Хозяйка лабиринта - Аткинсон Кейт - Страница 18

– Пистолет?

– Да, но совсем маленький.

Ради всего святого, она идет в чайную, а не в салун на Диком Западе! Но все равно Джульетте стало приятно, когда пистолетик удобно лег в ладонь.

– Я научу вас стрелять, если хотите.

Джульетта решила, что ее ждет очередная прогулка по сильно пересеченной местности, но Перри засмеялся:

– У нас есть собственное стрельбище. Конечно, от этой работы вас никто не освобождает. – Он показал на пишмашинку. – Это может означать, что вам придется работать сверхурочно. Не позволяйте мне вас задерживать. У меня встреча в другом месте.

Она-то надеялась, что он поведет ее ужинать, чтобы подробней обсудить ее новую роль, но у него, видимо, другие планы. Он уже сменил галстук – тот, что на нем сейчас, слишком кричащий для Уайтхолла или любого из его клубов (он состоял в нескольких). Видимо, он принес этот галстук с собой из «другой квартиры» на Петти-Франс, так как в его здешнем гардеробе подобные детали туалета расцветки «вырвиглаз» отсутствовали (Джульетта тщательно обследовала всю его комнату). Ее грызло любопытство: как выглядит другое жилище Перри? Совсем по-иному, нежели здешнее? Может, он и сам становится другим, когда он там? Как Джекилл и Хайд.

Она почти ожидала, что попадет в гнездо шпионов, подозрительных личностей, шмыгающих по темным углам, но чайная оказалась самой обыкновенной. В камине (довольно замызганном) горел огонь, и столики, застланные клеенкой, теснились друг к другу. У столиков стояли венские стулья, а на них сидели вполне обычные с виду люди. Никто из них не выглядел как фашистский прихвостень, но как понять, смотря на человека, что он таит в сердце? Ну в самом деле?

Она тайком разглядывала посетителей. Две почтенные дамы-англичанки беседовали вполголоса, женщина постарше, в странной бордовой шляпе, похоже самодельной, и толстых, неизящных бурых чулках, сидела одна. И мужчина в поношенном костюме, с чемоданчиком у ног. Коммивояжер, подумала Джульетта. Уж их-то она знала.

К вам подойдут, сказал Перри. Он уже внедрил сюда своих людей. Подошедший – или подошедшая – произнесет фразу, в которой будут слова «Не соблазнитесь ли». По этим словам Джульетта должна была опознать контакт. И ответить: «Очень мило с вашей стороны. Пожалуй, соблазнюсь». Джульетте эти слова казались фаустовским шифром, а вся сцена – дурацкой игрой вроде шарад.

Она посмотрела в меню. Оно было все в пятнах и содержало загадочные блюда: «блины», «строганофф». Судя по всему, в чайной подавали также водку. В меню ее, впрочем, не было.

– Мне только чай, пожалуйста, – неловко сказала Джульетта, когда официантка подошла принять заказ.

Вошел мужчина. Недурен собой и не выглядит побитым жизнью, как обычно коммивояжеры. Он сел у окна, поймал взгляд Джульетты и улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ. Он заговорщически, едва заметно кивнул. Агент Перри, подумала она и снова улыбнулась. Он ухмыльнулся в ответ и встал. Ага, вот оно, подумала Джульетта. Он подошел к ней и достал пачку сигарет:

– Не соблазнитесь ли?

– Очень мило с вашей стороны. Пожалуй, соблазнюсь.

Она взяла сигарету, и он сел рядом с ней и склонился поближе, чиркнув спичкой.

– Деннис, – представился он.

– Айрис Картер-Дженкинс, – ответила Джульетта.

Она впервые представилась этим именем (если не считать репетиций перед зеркалом). Она чувствовала, как Айрис расправляется, обретает объем, словно бабочка, только что вышедшая из куколки.

– И что же такая милая девушка делает в такой мутной забегаловке? – осведомился «Деннис».

Он что, набрал лексикон своего персонажа из фильмов? Гангстерских, видимо. Кроме первоначального соблазнения, у Джульетты не было заготовленных реплик. Но это, конечно, часть испытания – ее проверяют на умение импровизировать.

– Ну… я живу тут, недалеко.

– В самом деле? – Когда он помогал ей прикурить, то придвинулся совсем близко, да так и остался в этой позиции; Джульетте было неудобно, и она совсем растерялась, когда он накрыл ее руку своей. – Недалеко, говоришь? Удачно. Так что, пошли отсюда? – Он вытащил бумажник: – Сколько?

Джульетта не поняла. Он что, хочет, чтобы она отгадала сумму счета? Или чтобы поучаствовала в оплате? Краем глаза она видела, что женщина в бордовой шляпе встала и приближается к ним.

Подойдя к их столу, женщина схватила Джульетту за другую руку и воскликнула:

– Вы ведь Айрис? Вы подруга моей племянницы, Марджори.

Она улыбнулась Деннису:

– Простите, нам с Айрис надо очень много о чем поговорить.

– Боюсь, мы уже уходим. – Деннис встал. – Правда, Айрис? Ну, ты идешь?

Он потянул ее за руку, поднимая на ноги, но женщина в бордовой шляпе все еще держала Джульетту за другую руку (довольно крепко). Не обращая внимания на Денниса, она сказала:

– Вы ведь знаете, что Марджори теперь живет в Харпендене?

– Понятия не имела. – Джульетта решила поддержать разговор («Старайтесь не играть, а просто быть»). – Я думала, она живет в Беркхэмстеде.

(Ведь правда, что-нибудь такое было бы гораздо лучше в качестве пароля и отзыва? Меньше возможности ошибиться?) Женщина и Деннис занялись перетягиванием каната (с Джульеттой в роли каната). Интересно, подумала Джульетта, когда они перестанут – может быть, лишь тогда, когда разорвут ее пополам? К счастью, Деннис, оценив упорство противника, бросил добычу и вернулся за свой столик, что-то бормоча (возможно, грязные ругательства).

Победительница села без приглашения рядом с Джульеттой и спросила:

– Не соблазнитесь ли ватрушкой?

Джульетта растерялась, решив, что ей предлагают петрушку. К счастью, ватрушка оказалась разновидностью пирога.

– Их пекут прямо здесь, и очень хорошо пекут, – объяснила женщина.

– Очень мило с вашей стороны. Соблазнюсь, – ответила Джульетта.

– Соблазнитесь или пожалуй, соблазнитесь?

Господи боже ты мой, подумала Джульетта.

– Пожалуй, соблазнюсь.

– Отлично. Я, кстати, миссис Амброз, – сказала миссис Амброз.

– Видите ли, дорогая Айрис, – произнесла миссис Скейф, – движущая сила мировой революции – это мировое еврейство. Евреи подстрекали массы к беспорядкам еще в Средние века, правда, миссис Амброз?

– Верно, – благодушно согласилась миссис Амброз.

На самом деле ее звали Флоренс Эккерсли. Она уже много лет сотрудничала с Перри.

Миссис Скейф вонзила зубы в слоеную корзиночку с творогом. Для женщины таких габаритов она ела удивительно изящно. Миссис Скейф, видимо, любила кружева – они в разных видах украшали ее внушительный корпус. Аккуратно вытерев рот салфеткой, она продолжала:

– Самые недавние примеры – русская революция и Гражданская война в Испании. Еще чаю?

– Спасибо, – ответила Джульетта. – Давайте я налью. Миссис Амброз, еще чашечку?

Миссис Амброз ответила утвердительным мычанием: она поглощала выпечку с энтузиазмом, но ей недоставало изящества, свойственного хозяйке дома.

Был вечер субботы. Вот они мы, англичанки, подумала Джульетта. Занимаемся тем, что умеем лучше всех в мире, – пьем чай и беседуем по душам. Только в нашем случае конечная цель этой беседы – государственная измена, не говоря уже о разрушении цивилизации и британского образа жизни. Впрочем, если спросить миссис Скейф, на словах она окажется горячей сторонницей того и другого.

Супруг хозяйки дома, Эллори Скейф, был контр-адмиралом в отставке, членом парламента от какого-то заштатного округа в Нортгемптоншире и светочем «Правого клуба». Сейчас он по «Закону 18-Б» томился взаперти вместе с другими сторонниками фашистов. Миссис Скейф, соломенная вдова, продолжала дело мужа. «Станьте для нее младшей подругой, – сказал Перри. – Выведайте поподробнее, чем она занимается. Мы думаем, что она играет важную роль. И по слухам, у нее хранится копия „Красной книги“. Поразнюхайте там, посмотрите, что удастся найти».

Ее представили миссис Скейф как подругу племянницы миссис Амброз, уже упоминавшейся Марджори из Харпендена. Айрис «сомневалась» по поводу «нашего отношения» к Германии. Она была «твердой сторонницей умиротворения», и ей не нравилось, что противников этой войны все время выставляют заблуждающимися глупцами. («Выскажите какие-нибудь наивные антилиберальные взгляды, – посоветовал Перри. – Но смотрите не переигрывайте».)