чеха. И вообще, может, он предпочитал свой родной Старый Свет.

Он продолжал мерить шагами тесную квартиру, как зверь в зоопарке – клетку, разглядывая все, что подворачивалось, но без особого любопытства. Он провел рукой по корешкам книг, взял подушку с дивана и рассмотрел вышитую крестиком вазу с цветами (работа Джульеттиной матери), проследил пальцем узор из ивовых ветвей на тарелке, оставшейся от завтрака. Нервы у него были как натянутые струны. Когда он взял севрскую чашечку и принялся рассеянно перекидывать ее из руки в руку, как теннисный мячик, Джульетте пришлось вмешаться.

– Пожалуйста, присядьте, – сказала она, осторожно забрала у него чашечку и поставила на высокую верхнюю полку, словно пряча от ребенка.

Пластинка с Дворжаком поиграла и кончилась. За чехом по-прежнему никто не приезжал. Что-то не так.

– Чаю? – любезно предложила она.

Она сегодня утром уже дважды заваривала чай, так что в ответ гость лишь пронзил ее взглядом.

– Ну я не виновата, дружище, – пробормотала она.

Тут в дверь громко постучали, так что Джульетта с гостем от испуга чуть не выпрыгнули из штанов (каждый – из своих).

– Ну вот видите, они здесь, – сказала Джульетта.

Но за дверью обнаружился мальчишка-рассыльный с Керзон-стрит (биологический вид, находящийся на более низкой стадии развития, чем курьеры из Би-би-си).

– Тут, между прочим, звонок есть, – сказала Джульетта.

– Киноварь, – сказал рассыльный вместо приветствия. – У меня для вас сообщение.

– Выкладывайте.

– Вы должны привезти фламинго в отель «Палас» на Стрэнде.

– Сейчас?

Мальчик заметно напряг извилины.

– Без понятия, – в конце концов заключил он.

– Спасибо. Можете идти, – сказала Джульетта и добавила, когда мальчишка никуда не двинулся: – Чаевых не будет.

– Ну что ж… – сказал он и поскакал вниз по лестнице, насвистывая.

– Ну хорошо, поехали, – сказала она Павлу. – Вещи берите с собой.

Джульетта изобразила жестами пальто и чемодан. Мне бы в театре выступать, подумала она. Я бы точно играла лучше некоторых. Она снова вспомнила про Джессику Хейсти и ощутила укол вины.

Ее подопечный собрал свои скудные пожитки. В слишком большом пальто он выглядел как ребенок, дорвавшийся до сундука с театральными костюмами. Ему будет холодно без шляпы, подумала Джульетта. Куда она могла деваться? Может, шляпа – первое, что теряет мужчина в отчаянном положении? Или последнее?

Единственным возможным средством передвижения был кэб, и Джульетта уговорила гостя спуститься по лестнице, словно он был ребенком и она везла его на интересную экскурсию, а не навстречу неизвестным злоключениям.

Джульетта велела чеху укрыться в дверном проеме многоквартирного дома на углу переулка, а сама пошла на улицу покрупней – искать такси. Ей пришлось выбежать прямо на оживленную Бромптон-роуд, и она только великим чудом не попала под автобус.

В конце концов ей удалось поймать такси возле Бромптонского храма. Она засунула Павла в машину и сказала водителю самым тихим голосом, на какой была способна:

– Отель «Палас» на Стрэнде, пожалуйста.

– Шептать без толку, милая, – ответил водитель, судя по акценту – профессиональный кокни. – Я глухой на это ухо. С самого Блица.

Последнее он произнес с такой гордостью, словно заслуживал медали. (Да, совершенно определенно профессионал.) Если бы награждали только за то, что человек пережил Блиц, весь Лондон ходил бы с медалями. Джульетта терпеливо повторила адрес, и водитель взревел: «Отель „Палас“ на Стрэнде!!!» на весь Южный Кенсингтон. Джульетте захотелось его придушить.

Быстро оглядевшись, она прыгнула в такси. Они уже было собирались тронуться, как вдруг кто-то чуть не сорвал с петель пассажирскую дверь со стороны Джульетты. Павел взвизгнул, как загнанная лиса, а Джульетта вспомнила про маузер и пожалела, что не взяла его с собой (очень пригодился бы – хотя бы пристрелить таксиста), но тут до нее дошло, что человек, вломившийся к ним в такси, – это Хартли.

– Ну что, можно ехать? – спросил таксист. – Или вас там еще много?

Он был сварлив, и Джульетта заподозрила, что он вовсе не глухой.

– Да, можно ехать! – рявкнула Джульетта. Она едва отошла от испуга. – Хартли, какого черта?

Она злобно оскалилась на него. Павел трясся, сжавшись в комочек в углу сиденья, – скорее кролик, чем лиса.

– Ты его страшно перепугал. Это друг, – обратилась она к Павлу, для наглядности ткнув Хартли пальцем в грудь. – Он друг. И еще он идиот.

– Я правда друг? – с любопытством спросил Хартли.

– Нет. Я просто пытаюсь его успокоить.

Джульетта и Хартли давно уже перестали притворяться, что вежливы друг с другом. Когда не нужно удерживаться от хамства, прямо-таки отдыхаешь душой.

От Хартли разило чесноком, и в тесном салоне машины это было неприятно. Хартли всегда отличалсяэкзотическими вкусами в еде – пикули, чеснок, вонючие сыры. Однажды Джульетта зашла к нему в камеру в «Скрабз» и обнаружила у него на столе банку с чем-то похожим на щупальца. («Кальмар, – радостно объяснил он. – Привезли самолетом из Лиссабона».)

– Ты опаздываешь, – сказал Хартли.

– Не я, а ты, – отпарировала она и для защиты от чеснока сунула Павлу мятную конфетку из пачки, найденной в кармане; но Павел отмахнулся так, словно ему предлагали яд.

Бедняга был вдесятеро умней ее и Хартли, вместе взятых (и в двадцать раз умней, чем один Хартли), и все же находился полностью в их власти.

Хартли, устроившись на откидном стульчике, расплылся в дебильной улыбке, адресованной Павлу:

– Какие-нибудь проблемы с ним?

– Разумеется, нет. Он и мухи не обидит. Я опаздываю на работу.

Мухи напомнили ей о Средних веках и «Прошлых жизнях». Запись пойдет в эфир сегодня после обеда, а Джульетта ее еще не прослушала. Из-за «небольшой операции» Джоан Тимпсон все шло наперекосяк. Джоан лежала в больнице Святого Варфоломея, но Джульетта не выбралась ее навестить. Надо сходить. Она обязательно сходит.

– Киноварь, – тихо сказала она Хартли.

Еще не хватало, чтобы таксист транслировал это на всю Трафальгарскую площадь, через которую машина сейчас с трудом пробиралась.

– Вы не могли бы ехать быстрее? – сказала она водителю, но он не обратил внимания. Она тихо повторила, обращаясь к Хартли: – Киноварь.

– Да, это пароль для… – Он кивнул на Павла. – А что такое?

– Его сегодня меняли?

– Да.

– На что?

Он произнес слово – неслышно; шевеля губами, он был похож на отчаявшуюся рыбу. «Аквамарин», – расшифровала наконец Джульетта. Они что, исчерпали простые цвета радуги и дошли до всякой экзотики? Интересно, какой цвет будет следующим? Бисмарк-фуриозо? Колькотар? Цвет дня. В прошлом году использовались обитатели моря. Осьминог, креветка, дельфин. Улов дня. Ей вспомнился Лестер Пеллинг и его отец, торговец рыбой.

– Ты должна знать новый пароль, – сказал Хартли. – Почему ты его не знаешь?

– Вероятно, потому, что я на вас больше не работаю. На случай, если ты забыл. Вы мне даже не платите, только расходы возмещаете. А ты профессионально непригоден, иначе я бы пароль знала.