Матабар VIII - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 3

– Это я для примера.

– Для примера он… – проворчал капитан. – Для какого хоть примера?

– Для такого, Милар, что ни один смертный не должен обладать такой силой – звать природу через Лей, – ответил Арди, отпуская на волю крохотный осколок. – И мир этому не рад. Опережая твой вопрос: я не говорю про мир как про нечто одухотворенное или даже обладающее разумом.

– Ну, знаешь ли, Ньюва в прошлый раз показала себя весьма разумной, – возразил Милар, вновь возвращаясь к истории с мутантом и посольством.

– Не Ньюва, – покачал головой Ард, – а галессцы, населявшие ее берега. Их эмоции. Их разум. Они оставили отпечаток на окружающем мире. Точно так же, как смертные оставляют отпечаток своего разума на всем, чего касаются плотью или мыслью. И искусство Эан’Хане позволяет тебе самому прикоснуться к… этим касаниям. Не знаю, как еще сказать, Милар. Но чем больше ты касаешься окружающего мира, тем сильнее он касается тебя. А осколки Имен и тем более сами Имена – это что-то сродни не закрывающейся двери. Да, ты бережешь себя, ограждаясь от воздействия внешнего мира, но рано или поздно, как бы ни был крепок твой зонтик, Милар, а под косым ливнем все равно промокнешь.

– Я все еще не понял во всей твоей высокопарной, очень мистичной и запутанной речи, господин маг, в чем, так сказать, конкретная стоимость в эксах? – Милар нахмурился еще сильнее. Так, что у него на переносице образовались глубокие складки.

– Ты знаешь, пойдет ли завтра дождь, Милар?

– Я – нет. Синоптики, вот, постоянно пытаются предсказать.

– И как, у них получается?

– Время от времени.

– Вот время от времени и Эан’Хане понимает, что заплатил ту или иную цену, – Арди упер локоть в дверь и облокотил на ладонь щеку. – Но уже постфактум. Никто заранее не может сказать, что именно у него заберет мир. Но в том, что заберет, – сомневаться не приходится.

– Вечные Ангелы… звучит, знаешь ли, не очень приятно, – после короткой паузы резюмировал Милар. – Не понимаю, как кто-то соглашается на подобную сделку.

– А никто и не соглашается. – Арди вернулся взглядом к заснеженной улице, на которой куда чаще увидишь мерзнущего стража, нежели обычного пешехода. Все ютились по домам или же пользовались подземными линиями, попутно вознося заслуженную благодарность Короне.

– А может, ты сразу предложение целиком будешь говорить, господин маг, а не ждать, пока я обрушусь на тебя с расспросами?

– Извини… – искренне сказал Арди. – Просто… нельзя выбрать стать Эан’Хане, Милар. Для этого надо родиться Говорящим. Звездной магии может обучиться любой, а умение Говорить или Слышать – врожденный талант.

– Тогда почему я не знаю людей Эан’Хане? Кроме Темного Лорда, разве что.

– Потому что срок человека слишком краток. И только обладая невероятными способностями, можно научиться искусству прежде, чем пройдут десятилетия. Кому-то требуется сорок лет, иным – восемьдесят, другим и вовсе больше столетия. А раньше люди с трудом доживали до пятидесяти.

– Справедливо, – кивнул Милар и явно хотел сменить тему, но внезапно опомнился. – Погоди, получается, что рождаясь с талантом Говорящего, ты буквально обречен рано или поздно отдать что-то, против собственной воли, миру?

– Да.

Милар выругался.

– А съехать с этой печальной тропинки как-то можно?

Ардан пожал плечами.

– Не знаю, Милар. Честно – понятия не имею. Будучи Говорящим, ты, обучаясь или нет, рано или поздно услышишь осколок Имени. И если проживешь достаточно долго – узнаешь его целиком и станешь Эан’Хане. Вся разница в скорости. С должным обучением Говорящий потратит от полувека, а без – может, почти полтора. Хотя и это весьма размытые сроки. Талант тоже играет свою роль.

– Талант… значит, ты у нас, вспоминая клятое посольство, обалдеть как талантлив в этом своем искусстве?

– Вряд ли, Милар, – не без скепсиса ответил Арди. – Просто я обучался у дочери Королевы Зимы, чья власть над этой самой зимой уступает лишь власти ее собственной матери.

– Атта’нха, – кивнул Милар. – Ведьма Льдов и Снегов. Сидхе. Я помню, напарник, я помню… Ладно, давай сменим тему.

– Давай, – пожал плечами Арди.

– Ну, раскалывайся – как позволил себе снять квартиру на канале без помощи этого ублюдка с бивнями?

Под «ублюдком с бивнями» Милар явно имел в виду Аркара, с которым, что логично, у капитана Второй канцелярии отношения сложились весьма далекие от «дружеских».

– Продал военную магию.

– Военную? Разве ты не жаловался, что за нее платят фиксированную стоимость? Вроде из-за этого ты даже сжег мозги мелкому чиновнику Гильдии магов.

Ардан тяжело вздохнул.

– Милар! Мы с тобой болтаем ни о чем по дороге… я даже не знаю куда, или ты мне решил припомнить все мои грехи? Сначала посольство, теперь это вот…

– Если бы я хотел припомнить все, господин маг, то начал бы перечисление с Башни Казначейства или, к примеру, Ларандского монастыря Сестер Света, – не без усмешки, спрятанной в причесанных и немного мокрых от снега усах, уточнил Милар.

Ардан только отмахнулся.

– Фиксированную стоимость начисляют военной магии Красной Звезды, чтобы у начинающих магов была хоть какая-то возможность к ней приобщиться, – ответил он на изначальный вопрос. – Магия от Зеленой продается по рыночной стоимости. Просто на ее создание требуется лицензия, которую мне, спасибо Полковнику, сделали после того инцидента.

– Того инцидента… – фыркнул Милар. – Как ловко ты каждый раз, господин маг, срезаешь углы вдоль своих промахов.

– Мне есть у кого учиться, – легко парировал Ардан, прозрачно намекая на своего старшего коллегу.

– Справедливо, – засмеялся Милар.

Они свернули с Ньювского проспекта, и Ардан окончательно потерял надежду понять, куда именно их везет капитан. Прежде юноша полагал, что во Дворец Царей Прошлого.

– Как прошел твой праздник? – решил сменить тему Арди.

– Замечательно, – с ажиотажем и неподдельной искренностью ответил Милар. – Эльвира приготовила вкусный ужин, мы с детьми украсили елку, а после звона колоколов гуляли по городу и смотрели на шутихи. Семейная идиллия.

Ардан улыбнулся, и несколько минут они ехали в тишине, то и дело сворачивая на короткие переулки – Милар категорически отказывался ехать там, где могли одиноко леденеть трамваи, перегораживая дорогу.

– Ладно, напарник, не стану тебя мучить. Я тебя расспрашивал про это твое искусство Эан’Хане только с одной мыслью в голове.

Что бы тебе ни предлагал в следующие дни твой и твоего подразделения будущий подопечный, как бы ни пытался склонить на свою сторону – не слушай. А если будешь слушать – можешь забыть о спокойной жизни. И да, представь себе, по сравнению с альтернативой у нас с тобой, особенно в последние месяцы, жизнь реально успокоилась.

Они наконец вырулили на очередной проспект, чьего названия Ардан не помнил. Зато он хорошо помнил, куда тот вел – к зданию Парламента.

– Подразделения? Другого подразделения? Не твоего?

– Тебя запросил Мшистый, – сквозь сжатые зубы процедил Милар, – и он привел настолько убедительные аргументы, что Полковник не стал отказывать. Вплоть до окончания Конгресса ты, в составе псов Мшистого и военных, пока сам бешеный майор и его собратья будут беречь покой его императорского величества, будешь приквартирован к охране его светлости генерал-герцога Олега Закровского…

– Наставника Императора и нынешнего премьер-министра, – едва ли не задыхаясь, глядя на то, как к ним приближается здание Парламента, прохрипел Ардан.

Занимая большую часть Правительственной площади, уютно расположившейся на пересечении трех проспектов, оно не выглядело каким-то слишком уж помпезным. Вытянутое, будто один сплошной фасад, пятиэтажное здание с двенадцатью вытянувшимися вверх, стройными рядами оконных рам. Всего один-единственный крылатый парадный подъезд (впрочем, на то он и парадный), и больше, кроме нежно-лазурной краски, украсившей фасад, ничего. Разве что еще отлитая из серебра статуя святого Павла (в честь которого был именован нынешний Император), покровителя честных и доблестных мучеников. Тех, кто даже перед лицом пыток и казни в плену Первородных не отрекся от своей родины и Светлоликого.